Глава 22

Ева

День Х был назначен на четверг. Все остальные дни мы обговаривали с Леной все возможные варианты, которые могли нас сопутствовать. И я волновалась. С другими пациентами таких чувств не наблюдалось, а с Лесми все было по-другому. Вроде и не общались подолгу, не виделись чаще положенного, тем более, с моей-то безграничной любовью разговаривать с родителями пациентов. С ней я была бы рада свидеться, но меня останавливало присутствие в палате Чернова, который надолго не оставлял свою дочь. Даже в удовольствии взять повторные анализы себе отказала, отправила к Лесми Олю.

В нужный день операционная была готова. И команда в полном составе. Нас с Леной одевали медсестры, Павел Николаевич тоже собирался присутствовать. Я сама его об этом попросила. Рядом с ним я чувствовала себя увереннее. Он шутил, пытаясь нас хоть как-то отвлечь, но меня все равно не отпускало напряжение. В операционную я входила одной из последних, глубоко выдохнув на пороге. Я готова.

Лица Лесми не было видно, это и к лучшему. В голове отсчитывала секунды до того момента, когда анестезиолог даст сигнал приступить. Один, два, три… десять, одиннадцать… И я не смотрела никому в глаза, боялась, что мое волнение заметят. Ведь раньше я отличалась отсутствием именно этих эмоций, всегда была собрана и готова ко всему неожиданному. Меня ничем нельзя было отвлечь от самого главного — пациента на операционном столе. Сегодня же я боялась, что мое волнение передастся другим. И вот я замечаю кивок головы. Счет пошел.

‒ Скальпель!..

Никто не успел понять, в какой момент все пошло не так.

‒ Ева Александровна! Давление падает, пульс снижается! ‒ голос анестезиолога раздался на всю операционную.

‒ Оля! Закажи кровь! Быстро! ‒ крикнула я на ординатора, а сама смотрела, как стрелки часов весьма шустро двигались вперед, не собираясь нас щадить.

Я снова считала секунды. Один, два, три… пятнадцать… Слишком долго ее нет. Что-то не в порядке.

‒Ева Александровна, там нет ничего, ‒ жалобный голос ординатора слишком быстро вернул меня на землю. ‒ Они не успели пополнить запасы.

В операционной для меня время замерло. Такого быть не может! Все смотрели на меня, даже Павел Николаевич не был готов к возникшей ситуации. Ведь никто не ожидал, что на такой операции, как у Лесми, понадобиться донорская кровь. В голове я просчитывала все возможные ходы в данном случае. Надо действовать! На размышления нет ни секунды лишнего времени.

‒ Группа крови?! ‒ почти кричала я на медсестер. Раньше такого я себе никогда не позволяла.

‒ Четвертая отрицательная, ‒ услышала я спокойный голос Лены.

И то верно, я же изучала историю болезни девочки от корки до корки. Как это могло вылететь у меня из головы?

‒ Зовите отца и берите у него кровь. Живо! ‒ мой голос резал воздух вокруг нас.

Мне снова казалось, что медсестра не возвращалась слишком долго. Мне хотелось покинуть операционную и самой собственными руками вставить шприц в вену Чернова, чтобы взять у него так нам необходимую в эту секунду кровь.

‒ У него первая, не подходит, ‒ чуть ли не руками развела она, влетая в операцилнную.

Мысли в голове лихорадочно метались. Как так?! Этого в принципе быть не должно. У отца с первой группой крови не может быть ребенок с четвертой. Что дальше?! Думай, Ева, думай, времени совсем мало, надо что-то предпринимать.

‒ Несите все необходимое сюда, будем делать прямое переливание. У меня четвертая отрицательная, ‒ я сама не поняла, как решилась на такой шаг. ‒ Лена, готовься на мое место. Павел Николаевич…

Я обернулась в сторону главврача и увидела, как он одобрительно кивнул головой. И мы одновременно облегченно вздохнули. Выхожу из операционной, чтобы с меня сняли верхний защитный костюм. В это же время в дверь врывается Чернов.

