28 · Кеннеди

Исайя подъезжает к безумно красивому дому в тридцати минутах езды от города. Я знаю этот дом. Я была здесь в прошлом году, когда одним летним вечером напилась с Миллер, Инди и Рио в компании трезвой Стиви. Миллер только тогда осознала, что ей сильнее хочется быть с Каем, чем колесить по стране. Стиви была беременна, а Инди еще нет. А я…

Ну, а я все еще переживала из-за истории с Коннором и была крайне раздосадована тем, что тем вечером, когда я вернулась в дом Кая, на диване сидел его брат. Я и представить себе не могла, что меньше чем через год буду по уши влюблена в этого парня.

Вдалеке начинает садиться летнее солнце, заливая округу теплым светом. Мне приятно здесь находиться, и я предвкушаю радость от встречи с этими людьми.

Исайя паркует машину рядом с другими и глушит двигатель.

– Так это семейный ужин? – спрашиваю я, расстегивая ремень безопасности.

– Да. Каждое воскресенье в доме Шэя.

– Ты приходишь каждую неделю?

– Если у нас нет игры. С прошлого лета я прихожу сюда каждую неделю. Здесь постоянно собирается наша компания. Иногда ребята приводят товарищей по команде. Иногда присоединяются Коди и Трэвис. Я хотел пригласить тебя с тех пор, как мы побывали на твоем семейном ужине. – Перегнувшись через рычаг коробки передач, он сжимает мою ногу. – Семейные вечера не должны быть такими, как тот. После сегодняшнего ужина ты будешь чувствовать себя хорошо.

Откинувшись на подголовник, я улыбаюсь.

– Мне понравилось заниматься тем, что доставляет удовольствие.

– То есть тебе понравилось меня удовлетворять?

– Очень.

Исайя издает смешок, выскакивая из машины со своей стороны. Он обходит ее и открывает пассажирскую дверь.

– Ты прекрасно выглядишь, Кенни.

На мне безразмерный блейзер, облегающая белая футболка и джинсы в обтяжку. Эта повседневная одежда совсем не похожа на то, в чем он видит меня всю неделю: либо в рабочем поло, либо в чем мать родила.

Я наклоняюсь и быстро прижимаюсь губами к его губам в знак благодарности, прежде чем выйти из машины.

Прошло уже достаточно времени с тех пор, как я вернулась из Калифорнии, а мы и минуты не провели порознь.

Вместе ходим на работу и обратно.

Забираем одежду из моей квартиры, чтобы отнести ее к нему, и спим вместе каждую ночь.

Каждое утро он просит меня подобрать подходящую по цвету одежду.

Мы вместе готовим, и Исайя все время старается меня накормить.

Занимаемся любовью. Много.

И каждый вечер мы не меньше часа болтаем в постели перед сном, старательно избегая любых тем, связанных с моим собеседованием.

Я и не знала, что так может быть. Все абсолютно неидеально, но перфекционистку во мне не смущают изъяны и странности, благодаря которым мы вместе. И самая большая странность в том, что я чувствую себя как на свидании. С собственным мужем.

Положив руку мне на поясницу, Исайя ведет меня к дому, но прежде, чем мы доходим до крыльца, я беру его за руку.

Он переводит взгляд на наши переплетенные пальцы, и впервые не оглядывается в поисках кого-нибудь из команды, чтобы понять, в чем дело.

– Все хорошо? – спрашиваю я.

– Идеально. – Он сжимает мою руку. – Мне нравится держать тебя за руку на людях. – Он даже не пытается понизить голос, когда добавляет: – И мне нравится держать тебя за горло наедине.

Я со смехом ударяю его в грудь:

– Извращенец.

– Когда дело касается тебя? Стопроцентный. Ты бы знала, сколько грязных мыслей крутится у меня в голове и что я запланировал. – Он придерживает для меня дверь, как настоящий джентльмен. – Только после тебя, женушка.

Но вся эта галантность тут же улетучивается: едва я вхожу внутрь, он шлепает меня по пятой точке.

