Глава 23

Ева

…Антон обхватил меня руками и прижал к своему худому телу, и мне сразу стало спокойно и тепло. Мы не виделись пару дней, и я успела соскучиться по нему. Я вдохнула его запах, такой родной и успокаивающий мои нервы, но не успела им насладиться в полной мере. Антон немного отстранился от меня и взглянул в глаза. В них я увидела целую бурю эмоций. Он тоже сильно тосковал в ожидании нашей с ним встречи. Но что-то изменилось, его глаза как-то странно сияли и поблескивали. Не успела я ни о чем подумать, как его губы накрыли мои. Я не стала противиться его напору. Мои руки спустили замок его спортивки, залезли ему под футболку и коснулись его обнаженного тела. Он вздрогнул и еще сильнее прижал меня к себе, словно хотел, чтобы мы растворились друг в друге. Только длилось этот момент совсем недолго.

‒ У меня для тебя сюрприз. Только для этого я завяжу тебе глаза, ‒ и он повернул меня спиной к себе и накрыл лицо каким-то платком. Наверное, стащил у своей бабушки. ‒ И слушайся меня.

На последних словах его голос стал ласковым и нежным. Его руки при этом напряжены и крепко держат мою. Я довольно улыбалась. Для парня, который вырос во дворе и держит всех в страхе вместе со своей компанией, это необычно. В школе он носил форму, получал хорошие оценки, участвовал в соревнованиях, после носил спортивный костюм. Не хватало, наверное, только кастета. Может, он и есть, просто мне его не показывали.

Антон взял меня за руку и куда-то повел. Я услышала пиликанье двери, значит, зашли в подъезд. Он подсказывал мне почти каждый мой шаг. Я без страха шла за ним вся в предвкушении. Мы поднялись на несколько пролетов вверх, звякнули ключи и скрип открываемой двери. Антон слегка подтолкнул меня вперед, и я послушно шагнула. Мы зашли внутрь, и я вздрогнула от громкого звука захлопывающей двери.

‒Не бойся, я с тобой. И мы уже пришли, ‒ он снова подтолкнул меня вперед.

Антон остановил меня через несколько шагов и снова сам встал за спиной. Аккуратно снял повязку на моих глазах, и я с осторожностью открыла их. Перед моим взором возникла картина, от которой хотелось расплакаться.

Свечи хаотично были расставлены по всей комнате. Свет от них создавал романтическую атмосферу, полумрак заставлял скромность отступать. И пахло цветами. Везде были рассыпаны лепестки роз. Я аккуратно ступила на два маленьких шага вперед. Посередине комнаты стоял маленький столик, на нем столовые приборы и длинные ажурные свечи. Всё, как в фильмах о любви.

Я обернулась к Антону выразить слова благодарности за такой неожиданный и приятный поступок для меня. Он стоял, облокотившись на косяк двери, и в руках держал охапку моих любимых роз — белых. Как бы банально это не звучало, но из всех цветов я любила именно эти. Как правило, белые розы дарят в честь чистой и искренней любви. Они являются полной противоположностью красных роз, символизирующих страсть и желание. И в данную секунду мне хотелось верить, что он преподносит мне эти цветы в дар и заодно в знак признания в своих сильнейших чувствах ко мне, которые доныне еще не тронула страсть.

Я залюбовалась своим парнем. Он не сводил с меня своих глаз, но заодно и нервничал. Его пальцы постукивали по длинным стебелькам роз. Я сама сделала первый шаг к нему. Сколько мы целовались, я не знаю, первым остановился Антон.

‒ Я приготовил для нас ужин, ‒ он прерывисто дышал.

Дальше он усадил меня за столик и принялся накрывать на стол. И я понимала, что будет потом. Возможно, я хотела этого, но страх всегда стоял на страже за моей спиной. Сегодня же его не было рядом. И я понимала, что после ужина все и случится. Я томилась в ожидании весь ужин…

Я не поняла, в какой момент сон закончился, и меня выкинуло в реальность. Но я все также продолжала лежать с закрытыми глазами и боялась шевельнуться, дабы не растерять эти греющие душу и сердце воспоминания. На моем лице играла легкая улыбка, словно первый нежный лучик весеннего солнышка. Я была рада, что мне приснилось именно это воспоминание. Только и улыбка, и радость пропали сразу, как только я почувствовала, что мою затекшую руку, которая было зафиксирована повязкой, чтобы я случайно не задела иглу от системы, кто-то нежно гладил. И это не Лена. Она не поощряла такие нежности и не позволяла себе такие вольности. Да и чувствовалось, что руки были не женские.

