Глава 14

Ева

Я неслась по коридору, мечта быстрее оказаться как можно дальше от Чернова. По ошарашенным взглядам медсестер, поняла, что стоит успокоиться и перейти на спокойные шаги. До желанного места было недалеко, и вскоре я захлопнула дверь в кабинет, где мы не только работали, но и отдыхали. Прислонилась к двери. Сердце бешено колотилось, словно у пойманной в капкан мышки. Серым веществом своим понимала, что стоит избегать его. Но как? Если он не придерживается моих условий, а от меня требует. Я могу отказаться дальше работать с его дочерью, кинуть в него медкарту и укатить в закат. Только чем мне это потом обернется? Я не хотела лишаться близнецов, не хотела, чтобы они хоть как-то пострадали. Ради них я готова вытерпеть и его и пойти до конца.

Побыв еще немного времени в кабинете, я засобиралась домой. Многие анализы будут готовы только завтра, а до этого я успею дома изучить историю болезни в тишине и, главное, в спокойной обстановке, где никто не будет маячить перед глазами. В голову пришла идея заглянуть к Лесми, но я быстро отмела эти мысли. Будет больно потом мне самой же, из-за этого я почти бежала на парковку, где всегда оставляла своего верного железного коня. Бежала, чтобы, не дай бог, не передумать и не вернуться обратно. Но лучше бы возвратилась. Эта мысль молнией пронеслась в моей голове, когда я почти вплотную подошла к машине и подняла голову. И узрела Чернова, который стоял около моей машины, словно он являлся охранником моей груды металла. Руки он держал в карманах пальто, ноги расставлены на некотором расстоянии друг от друга, голова чуть опущена и наклонена, на лице не то ухмылка, не то добродушная улыбка, словно он в расслабленном состоянии следит за своей жертвой и любуется ее метаниями. Я чуть было не остановилась, но вовремя отдернула себя от этой мысли, и продолжила свой путь. Обогнула его и открыла дверь с водительской стороны. Не успела нырнуть в салон, как он заговорил.

‒ Нам надо поговорить, Ева, ‒ мое имя он проговорил мягче и с хрипотцой в голосе.

‒ Я не веду переговоры с теми, кто не выполняет одно единственное мое условие, ‒ и захлопнула дверь.

Завела мотор, но тронуться с места не могла, Антон стоял впереди машины и даже не думал сдвинуться с места. Его взгляд говорил о том, что он намерен решительно и сдаваться не собирался. Мы так и продолжили сверлить друг друга глазами, но первая не выдержала я.

«Да пусть сам дьявол заберет тебя к себе в ад пытать грешников! Из тебя получился бы просто отличный мучитель душ!» ‒ злилась я на него.

‒ Выкладывай, о чем ты там хотел поговорить! ‒ такими темпами скоро помощь врачей понадобиться мне самой, никаких нервов не хватит.

Я вышла из машины, но не отошла от двери, держалась за нее крепко, как за спасательный круг.

‒ Не здесь, приглашаю проехаться и пообедать где-нибудь, ‒ интересно, ему кто-нибудь говорил, что он слишком самонадеян и упертый, как баран. И его слишком много становилось в моей жизни в последние дни. Куда ни глянь, в какую сторону ни повернись, там Антон.

‒ Что тебе еще нужно, Чернов? Я согласилась осмотреть твою дочь, что и сделала сегодня, как ты и хотел. Завтра ознакомлюсь с анализами и постараюсь поставить диагноз. Надо будет и прооперирую, с точностью ювелира. Ты же не выполнил мою единственную просьбу, не попадаться мне на глаза. Я так многого прощу? Чего ты добиваешься от меня? Или тебя что-то не устраивет? Пиши жалобу, ‒ выговорилась, но меня продолжало колотить. ‒ И в твоих же интересах, не расшатать мое хрупкое душевное состояние, иначе я не смогу провести операцию как следует.

Села обратно, захлопнула дверь и положила голову на руль. Устала. Как все это смотрелось со стороны Чернова, мне было абсолютно наплевать. Я чувствовала, что теряю силы, что мне становится все труднее бороться с воспоминаниями и чувствами, прочно связанными с ним. Мне захотелось уехать, далеко-далеко, чтобы никто меня не нашел. Остановиться на берегу моря, вдыхать его соленый запах, насладиться его теплыми кудрявыми волнами, что будут нежно ласкать мои ступни. И главное, там не будет Чернова.