– Сюда! – зовет кто-то.

На этот раз Исайя ведет меня в дальнюю часть дома, где к кухне примыкает вторая гостиная.

– Привет, ребята! – кричит беременная Инди с дивана, закинув ноги на стол и проводя рукой по большому животу. – Кеннеди, я так рада, что ты здесь!

– Привет! – Я машу ей и замечаю, как ее взгляд скользит туда, где наши с Исайей руки соприкасаются. – Спасибо за приглашение.

– Кен, это Зандерс, – говорит Исайя, указывая в сторону кухни. Зандерс такой же высокий, как и братья Родез, носит на шее золотую цепочку и весь в татуировках. – Он муж Стиви и защитник «Чикаго Рапторс».

– Именно в таком порядке, – говорит Зандерс, откладывая нож, которым нарезал помидоры. Он вытирает руки и направляется ко мне, огибая кухонный уголок. Я пожимаю его протянутую руку, отмечая множество золотых колец, украшающих ему пальцы. – Можешь звать меня Зи.

– Кеннеди.

Исайя встревает:

– А ты можешь называть ее миссис Родез.

Зандерс хохочет.

– До сих пор не могу поверить, что тебе это удалось. Кеннеди, этот парень без умолку говорил о тебе в течение нескольких месяцев.

– Лет, – поправляет Инди.

– Лет, – соглашается Зандерс. – Я даже начал подумывать, что тебя не существует. Мне кажется, я знаю о тебе все, что нужно.

Я искоса смотрю на Исайю: его щеки краснеют. Этот самоуверенный мужчина так очаровательно лишается дара речи!

С заднего двора в дом влетает Макс. Нетвердыми шажками он направляется прямо ко мне, но Исайя подхватывает его на руки, и племянник тут же прижимается к его груди.

– А вот и мой любимый из парней Родезов!

Я глажу Макса по спине:

– Мой тоже.

Он хихикает. Исайя бросает на меня сердитый взгляд.

– Кен, – говорит Макс, указывая мизинцем на мою щеку.

– Эй, а как же я?

Затем он поворачивается и делает то же самое со своим дядей:

– Сая.

Он повторяет это несколько раз, указывая куда-то между нами и произнося наши имена.

– Где Стиви? – спрашивает Исайя у Зандерса, племянника у себя на бедре.

– Укладывает Тейлор спать.

– И нам пора спать, – говорит Кай, входя с заднего двора. – Привет, Кен! Рад, что ты смогла прийти.

Он наклоняется, чтобы меня обнять, и я, не дрогнув, с удовольствием отвечаю ему – без всяких сомнений, хотя это и непривычно для меня.

– Ладно, малыш Максик, пора спать. – Кай забирает сына у Исайи.

Макс устраивается на руках и оглядывает дом:

– Мама.

– Она идет, Букашечка. Миллс! – зовет он. – Ты идешь?

Через открытую заднюю дверь в дом входит Миллер с пустым подносом. Я чувствую запах еды, приготовленной на гриле.

– Иду, – говорит она. – Кеннеди! Привет! Я так рада, что ты пришла.

– Вы серьезно? – Исайя протягивает руки. – Это моя семья, и никто не собирается со мной поздороваться?

– Нет, – быстро отвечает Кай.

– Честно говоря, я часто тебя вижу, – бросает Миллер через плечо, следуя за Каем и Максом к лестнице. – И гораздо сильнее рада видеть свою подругу.

С заднего двора заходят еще двое: Рио и незнакомый мне мужчина. Но даже если бы я не знала, что это Райан Шэй, это очевидно из-за его сходства с сестрой-двойняшкой. Однако невозможно не знать, кто такой Райан Шэй, особенно в Чикаго.

– Привет, Кеннеди! Рад снова тебя видеть, наверное. – В голосе Рио напрочь отсутствуют интонации.

Из кухни доносится смех Зандерса.

– Возьми себя в руки, Рио! – кричит Инди.