Я вздрогнула и резко приподнялась, но тут же вскрикнула от боли в руке. Ведь совсем забыла про повязку и глюкозу.

‒ Извини, если напугал. Я не хотел, ‒ Антон тут же кинулся меня успокаивать и зачем-то снова схватился за мою руку. ‒ Я зашел тебя поблагодарить. За все, что ты для меня сделал.

Чернов выжидающе смотрел на меня. Да не нужна мне твоя благодарность! Лишь бы меня не трогал. Я ото сна не отошла, и тут еще твои прикосновения. Черт бы тебя пробрал, Чернов!

‒ Снизь свое самолюбие, Антон, мои старания были не для тебя, ‒ огрызнулась я, пытаясь снять пластырь с руки, чтобы вытащить иголку. Еще надо бы умудриться развязать одной рукой повязку, чем приковали меня к кровати. Належалась, хватит.

Но мою руку схватили и отвели в сторону. Ну, это уже наглость. Я подняла голову, чтобы высказать ему все, но что-то в его глазах меня остановило.

‒ Я еще не договорил, ‒ сказал, как отрезал.

‒ Будто кто-то собирается тебя слушать, ‒ мне бы сложить руки на груди и отвернуться от него, но у меня не было такой возможности.

‒ А куда ты денешься, ‒ с ехидством в голосе отозвался он, еще и повязку туже затянул.

***

Да он издевается надо мной! Куда я денусь?!

Я сжала губы в тонкую линию и отвернулась к окну. Хоть на голые деревья полюбуюсь, чем смотреть на этого нахального типа. Чувства из-за сна шалили не по-детски. От одного его присутствия рядом мне хотелось выть. Воспоминания разбередили мою душу и сердце. Но я упорно прогоняла их. Этого уже не повторить! Отрезанный ломоть не приклеить.

Антон подвинул стул, который сдвинул при попытке успокоить меня, и присел. Снова взял мою руку в свои. Попыталась хоть как-то вырвать, но он сжал их только сильнее, и я прекратила дергаться. Но и он не спешил переходить к сути дела.

‒ Ты извини меня за тот случай в кафе. Я повел себя глупо, угрожая тебе. Просто… ‒ ему трудно было подобрать слова. ‒ Лесми для меня дороже всех. И я искал для нее самого лучшего хирурга и вышел на тебя. Я и подумать не мог, что ты подашься в медицину. Даже если бы и знал, что ты это ты самая Ева, я бы все равно приехал сюда. Подготовился бы к встрече. Я не могу потерять дочь. Она самое дорогое, что осталось у меня в этой паршивой жизни.

‒ Почему у Лесми четвертая, а у тебя первая группа крови? ‒ этот факт не давал мне покоя. И раз он сам начал разговор о своей дочери, то я не удержалась от вопроса.

‒ Она мне не родная, ‒ вот так просто он поделился со мной тайной их семьи.

Я не ожидала такого ответа, посему повернула голову и посмотрела на него. Антон перебирал мои пальцы и смотрел в пол.

‒ С Ириной, матерью Лесми, хоть мы и успели узаконить наши отношения, но всё это в прошлом. Сейчас я в разводе. Мы встречались по настоянию моего отца. Затем она сообщила, что беременна. Родилась Лесми. В первое время я не придавал значения цвету ее волос, ведь у Ирины тоже были рыжие волосы. Лесми росла и мое сходство с ней не наблюдалось. И мой отец начал изводить меня своими подозрениями, что дочь не от меня. Я поддался эмоциям и, когда ей было уже 5 лет, сделал тест на отцовство. И выяснилось, что мой отец был прав. Лесми была мне не родной. Но за несколько лет я так привык к ней, что считал своей. Да и Ирина не особо утруждала себя заботой о дочери. Ей было интересны походы по магазинам, по салонам красоты и по клубам. Год назад она не вернулась домой. Позвонила по телефону и сообщила, что уезжает со своим любовником в другую страну, и чтобы мы не искали ее. Я заставил ее написать отказ от дочери, и больше мы с ней не виделись. Только было жаль Лесми. Она страдала по матери, и вскоре у нее начались проблемы со здоровьем. И началась вся это беготня с больницами. На фоне всего этого у дочери развилась астма, наряду с этим ухудшился и слух. И перелеты на самолете ей были противопоказаны. Мне пришлось искать врача у нас. Так мы с тобой и встретились….

