Глава 8. Свобода с привкусом горечи

Лиля

В день суда я проснулась рано. Несмотря на то, что Галина Владимировна и Катюша успокаивали меня, убеждая не волноваться, я всё равно не могла перестать переживать. Да и как не переживать в день своего развода? Как? Когда я выходила замуж девятнадцать лет назад, я и подумать не могла, что приду к разводу. И я совру, если скажу, что не жалею. Жалею! Очень и очень сильно. Я хочу закрыть глаза и, открыв их, понять, что не было этого кошмара под именем Лена, не было признаний свекрови и предательства Зарины. Я хочу открыть глаза и пройти босыми ногами на свою кухню. Хочу включить чайник и замесить тесто для блинов.

Кто бы знал, как мне хочется вернуть всё обратно! В свой уютный, домашний мир, в котором я люблю своего мужа и дочь. В котором я была по-своему, но счастлива.

Но это невозможно. Больше нет той семьи, в которой мы были вместе. И нет уже давно.

Галина Владимировна мне строго-настрого запретила присутствовать на суде. Да мне, откровенно говоря, не очень-то и хочется.

Я могу сказать честно, что боюсь быть там. Я чувствую себя маленькой девочкой, которой страшно. Страшно сделать последний шаг и, разорвав круг, выбраться из этих отношений. Мне страшно остаться одной. Страшно и больно.

Заварив себе кофе, задумчиво сидела и вертела в руках чашку. Ехать на суд или не ехать?

Наконец, приняв решение, я быстро собралась и поехала к зданию суда. Я буду рядом. Сидеть и ждать результата. Иначе просто сойду с ума.

Возле здания суда я села неподалёку на скамейку и приготовилась ждать.

Вот уж неисповедимы пути Господа… Кто бы сказал мне, тогда восемнадцатилетней, что буду вот так сидеть и ждать развода, я бы рассмеялась. Мне казалось, что наша любовь с Тимуром навсегда. Она была такой огромной, что её, казалось, хватит на несколько жизней. Не хватило. И если моя любовь перешла в уважение, благодарность, верность, то его любовь превратилась в привычку, а потом и в неприятие…

Я точно знаю, что Тимур меня не любит. Разве можно так поступать, если любишь? Нельзя. Даже если уважаешь, так не поступишь. Вздохнув, натянула на нос большие тёмные очки и приготовилась ждать. Но, к моему удивлению, ждать не пришлось. Уже через полчаса после начала процесса, мне пришло сообщение от Катюши о том, что суд принял решение о расторжении брака.

Я как завороженная смотрела на это сообщение, и не могла поверить.

Всё? Мы уже не муж и жена? Так быстро?

Встав со скамейки, пошла в сторону стоянки, на которой оставила свою машину. Не дойдя до неё, подумала, что не хочу ехать в посёлок. Хочу отметить это событие! Свобода… – такое сладкое слово с привкусом горечи.

Набрала сообщение Катюше, что жду их с Галиной Владимировной в ресторане и, развернувшись, поспешила занять столик.

– Ну что? За свободу? – Катюша подняла свой бокал. – Это было весьма впечатляюще!

– За свободу! – я тоже подняла бокал. – Спасибо вам! – я улыбнулась и вздохнула. – Без вас бы я не справилась.

– Мы вместе справились, – Галина Владимировна улыбнулась уголками губ. – Им было некуда деваться. Впереди ещё два суда и, думаю, что и там нас ждёт успех!

Я согласно кивнула и отпила сок из бокала. После длительного лечения доктор не рекомендовала мне принимать алкоголь.

– Теперь меня ничего не держит здесь, – я грустно улыбнулась. – Хочу уехать, отдохнуть.

– К медведям? – Катюша улыбнулась и отсалютовала мне бокалом.

– К ним…, – я рассмеялась. – Мне недавно пришло письмо от подписчицы с предложением отдохнуть в чудесном месте. На базе отдыха в лесу.

– Медвежий угол? – Катя с сомнением посмотрела на меня после того, как я показала ей рекламный буклет. – Ты уверена?

– Нет, – я пожала плечами. – Но хочу попробовать.

– Медвежий угол? – Галина Владимировна заинтересованно посмотрела на меня. – Звучит интересно.

– Да… мне тоже нравится. Сестра моей подписчицы вместе с мужем открыла базу отдыха. И они готовы предложить мне отдых совершенно бесплатно, если я сниму обзор и прорекламирую их.