– Я так рад, что ты смогла прийти, – поправляется он, прежде чем бросить на Инди убийственный взгляд.

– Что это значит? – спрашиваю я.

– Парень немного переживает из-за того, что он единственный из нас сейчас без пары. – Райан протягивает мне руку. – Привет! Я Райан.

– Кеннеди.

– Я слышал это имя чертову уйму раз, – негромко посмеивается Райан.

– Ради всего святого! – бормочет себе под нос Исайя.

Райан похлопывает его по спине, прежде чем положить в раковину еще один грязный поднос. Судя по продуктам, которые нарезает Зандерс, в доме Шэй сегодня вечер бургеров.

– Помочь тебе с грилем? – спрашивает Исайя.

– Я тоже могу помочь! – кричит Инди.

– Только не ты, – быстро возражает Райан. – Оставайся внутри, Блу. Подними ноги и ничего не делай.

Она закатывает глаза.

– Я тебя оставлю, – говорит Исайя, поворачиваясь и кладя руку мне на бедро. – Все хорошо?

Когда я киваю, он наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок, а затем следует за Райаном на улицу. Зандерс и Рио выходят следом.

Я направляюсь к Инди в гостиную и сажусь в одно из удобных кресел напротив нее как раз в тот момент, когда Стиви и Миллер, спустившись, присоединяются к нам. Стиви садится рядом со своей невесткой, а Миллер – со мной.

– Кеннеди, прекрасно выглядишь! Симпатичный блейзер.

– Ты тоже, Стиви. Рада тебя видеть.

Честно говоря, все девушки выглядят потрясающе, каждая в своем стиле. Стиви в свободных джинсах и фланелевой рубашке, завязанной на талии. Инди в сарафане цвета лаванды и высоких конверсах. Миллер в своем фирменном комбинезоне, солнцезащитных очках, сдвинутых на макушку, и босиком.

– Итак, Райан немного…

– Чрезмерно опекающий, – заканчивает за меня Инди. – И не говори! Но нам потребовалось много усилий, чтобы это стало возможным, – она указывает на свой живот, – поэтому я смирилась.

– Это мило. Он заботится о тебе.

Краем глаза я вижу, как парни столпились у гриля, болтая и смеясь. Исайя приподнимает кепку, проводя рукой по волосам и, прислушиваясь к тому, что говорят другие, и искоса смотрит на меня через окно.

Он улыбается своей мальчишеской улыбкой. Его щеки розовеют от того, что его застукали, и я понимаю: это не первый раз, когда он смотрит сюда с тех пор, как вышел на улицу. Исайя бросает на меня еще один беглый взгляд, прежде чем снова сосредоточиться на разговоре с друзьями.

Очередная вещь происходит со мной в первый раз: кто-то, находящийся в другом конце комнаты, ищет меня, проверяет, как я. Это действие кажется простым, но я могла лишь мечтать о таком. Коннор никогда не искал меня, а я – его, и неважно, было ли в комнате две тысячи человек или только мы. В каком-то смысле мы были лишь деловыми партнерами – представителями наших семей.

Я и Исайя – это нечто совершенно другое. Точно не знаю что, но это приятно, тепло и правильно.

– Ты выглядишь счастливой. – Миллер прижимается ко мне ногой, привлекая внимание.

Я слегка киваю:

– Да. Так и есть.

– Так когда вы с мужем начали заниматься любовью? – выпаливает Инди.

У меня отвисает челюсть, и я поворачиваюсь к Миллер.

Она вскидывает руки, защищаясь:

– Я не сказала ни слова!

– Ей и не нужно было, – говорит Стиви. – Любой, у кого есть глаза, в состоянии это понять.

– Как твоя вагина? – Инди поворачивается к Миллер. – Миллер, ты с его братом, наверное, можешь сравнить. Как думаешь?

Миллер качает головой.

– У нее все болит.

– Боже мой, спустя столько времени! – Инди смеется. – Я не могу припомнить ни одной нашей встречи, чтобы Исайя ничего не сказал о тебе. О том, что совершила нечто впечатляющее на работе или, как ты уложила волосы в этот день.