Антон закончил свой рассказ и поднял голову. На его лице читалось и облегчение, и усталость одновременно. Он смог выговориться.

‒ Спасибо тебе, что не отказала помочь. И за все, что сделала для Лесми сегодня. Я этого никогда не забуду, ‒ и он сжал мою руку. ‒ Просто скажи, что я могу сделать для тебя в ответ? Мне для тебя ничего не жалко.

Я горько усмехнулась. Чтобы дать мне то, что я действительно хотела, не хватит ни его денег, и ни его стараний. Он мне уже сделал незабываемый «подарок».

‒ Сделаешь все, говоришь? ‒ и я получила кивок головой. ‒ Тогда уезжай из этого города, Чернов, как можно быстрее, и оставь меня в покое. Навсегда!

Я не могла не воспользоваться ситуацией попросить его об этом.

‒ Мне от тебя ничего не нужно. В свое время ты одарил меня всем, чем смог. До сих пор в себя прийти не получается. И перестань вставлять палки в дела Даниила. Он здесь ни при чем, ‒ и я с вызовом посмотрела ему в глаза. ‒ Я тебе вернула твои деньги. Больше нас ничего не связывает! Что ты еще от меня хочешь? Уезжай, прошу тебя.

При упоминании имени Даниила и о деньгах, он сжал зубы и его руки напряглись. В глазах заплясали искорки злости и гнева, но он ничего не успел мне ответить, как в палату вошли медсестра и Оля.

‒ Антон Григорьевич, мы вас обыскались. Павел Николаевич попросил вас заглянуть к нему в кабинет, ‒ ординатор во все глаза уставилась на Антона.

Тот не удостоил ее даже мимолетным взглядом. Встал со стула и направился к выходу, но не вышел, обернулся.

‒ Ева Александровна, мы с вами не договорили. Дождитесь меня, я отвезу вас домой. По дороге успеем все обсудить, ‒ и вышел.

Антон ушел, а две девушки застыли и смотрели на меня.

‒ Меня собирается кто-нибудь развязать? ‒ я не собиралась лежать и ждать его.

Следить за состоянием здоровья Лесми может и Павел Николаевич. Я же со спокойной душой и совестью могу догулять свой отпуск. И у меня осталось совсем мало времени, чтобы решить вопрос об усыновлении близнецов. Папа обещал позвонить своим старым друзьям.

Первой опомнилась медсестра. Света отмерла и живо подскочила ко мне. Освободила мне руку и вытащила иголку. Я сжала место прокола спиртовой салфеткой, согнула руку и поднялась с кровати.

‒ Ева Александровна, а вы куда? ‒ поинтересовалась у меня Оля.

Хотелось сказать на Кудыкину гору, но вовремя сдержалась. Они-то тут ни причем, зачем на них срываться.

‒ Домой, Оленька, домой.

Но мой ответ ее не удовлетворил.

‒ А как же Антон Григорьевич? Он же обещал вас подвезти домой, ‒ она шла за мной по коридору.

‒ Меня заберет моя подруга Лена, мы с ней договаривались об этом, ‒ я шла к кабинету врачей, несмотря ни на что.

‒ Но как же, перед своим уходом она просила вас предупредить, что не сможет приехать за вами, ‒ и тут я резко остановилась, девушка врезалась в меня, не успев отвернуться.

Сговорились? Быть такого не может. Лена не могла так поступить со мной. Ладно, дома с ней поговорю. Дошла до кабинета и сразу прошла за ширму переодеться. Засунула рабочую форму в сумку, как попало. Достала из шкафа пальто и рванула к выходу, попутно вызывая для себя такси, но все равно не успела.