Глава 17
Лила
День проходит тяжело. После завтрака я принимаюсь готовить, а потом происходит такой наплыв гостей, что я только и успеваю со всеми здороваться, подавать еду, убирать за ними вместе с домработницей и снова все по кругу до самого вечера. Да мне даже в ванную отлучиться было некогда!
Наконец, проводив последних гостей ближе к семи вечера, я ем сама и отправляюсь в свою комнату, гадая, где находились все это время жена и дочери Аслана, которые сегодня ни разу не появились даже на кухне.
Обессиленно упав на кровать, беру в руки телефон, который у меня весь день не было возможности проверить, и увидев много пропущенных звонков от мамы и папы, начинаю волноваться. Быстро набираю маму и она сразу же берет трубку.
– Лила, доченька, с тобой все в порядке? – взволнованно спрашивает мама и услышав слезы в ее голосе мне физически становится плохо.
– Все хорошо, мам. Прости, что не брала трубку! У нас было много гостей, я даже на минуту не присела, пока они не ушли. Ты же знаешь, как это бывает.
– Лила… – явно плачет мама. – Лила, милая, я спрашиваю ведь не об этом. Я не знала, что все так получилось. Что ты вместо Саида вышла за Аслана. Как ты, девочка моя?
– Все хорошо, мама, не плачь, пожалуйста! – из последних сил храбрюсь я. – Мы с Асланом поговорили, он мне все объяснил. Все будет хорошо, вот увидишь. Саид поступил неправильно, уйдя в день свадьбы, но зато мы хотя бы не опозорились из-за того, что Аслан вмешался. А дальше… Мы разберемся как-нибудь.
– Но почему он сбежал, Лила? Вы поссорились? Я не могу поверить в это, все еще не могу! Кто вообще так поступает?! Что он сказал в свое оправдание?
– Мы не знаем, где он, мам. Саид не выходит на связь и Аслан его ищет, но пока безрезультатно.
– Что его теперь искать, когда сделанного не воротишь! – злится мама. – Мерзавец, я бы его собственными руками задушила! Бедная моя девочка!
– Да со мной все в порядке, мама, – пытаюсь убедить ее, но даже сама себе не верю.
Слезы так и текут ручьями из глаз и голос срывается, как бы я не пыталась сдерживаться. Так хочется сейчас обнять маму, положить голову ей на колени и вволю выплакаться.
– Не обманывай, Лила, я-то знаю, что ничего не в порядке. Хочешь домой, дорогая? Плевать на мнение других, я завтра же заберу тебя!
– Нет, мама, не надо! – пугаюсь я, потому что, если она приедет, мой эгоизм победит и я соглашусь уехать с ней. – Мы с Асланом договорились. Я не хочу жить с ним в браке, так что со временем, когда это будет приемлемо, мы тихо разведемся.
– Но как же так, Лила? А его жена? Она разве согласна на это? Вы же не сможете жить в одном доме! Он должен хотя бы предоставить тебе отдельное жилье, потому что это издевательство какое-то!
– Я согласна, мама, и еще поговорю с ним об этом, но пока у нас гости и в первые дни они будут ходить, поэтому я остаюсь здесь. Не переживай за меня, пожалуйста! Все наладится со временем, вот увидишь! А Саид… Я не страдаю по нему, потому что после того, что он сделал, даже рожу его сволочную видеть не хочу! Уж о нем-то я точно плакать не буду! – говорю, с удивлением осознавая, что так и есть.
Не могу я страдать по мужчине, который поверил в такую чушь обо мне! Сегодня, пока готовила, я только и думала о том, что чуть не вышла замуж за человека, который способен просто взять и исчезнуть, даже не попытавшись разобраться в ситуации! Возникла проблема и он безответственно сбежал, оставив разбираться других. Незрелый кретин!
Мои вчерашние грусть и отчаяние сменились злостью, и, мне теперь хочется просто прибить Саида за то положение, в котором я оказалась из-за него. Потому что винить в этом в первую очередь нужно именно его, а потом уже отца и Умарова-старшего, принявших глупое решение в момент паники.