– Ооо! – Катя довольно улыбнулась. – Наверное это то, что тебе нужно. Лес и медведи.

– Наверное…, – я рассмеялась. – Главное, они находятся в лесу и рядом нет никого.

– Тогда пьём за свободу и медведей! – Катюша и Галина Владимировна отсалютовали мне бокалами.

Тимур

– Пап…, – Зарина вопросительно смотрела на него. – Что это значит?

– Я… не знаю, – растерянно держа в руках постановление суда о разводе, я никак не мог поверить в это.

«Мы в разводе? Всё? Это действительно всё?».

Лиля не пришла в суд. Были только её адвокат и подруга. Я, значит, зря с утра тщательно выбрился, нарядился в костюм и купил её любимые белые хризантемы.

Всё зря. Она всё-таки не простила?

– Пап…, – снова позвала Зарина. – Мама не простила, да? Значит всё на самом деле? И нашей семьи больше нет?

– Значит, нет, – я потерянно поднял глаза на дочь. По её щекам текли слёзы. Впервые за всё это время мне стало по-настоящему её жаль. Она не виновата в том, что ей не повезло с бабушкой и отцом.

«Ложь, повторённая тысячу раз, становится правдой», – это сказал один из страшных политиков прошлого, который мог всего лишь словом управлять массами. И сейчас я, как никто другой, почувствовал это на себе.

– Зарина…, – я шагнул ей навстречу и распахнул руки.

Она посмотрела на меня и покачала головой.

– Мама не простила нас, пап. И не простит. Видимо, это правильно, – всхлипнув, она развернулась и пошла прочь.

А я стоял и молча смотрел ей вслед. Всё. Нашей семьи больше нет. И, несмотря на то, что я сам этого хотел и, можно сказать, что шёл к этому, реальность оказалась слишком жестокой. Ещё несколько недель назад у меня была семья. А сейчас?

Я остался один. К своим сорока годам у меня нет ни жены, ни дочери, ни даже матери…

Лиля

Я смотрела, как горит моя машина, и не могла сдержать слёз. Моя любимая машинка, моя верная ласточка, которая уже пять лет со мной, сейчас была всего лишь грудой обожжённого металла. Короткое сообщение на мой телефон пришло с незнакомого номера.

«Забери заявление, сук@», – гласило оно.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда дует зловонный ветер.

Если раньше я ещё сомневалась в адекватности своей свекрови, то сейчас чётко поняла – она сумасшедшая! Не отдающая отчёт в своих действиях старуха.

Разблокировала телефон бывшего мужа и позвонила ему по видеосвязи.

– Лиля! – радостный голос Тимура вызвал лишь усмешку. – Я так рад твоему звонку!

– Я бы на твоём месте не радовалась, а испугалась. Посмотри, Тимур!

Повернув экран, я показала ему на то, что осталось от моего автомобиля.

– Что случилось? – голос Тимура чуть просел. – Это что было?

– Это была моя машина, Тимур, – устало вздохнув, я снова посмотрела на него. Тимур похудел и словно бы постарел. Углубились морщины, обозначилась носогубная складка, делая его лицо недовольным. – Я написала заявление на твою мать. Она требует, чтобы я забрала заявление.

– Это не может быть моя мать. Лиля, ты слишком обижена на неё, и уже не знаешь, что на неё ещё повесить. Успокойся, пожалуйста. Давай, я тебе новую машину куплю.

– Я просто хочу, чтобы ты проверил мать у специалиста, Тимур. Думаю, она уже давно нездорова, – я покрутила при этом возле виска.

– Прекрати, Лиля! – Тимур тут же взвился, и кинулся, как обычно, защищать мать.

Я горько усмехнулась. Ничего не меняется. Так было всегда. Стоило мне лишь заикнуться, сказать что-то против матери, как Тимур тут же грубо осаждал меня. И я молчала. Терпела все её нападки, подколы и даже оскорбления. Я даже научилась её оправдывать. Но это раньше! Мы жили одной семьёй, и я терпела всё ради сохранения мира в семье. Мне не хотелось ставить Тимура в условия выбора. Или я, или мама… Мне всегда казалось, что так неправильно. Это же мама! Я всегда говорила себе, что кто-то из нас должен быть мудрее, и пусть это буду я. Но сейчас она мне чужая. Абсолютно чужая женщина, которая мне угрожает.