– Ты единственная, о ком он говорил, – добавляет Стиви. – А теперь только посмотрите на себя! Случайно поженились и нарочно влюблены.

Я хочу возразить – сказать, что мы не любим друг друга, это лишь игра. Но понимаю, что все изменилось, и я не знаю, как это назвать. Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как в последние пару месяцев, и тем более – как на этой неделе.

Я снова смотрю на Исайю в окно: он демонстрирует друзьям свое обручальное кольцо. Грудь выпячена, плечи расправлены. Я никогда не встречала человека, который бы так гордился этим украшением, как Исайя Родез. С тех пор, как мы поженились, я ни разу не видела его без кольца. Он снимает его, только чтобы заменить на силиконовое перед тренировкой или игрой. Но в этом-то и загвоздка. Что мы делаем?

Встречаться – это одно. Даже вступать в отношения. Но брак? Настоящий брак? Никто из нас на это не подписывался. Ни когда мы выпили слишком много текилы, ни когда пытались сохранить мою работу.

Да, теперь мы спим и проводим все время вместе, но это вовсе не означает, что наш фиктивный брак внезапно превратился в настоящий.

– Итак, – говорит Миллер, – расскажи нам о собеседовании.

И еще это… Потенциальная работа, которую я получила, ждет меня в трех тысячах километров отсюда.

Миллер знает лишь суть. Все прошло хорошо. Дин пытался свести меня с каким-то парнем, который там работает. Город и стадион прекрасны, но я пока не могу вдаваться в подробности.

– Собеседование прошло лучше, чем я рассчитывала. Все были дружелюбны, добры и радушны. Я познакомилась со многими сотрудниками, и они очень любят свою работу.

– Это редкость, – замечает Стиви.

– Еще удивительнее то, что на стадионе работает множество женщин. Они счастливы, мужчины относятся к ним с уважением. В медицинской службе есть две женщины. Стадион поражает воображение. Все оборудование совершенно новое. А сама встреча была совершенно не похожа на собеседование. Мне казалось, что меня уже приняли на работу и все будут рады, если я приступлю к ней как можно скорее.

– Это так здорово! – с улыбкой говорит Инди.

Миллер ничего не говорит, и я смотрю на нее в ожидании, но она продолжает молчать.

– Что?

Она качает головой.

– Знаю, это прозвучит эгоистично, но я не хочу, чтобы ты уходила.

– Миллер…

– Я знаю. Знаю. – Она поднимает руки. – Вы с Исайей очень странно к этому относитесь, но в последнее время между вами все так хорошо… Ты выглядишь счастливой, и я хочу, чтобы ты осталась здесь. Я не уверена, стоит ли отказываться от этого ради карьерного роста. Я понимаю, что там у тебя будет новый начальник, но…

Миллер и все остальные в Чикаго и понятия не имеют, что это не просто смена места работы. Я стала бы первой женщиной – главным врачом в ГБЛ. Я получила бы финансовую свободу – заработок, не связанный с моей семьей, и руководила бы целым отделом в знаменитом спортивном клубе.

К счастью, задняя дверь распахивается прежде, чем я успеваю ответить.

– Черт возьми! – Исайя тихо присвистывает, бросая что-то в кухонную раковину. – Вы все такие красотки!

– Флиртуешь, – бормочет Миллер.

– Я женатый человек, Монтгомери. Я не флиртую. – Исайя перегибается через спинку моего кресла, и я вытягиваю шею, чтобы на него посмотреть. – Кроме как с тобой. Мне нравится флиртовать с тобой. Добавить в твой бургер сыр?

– Да, пожалуйста.

– Будет сделано! – Он быстро целует меня в губы и возвращается на задний двор.

Я снова поворачиваюсь к сидящей рядом Миллер. Ей не нужно ничего говорить: весь ее облик кричит о том, что мне не стоит отказываться от Исайи. Как будто это не единственное, о чем я думаю всю эту неделю.