Аслан
Молча слушаю разговор Лилы с мамой, который не решился прервать, когда она не заметила моего прихода, думая о том, какой, все-таки, умной и понимающей оказалась эта девушка. Правда, длится это ровно до того момента, как она говорит о том, что мы с ней договорились о разводе.
Наглая девчонка решила не слушать моих слов и сделать по-своему, что меня совершенно не устраивает! Я бы и рад объяснить это тем, что разводы в нашей семье под запретом, но дело ведь далеко не только в этом.
– Не хочешь объяснить мне, когда это мы с тобой договорились развестись? – извещая о своем присутствии, спрашиваю я, когда она кладет трубку.
Девчонка тут же подскакивает с кровати, на которой до этого лежала, и удивленно смотрит на меня.
– Подслушивать не хорошо.
– Как и врать, – парирую я, проходя в комнату и с раздражением замечая слезы на ее лице, которые, кажется, и не думают иссякать. – Тебе не надоело себя жалеть? Мне казалось ты не такая, как остальные…
– Я себя не жалею! – ожидаемо вскидывается она, полная возмущения. – Как вы… ты вообще можешь осуждать меня?! Я что, должна радоваться той передряге, в которую угодила из-за твоего брата?!
– Ну вот, другое дело, – хмыкаю я. – А то развела тут сырость. Плачущие женщины раздражают меня, даже больше, чем глупые.
– Ах, ты!.. – не может она подобрать слов от возмущения.
– Кто? Обманщик? Ах нет, это у нас ты. Зачем сказала матери, что мы разведемся?
– Потому что мы разведемся! Нельзя кого-то удерживать насильно в браке! У твоей семьи могут быть какие угодно традиции, но развод, разрешенный Богом, ты запретить не сможешь!
– Я и не запрещаю, – вздыхаю обреченно. – Я просто ставлю тебя в известность, что без веской причины не разведусь. А то, что ты не хотела выходить за меня замуж – вообще не причина. Ты меня даже не знаешь.
– Прекрасно я тебя знаю! И мне не нравится то, что я вижу!
– Не нравится моя внешность? – приподнимаю бровь, делая шаг по направлению к ней. – Я вроде не урод.
– Да при чем тут это?! – кипятится злючка. – Ты просто невыносимый, авторитетный мужлан, который считает себя всегда правым!
– Очень поверхностное суждение, – не соглашаюсь я. – Но ничего, я не в обиде. Вот поживем месяц-другой, узнаем друг друга поближе, и ты сама не захочешь уходить.
– Что? – смеется она, как будто я пошутил, но истерические нотки в этом смехе показывают, что Лила нервничает.
– Подумай об этом, я никуда не тороплюсь, – едва скрываю улыбку. – Пока что ты видела лишь одну мою сторону и честно говоря, большинство наших споров возникали не потому, что я такой твердолобый, а потому что меня забавляла твоя злость и попытки меня переиграть.
– Что-о-о?! То есть ты все это время издевался надо мной? Играл, как с каким-то глупым ребенком?
– Ничего подобного, Лила, – усмехаюсь уголком рта, любуясь ее негодующим лицом. – Поверь мне, глупой я тебя считаю в последнюю очередь. Но, как я и сказал, всему свое время. Сегодня был трудный день, так что отдыхай. Я даже сторожить тебя больше не буду, пойду спать к себе, а то диван очень неудобный, знаешь ли. Я ведь могу тебе доверять?
– Ой, не собираюсь я ничего с собой делать, не дождешься! – продолжает злиться она. – Смело можешь идти, я хоть высплюсь без твоего храпа.
– Я не храплю, – хмурюсь я.
– Храпишь, и даже очень громко, – издевательски улыбается нахалка. – Спокойной ночи твоей бедной жене! Иди уже.
Я молча разворачиваюсь, чтобы не быть вовлеченным в еще один бессмысленный спор, потому что она действительно пугает слишком быстрой сменой своих эмоций и не дай Бог, может снова удариться в слезы, и с чувством выполненного долга выхожу из ее комнаты.