– Я предупредила тебя, Тимур, – отключившись, снова заблокировала его.

Как я всё это терпела? Пренебрежительное отношение свекрови, мужа, а потом и дочери. Почему я позволила им всем обращаться со мной, как с ничтожеством?

Я вышла замуж в восемнадцать лет. Сейчас я понимаю, что была тогда сущим ребёнком. Влюблённым и восторженным. Тимур появился в моей жизни тогда, когда я тяжело переживала смерть своих родителей.

Папа попал в аварию и погиб, а мама, придя домой после его похорон, уснула и больше не проснулась, не в силах пережить смерть любимого мужа.

Я помню свою растерянность и чувство беззащитности. Мне только-только исполнилось восемнадцать лет. Ещё буквально вчера мама и папа были рядом, я чувствовала себя любимой дочерью, и неожиданно это всё кончилось.

Вот в таком состоянии я и познакомилась с Тимуром. Он был для меня словно принц из сказки. Взрослый, умный, красивый. Он помогал мне с документами, поддерживал меня в моём горе, был со мной рядом. Конечно же, я влюбилась. Он заполнил ту пустоту в сердце, которая образовалась после смерти родителей. Бабушка, мама моего отца, тоже умерла к этому времени, а со стороны мамы никого не было. Её родители спились, и были лишены родительских прав, а она выросла в интернате.

Думаю, моё острое чувство одиночества и подтолкнуло меня к Тимуру. Уже через месяц после знакомства мы с ним поженились. Я любила мужа сильно, беззаветно, трепетно. Он был для меня целым миром, и только злобные нападки свекрови отравляли моё счастье. Я настолько сильно хотела семью, что соглашалась со всем, терпеливо снося сложности. Когда Тимур решил открыть свой бизнес, я без раздумий продала квартиру бабушки и всё до копейки вложила в его дело, даже не считая, что это неправильно. Мне до сих пор кажется, что именно так должны поступать в семье. Поддерживать друг друга, помогать, делиться теплом своего сердца.

Но, видимо, это не для всех так. Видимо, Тимур и его мама готовы только брать. И как же мне жаль, что я не заметила, как и моя Зарина стала такой. При этой мысли мне стало совсем тоскливо. Я скучала по дочери. Очень скучала. Не могла простить, но безумно скучала.

Подъехала Катя и, увидев, во что превратилась моя машина, лишь протяжно простонала.

– О Боже! Лиля! Ты заявление написала? – она подошла ко мне и прижала к себе.

– Угу… Мне кажется, что она сошла с ума, – я снова сморгнула слёзы.

– Не кажется…, вообще бабка без тормозов. Отчаянная.

– Я Тимуру звонила.

– Не поверил?

– Нет. Как обычно, мне всё кажется, – я тяжело вздохнула. – Так надоело всё!

– Верю…, – Катя тоже грустно вздохнула. – Ты когда к медведям?

– Теперь даже не знаю. Наверное сейчас надо будет этим делом заниматься. Я так не оставлю это.

– Нет, конечно! Эту дуру надо или посадить, или в психушку упрятать! – Катя возмущённо взмахнула рукой. – Придурошная какая-то! Но, думаю, Галина Владимировна сама будет всё контролировать. Надо у неё уточнить.

Галина Владимировна подтвердила слова Кати о том, что и это дело она сможет сама контролировать. Мы встретились через час в её офисе, куда Катюша привезла меня. Мне нужно было ещё раз приехать в полицию, дать показания и скрины сообщения. Вот, собственно, и всё. Дальше я могла спокойно уехать на время.

– Так будет даже лучше. Чем дальше вы, тем тяжелее вас достать. Я бы попросила временно не указывать своё местоположение.

– Ну вот…, – расстроилась я. – Обещала и подписчикам и хозяевам видеообзор сделать.

– Держите интригу, – Галина Владимировна рассмеялась. – Без локаций, без названий. Так будет даже интереснее.

Я удивлённо посмотрела на неё.

– А ведь вы правы! Это действительно будет интересно.

Собираясь в поездку, я даже мурлыкала какую-то песенку, настроение было прекрасным. Теперь мне действительно казалось, что всё будет хорошо. Впервые я почувствовала надежду, что всё в моей жизни изменится к лучшему.