‒ Выходи, пройдемся по городу, зайдем в кафе, заведение выбираешь ты, ‒ он открыл дверь и протянул в мою сторону руку. ‒ Ты же и сейчас любишь прогулки, как было и раньше?

Он не то задал вопрос, не то просто поделился со мной той информацией, которую я и сама знала. И почему я не удивилась его словам? Подняла голову и некоторое время смотрела через лобовое окно вперед. Что я делаю? Ведь чем дольше я рядом с ним находилась, чем быстрее рушилась стена между нами. И я, своими действиями, только помогала.

Вышла из машины, проигнорировав его руку помощи. Но избежать с ним контакта не получилось. Он аккуратно выхватил из моих рук ключи от машины и кинул их куда-то в сторону. Мой взгляд проследил за их полетом, я хотела было возмутиться, но поспешно закрыла рот, когда их поймал мужчина в костюме, неожиданно появившийся из-за черного внедорожника.

‒ Веди! ‒ сквозь зубы выговорила я и двинулась вперед, не дожидаясь его.

Он в два шага догнал меня и продолжил шагать рядом. Наши плечи едва ли не касались, от чего внутри меня разгорались противоречивые чувства. Мне одновременно и хотелось, и не хотелось находиться рядом с ним. Одна часть меня ненавидела его за предательство, за обман, другая улыбалась и тихонько лелеяла надежду на что-то. На что?

‒ Почему именно этот город, Ева? ‒ он задал вопрос и посмотрел на меня, словно от ответа на на него что-то зависело.

Только я не понимала, зачем ему знать причину моего переезда сюда. Город был на не слишком большом расстоянии от столицы, чистый, спокойный, и место хирурга в одной из больниц было свободно. И лишних вопросов не задавали. Уехала и уехала, не от него же сбежала, он сам от меня отказался и от нашего ребенка, неродившегося.

‒ Тут тихо и спокойно, нет постоянной беготни за незримым, как в столице. Там все люди куда-то все время торопятся, все ускоряя шаги и ничего вокруг не замечая, толкают тебя в плечо и не извинятся даже, пройдут мимо. Стремяться схватить то, что не видно их глазам. Здесь все по-другому. И люди приветливее, и время, кажется, течет совсем по-иному, ‒ ответила я. „И здесь нет постоянных тяжелых воспоминаний о тебе” хотелось добавить в конце, но я сдержалась. Нечего воротить уже давно прошедшее.

***

‒ Не жалеешь?

‒ Нет, нисколько, здесь я смогла найти себя, ‒ и это было правдой, для меня этот город стал родным.

Дальше шли молча, каждый был погружен в свои мысли. Свои я знала, но мне так хотелось узнать его. О чем он думает, когда у него на лице образовывается складочка на лбу? Хмурится или это связано с чем-то более серьезным? Мне хотелось успокоить его, обнять, запустить свои руки в его волосы, наклониться и прошептать слова, что смогли бы поддержать его, поднять его дух. Желание протянуть руку и разгладить его вспыхнуло внезапно и также угасло, но этого хватило, чтобы разворотить внутри меня всё. Нет!

Я отвернулась и смотрела себе под ноги. Это все обман, все ложь, все это уже происходило, и повторяется снова. Я стиснула кулаки, короткие ногти вбились в ладонь. Мне захотелось топнуть ногой, как маленькой обиженной девочке, и закричать, чтобы он остановился, чтобы услышал меня: „Обмани меня! Расскажи мне свою очередную ложь! Все это между нами уже было один раз. Давай повторим! И ты обманешь меня снова. Давай! Обмани меня, еще раз!” Но мой голос пропал.

‒ Я выбираю это кафе, ‒ нарушив тишину, указала я на почти первое попавшее заведение.

Чернов взглянул на вывеску, на пыльные снаружи окна, и брезгливо сморщил лицо. Это я удачно остановилась. Мой выбор был маленькой местью ему. Он привык обедать в шикарных ресторанах столицы, ужинать в пафосных клубах, я же предлагала ему иное.