Нехотя отправляюсь в свою спальню, чтобы попытаться еще раз объясниться с Миной, но с удивлением обнаруживаю, что в комнате никого нет. Уже разворачиваюсь, собираясь выйти, но заметив пустой туалетный столик, на котором обычно расставлена косметика и духи жены, с плохим предчувствием иду в сторону гардеробной, чтобы обнаружить, что вещей Мины в ней уже нет. Кажется, эта упрямая женщина все же исполнила свою угрозу и ушла от меня.
Лила
– Чертов неотёсанный грубиян! – ворчу я, разозленная этим хамом, который по какому-то злому року стал моим мужем. – И он еще надеется, что я останусь его женой?! Да будь он хоть последним мужчиной на свете…
Мое возмущение твердолобым Умаровым обрывает с шумом ударившаяся о стену дверь, которую без стука распахнула злая, как черт, Сафия. Старшая дочь Аслана просто кипит от гнева, судя по ее красному лицу и злому взгляду.
– Это все из-за тебя! – тыча в меня пальцем, кричит она с ходу, стоя на пороге моей комнаты. – Теперь ты рада?! Раз мама ушла, ты стала единственной женой, гадина!
– Фия! – одергивает ее появившийся за спиной девочки Аслан, пока я стою в полном ступоре от этой новости. Неужели Мина действительно ушла? – Идем со мной. Живо!
Взяв за руку, он выводит ее в коридор, даже не думая что-либо мне объяснять.
– Да что происходит?! – иду я вслед за ними, не понимая как Мина могла просто взять и уйти. Да еще и без дочек! Какая мать станет бросать своих детей?
Дойдя до комнаты девочек вслед за брыкающейся Сафией и Асланом, я обнаруживаю там полный разгром и Алишу, плачущую навзрыд.
– Хватит реветь! – говорит Аслан, отпуская старшую дочь и подходя к младшей. – Никуда она не денется. Подуется пару дней и вернется.
– Не вернется! – топает ногой Сафия, которая, в отличие от младшей сестры, больше злится, чем плачет. – Пока ты не отправишь отсюда эту гадину!
Отправить? Господи, так вот какой ультиматум выдвинула ему Мина! Но она же знает, что Аслан не может отослать меня на второй день после свадьбы! Если невеста так быстро вернётся домой, люди тут же начнут судачить о том, что она была нечиста.
– Что я говорил тебе про уважение? – грозно рычит Аслан на дочь. – Почему вы каждый раз ведете себя, как дикарки, Фия?! Ты уже взрослая…
– А мне плевать! Плевать, плевать, плевать! – кричит она, начиная топать ногами, как капризный ребенок. – Сейчас же отошли ее и верни маму!
– Да, верни-и-и-и! – воет вторая в унисон сестре, я же стою у порога в полном шоке.
Вот и ужасный характер, о котором меня предупреждал Саид. Эти девочки понятия не имеют о правилах поведения со старшими!
– А ну замолчали! Обе! – кричит Аслан, вконец выведенный из себя их действиями. И если честно, я не могу его за это винить, ведь девочки ведут себя просто ужасно. Мне даже представить страшно, что я могу говорить таким тоном с отцом!
Девочки испуганно затихают, но Фия продолжает смотреть на него исподлобья, а Алиша трет кулачками красные и воспаленные глаза, которые продолжают слезиться, вздрагивая всем своим худеньким телом.
– Ваша мать вернется так же быстро, как и ушла, – говорит Аслан дочерям. – Прекратите устраивать истерики и уберитесь в комнате. Сейчас же!
– У нас есть домработница, пусть она и убирает, – фыркает Сафия, с упрямым видом скрещивая руки на груди.
– Я сказал, что уберетесь вы. Живо за работу, иначе не выйдете отсюда до тех пор, пока здесь не будет идеальный порядок!
– Но это Фия во всем виновата, почему я должна убираться за нее?! – возмущается Алиша.