‒ Что с моей дочерью? ‒ его голос гремел словно гром.

‒ Выйди отсюда! ‒ мой голос не менее грозный. ‒ Все в порядке с Лесми, уже заканчивают.

Ни к чему ему знать все подробности, Павел Николаевич потом решит сам, что говорить отцу, а что нет. И медсестра вывела его за дверь. Я вижу, как он буравил меня своим стальныс взглядом. И что с того? Чем он мне может угрожать? Или помочь?

Пока для меня готовили соседнюю каталку, медсестры заносили все необходимое. Может, потом я и пожалею о своем поступке, но мне необходимо сделать это. Закончить операцию и, главное, спасти жизнь Лесми. Других вариантов у нас нет. Мы не можем ждать, пока кровь привезут с соседней больницы. Почувствовав, как в руку вставили широкую иглу, всего лишь на секунду закрыла глаза. Затем они следили, как по трубочке неслась густая темно-красная жидкость…

Мне непривычно было лежать в операционной и быть непричастной к происходящему. Моя рука привыкла держать скальпель. В данный момент она зафиксирована и слегка затекла.

‒ Этого мало, ‒ услышала я едва различимый голос Лены.

‒ Берите, сколько нужно и сколько мой организм способен выдержать, ‒ на здоровье я никогда не жаловалась, перетерпим, и не такое проходили. ‒ Я же в отпуске, отлежусь потом в нашей VIP-палате, витамины мне назначите, фрукты будете носить. Счет, Павел Николаевич, выставите Чернову. Все по его заказу и хотению.

Попытка всех рассмешить не удалась. Павел Николаевич улыбнулся, но его глаза выражали совсем другие эмоции, противоположные. Ох, и попадет мне потом от него. Придется немного побегать от главврача, а потом он сам успокоится. Где наша не пропадала…

***

С операционной меня на каталке увозила Лена и оставила отдыхать в свободной одноместной палате. Павел Николаевич хотел в VIP, но я отказалась. Лена помогла мне перелечь на кровать, а сама уселась на стул напротив, собираясь следить за моми состоянием. Каталку забрала медсестра.

‒ Лена, иди отдохни. Нечего меня охранять, я не сбегу. Вызову медсестер с поста, если что, ‒ но подруга отрицательно покачала головой.

‒ Александр Геннадьевич велел мне следить за тобой и вернуть ему дочь в целости и сохранности. В последнее время он замечает, что ты изменилась. Так что лежи и не возникай, ‒ упорству Лены оставалось только позавидовать. ‒ Ты сегодня не жалела себя. Вдруг еще что-нибудь эдакое выкинешь, а мне отвечай за тебя потом.

Дверь в палату снова открылась и для меня принесли глюкозу. Лена сама поставила мне систему, не то, чтобы она не доверяла нашим медсестрам, раз обещала отцу, то выполнять все надо самой. Подруга заканчила свои манипуляции, и в палате наступила тишина.

‒ Стоило ли так рисковать из-за него? ‒ вопрос Лены был неожиданным.

Я открыла закрытые глаза, повернула голову в сторону Лены и смотрела на нее. По ее лицу ничего невозможно понять.

‒ Причем тут он? Я девочку спасала, ‒ только вот моему ответу подруга нисколько не поверила.

‒ Ну да, рассказывай мне тут сказки. Из всех своих пациентов ты кому-нибудь кровь отдавала? Ты даже донором была всего лишь пару раз, и то в годы учебы в университете. Сегодня же отличилась, до последнего из себя выкачивать дала, почти до обморока свой организм довела. К чему такие жертвы?

Я снова закрыла глаза и лежала, прислушиваясь к тишине. Мне нечего было ей ответить. И сама не знала, почему себя так повела. Хотя, есть ли разница для кого я старалась? Я врач, я клятку давала, что буду спасать человеческие жизни. И себе обещала, что буду делать все возможное и невозможное, но от меня зависящее. Сегодня с Лесми был как раз такой случай, когда ее жизнь была в моих руках. И это просто совпадение, что наши группы крови были одинаковы. Но я благодарна судьбе за это. Иначе трудно представить, как бы закончилась операция.