Я следила за его реакцией. Увидев мой любопытный взгляд, Чернов спрятал все эмоции и сделал бесстрастное лицо, затем открыл передо мной дверь.

Не скрою, внешний вид кафе был не очень, да и внутри все было по-простому, хозяинами были не то узбеки, не то казахи, но я была уверена в одном, что здесь готовили отменный плов и такие шашлыки, что несложно было проглотить язык. И звезды сошлись так, что с этой семейной парой я была знакома, прооперировав их сына подростка, чем и заслужила бесплатные обеды в любой день, когда я приходила сюда. Бывало и такое, что на праздники Анвар передавал нам в больницу еду в контейнерах, что с любовью готовила его жена Азиза. И по всей больнице стоял запах ароматного шашлыка, даже Павел Николаевич не мог усидеть в своем кабинете. Я была рада, что по случайности выбрала именно их кафе.

Нас встретил сам хозяин. Увидев меня, Анвар раскрыл руки и загоготал, но замолк почти сразу, увидев мой палец, приложенный ко рту.

‒ Уважаемые, проходите! Будьте дорогими гостьми. Чего желаете? Есть просто отменный шашлык, что м-м-м, пальчики оближешь, ‒ он обращался ко мне, и в его глазах было тысячу вопросов.

Я лишь кивнула головой, давая свое согласие, и успела подмигнуть ему, пока Чернов растерянно оглядывался. Анвар на мгновение задержал на Антоне свои глаза, сузил их и ретировался на кухню, после вышел на задний двор, где он и жарил мясо. Кувшин с водой нам на столик принесла Азиза, без стеснения изучая моего собеседника вдоль и поперек. Ей бы еще скалку в руки, и получилась бы эпическая сцена. Чернов даже растерялся, думала, он поднимет руки и сдастся, и я улыбнулась от представленной картины.

‒ Почему твоя дочь рыжая? В маму? ‒ теперь пришла моя очередь задавать вопросы.

‒ Что? Нет. Да, Лесми многое переняла от матери, ‒ как-то неуверенно ответил он.

Разговор не клеился. Мне незачем было задавать ему вопросы. Этим и пользовалась, молчала. В отличие от больницы, здесь я чувствовала себя увереннее, а Чернов, наоборот, неуютно. От его былой уверенности и властности не осталось и следа. Я отпила водичку и теперь вертела в руках стаканчик, разглядывая через воду узоры на скатерти.

‒ Почему у тебя нет детей? ‒ от заданного им вопроса моя рука резко замерла, расплескав воду.

Я отдернула руку, словно на нее пролилась не просто вода, а кипяток, положила их на колени. Они начали дрожать, как и мои губы, к глазам начали поступать предательские слезы, готовые вырваться на волю. Но от лаконичного ответа меня спас Анвар, так вовремя принесший наш заказ. К мясу прилагались два вида соуса, лепешка и зелень. Я сразу переложила к себе на тарелку несколько кусков шашлыка, чтобы избежать объяснений.

‒ Попробуй, это действительно вкусно, ‒ предложила я ему, не поднимая свои глаза на него, боясь встретиться с его.

Чернов не ответил, но медленно потянулся к мясу и переложил одинокий кусок к себе. Но я не успела отведать мяса, когда зазвонил мой телефон.

‒ Ева, возвращайся в больницу! ‒ голос Павла Николаевича был взволнованным, что не сулило ничего хорошего.

‒ Обед отменяется, меня вызвали в больницу, ‒ с этими словами я поднялась с места, одновременно выключая телефон и засовывая его в карман. ‒ Ты оставайся.

Схватила вещи и ринулась к выходу, не обращая на его просьбы остановиться. Мне нужен был воздух, рядом с ним я не могла дышать полной грудью. Я не могла думать нормально, мысли путались, слова застревали в горле, внутри все переворачивалось. Выскочила на улицу и зашагала рядом с дорогой, вытягивая руку. Первая же машина остановилась. На мою просьбу отвезти меня в больницу, водитель согласился без раздумий. И увеличил скорость, лавируя между рядами, узнав, что я спешила туда не для посещения.