– Значит, уберет тот, кто все это учинил, – говорит Аслан. – Фия, ты также немедленно извинишься перед Лилой и чтобы я от тебя больше таких слов не слышал!
– Не буду я перед ней извиняться и ты меня не заставишь! – возмущается Сафия, глядя на меня с ненавистью. – Она гадина, которая украла чужого мужа!
– Сафия! – одергивает ее Умаров, еще больше багровея. – Ты дождешься того, что я пройдусь по тебе ремнем!
– Теперь ты из-за нее и бить нас начнешь, да? – начинает ронять крокодильи слезы девочка, и в отличие от Алиши, ей я не верю ни на грамм. Вот ведь маленькая артистка! – Тебе теперь никто кроме нее не нужен, мама была права! Ненавижу тебя!
– А ну кончай этот спектакль! Пока ты не уберешься и не извинишься перед Лилой – из комнаты не выйдешь, – чеканит Умаров. – А тебе, Алиша, я запрещаю ей помогать. Ты поняла меня?
Младшая нехотя кивает, видимо, все-таки больше опасаясь отца, чем старшая, и идет к своей кровати, залезая под одеяло с головой, пока Сафия продолжает фальшиво рыдать, упав на пол.
Бросив последний взгляд на дочерей, полный сожаления, Аслан разворачивается и выходит, знаком веля мне следовать за ним и закрывая за нами дверь.
– Не слишком ли резко? – не могу сдержаться я от комментария, потому что мне действительно жаль этих девочек из-за той ситуации, в которую их поставили родители.
– Резко? – приподнимает он бровь, когда в дверь с той стороны что-то прилетает и с дребезгом разбивается, заставляя меня испуганно вздрогнуть.
– Может надо было попытаться им все объяснить? – уже сама сомневаясь, что это возымело бы какое-то действие на девочек, спрашиваю я.
– До них все равно не дойдет. Мои дочери – избалованные создания, которые думают, что все должно быть согласно их желанию, – устало вздыхает он, и впервые за эти сутки я понимаю, сколько же хлопот лично ему доставила наша женитьба.
Пытаясь спасти наши семьи от позора, Аслан почти лишился своей жены, а дочери его ненавидят. И пусть он делал вид, что их слова на него не особо подействовали, я-то видела, как их отношение и слезы его задели.
– Хочешь поужинать? – неожиданно для самой себя, предлагаю я ему.
Мне хочется отвлечь его и расспросить о том, что ожидает нас дальше. Ведь не мог же он отпустить свою жену из-за этого недоразумения с нашей свадьбой? Мина наверняка не вернется, если он не разведется со мной. Она показалась мне довольно эгоистичной и взбалмошной. А Аслан не сможет развестись со мной по меньшей мере еще месяц. Тем не менее, он заявил девочкам, что их мама скоро приедет обратно и не думаю, что он просто хотел их успокоить, сам не веря в то, что говорит. Интересно, какой у него план и что он собирается делать?
– Поужинать? – хмурится мужчина, явно не ожидая моего приглашения.
Хм, пока вспомнила, надо узнать, чем питались сегодня девочки, ведь на кухне они не появлялись.
– Ага, из-за стресса я ощущаю жуткий голод, – пожимаю плечами, направляясь в сторону лестницы, спускающейся на первый этаж, и надеясь, что он последует за мной.
– Я уже сам не знаю, чего хочу. Но поесть не помешало бы.
– Тогда идем, на кухне куча еды. Зря я, что ли, столько готовила сегодня? – махаю я рукой в сторону кухни, пытаясь казаться непринуждённой, хотя внутри все дрожит от тревоги. Происходящее все еще кажется кошмарным сном, от которого я вот-вот проснусь. Но нельзя больше оттягивать неизбежное. Я хочу прямых ответов на все свои вопросы и только Аслан может мне их дать. Нам нужен четкий план дальнейших действий, потому что жить в неизвестности, полагаясь лишь на его решения, я не собираюсь.