‒ Ева, поговори с ним. Отведи ты, наконец, свою душу. Так и будешь ведь мучиться. Он уедет, а ты останешься здесь, но облегчение все равно не наступит. Тебе надо выговориться, ему. Высказать все, что у тебя накопилось в сердце за все это время. Обида в тебе будет только расти, увеличиваясь в размерах и вытесняя все хорошее. Подумай, ведь еще не поздно что-то изменить. Прошлое не вернуть и не исправить, но настоящее у тебя в руках. Своим поступком ты выдала то, чего боишься признаться и самой себе. Что бы между вами не было, ты первая кинешься ему на помощь, случись с ним что-нибудь. Может, и помиритесь… ‒ Лена подбирала слова, чтобы достучаться до меня. ‒ Ведь я наблюдала за тобой за то время, когда мы с тобой вместе и разговор между нами заходит о нем. У тебя сразу меняются глаза, в них появляются смешанные чувства: и злость, и грусть, и тоска, и печаль. Но, главное, они оживают. Это говорит лишь о том, что у тебя к нему остались еще чувства. Постарайся их сберечь, а не сжечь.

Я отвернулась к окну и слушала Лену, не перебивала. По моей щеке прокатилась одинокая слеза.

Что я ему скажу? Что он лишил меня самого главного в жизни, передав мне конверт с деньгами и визитку подпольного врача, а я в ответ на это сегодня спасла ему дочь? Равносильный бартер, не так ли? Лена права, я что-то да и испытывала к нему. Мы напрочь лишаемся головы, когда в борьбу вступают чувства. И никакие оправдания тут не помогут. Лена не учла только одного, что у Чернова есть семья. Я не вхожу в число женщин, что готовы на все ради своего счастья. Да и счастье ли это, наблюдать за тем, как твой любимый человек будет разрываться между прошлым и настоящим? Ведь у него останется ребенок, он будет к нему ездить, помогать ему, тратить на него время, а ты в это время будешь ждать его и терзаться в сомнениях. Разбивать семью я ни за что на свете не буду. Ребенку нужны оба родителя, какими бы они не были. Свои чувства можно спрятать, запереть глубоко в себе. Я же делала это все эти годы, только забыла вовремя сменить замки. Старые заржавели и сломались под малым натиском. Встреча с прошлым напрочь снесла не только замки, но и двери. Мне оставалось заново собрать свои чувства и снова запереть их, и не забыть купить новые замки…

‒ Чернов уже в прошлом. Не стоит ворошить то, что давно забыто…

Но в душе я не согласна с этим. Ничего не забыто. Стоило мне закрыть глаза и все наше прошлое тут же оживало, превращаясь в своего рода фильм. И где-то там между душещипательными сценами мелькал двадцать пятый кадр, каждый раз напоминая мне об одном. И видела его только я.

‒ Лен, езжай к нам домой, отдохни, а вечером заберешь меня отсюда. Я прокапаюсь, посплю немного и буду в порядке. Папе передай, что я задержалась на работе с бумагами. Он поймет.

Подруга не ответила, но я услышала отдаляющиеся шаги. И выдохнула. Все эти разговоры, связанные с Черновым, выбывали почву из под моих ног. Будет лучше и для него, и для меня, если он уедет, а я останусь здесь и продолжу жить, как и раньше, до его приезда. У меня есть папа, скоро рядом будут близнецы. И большего мне не надо.

С такими мыслями я начала проваливаться в сон, но перед этим в палату кто-то зашел и присел на стул рядом с кроватью. Значит, она так и не уехала. Вот ведь упрямая! Приду в себя и всыплю ей по первое число. Только мои угрозы были лишними. Ведь в это самое время Лена выходила из больницы…