Глава 4.3

В первые секунды я не поняла, о чем речь. Сказанное будто ударилось о стеклянную стену, которая последнее время окружала меня со всех сторон. И со слухом все в порядке, но эмоции тормозят и просто не успевают.

Слишком много всего.

Я мотнула головой.

- Как не подходят? – спросила хриплым, словно не своим голосом.

Казалось бы, простое уточнение. Попытка понять, как такое может быть. Даша – моя дочь. Моя! Плоть от плоти, кровь от крови! Как может что-то не подойти?

Горло перехватило, дышать почему-то стало трудно.

- Анна Николаевна, так бывает, - тихо сказал врач. – Понимаете, случается, что…

Он пустился в объяснения, но сейчас мне сложно воспринимать какую-то информацию. Слишком сложно и непонятно.

В серых глазах Игоря Сергеевича сочувствие. Где-то на краю сознания у меня мелькнула странная мысль: «Он действительно проникся моей бедой…». И в то же время я прекрасно понимаю: он – медик. Его работа лечить людей. Видеть смерть. И чувствовать боль, которая бешеной волной сшибает с ног, проникает в лёгкие и не дает спокойно дышать. Боль тех, кто никак не может помочь своим близким, но готов отдать за них жизнь.

Я сморгнула застлавшие глаза слёзы. Вмиг стало как-то душно.

- Анна Николаевна, - снова прозвучал его голос, но я только и смогла что вытереть слёзы.

Игорь Сергеевич встал и через некоторое время поставил передо мной стакан с водой.

- Пейте, - сказал он нетерпящим возражений тоном.

Я автоматически взяла стакан и осушила чуть ли не залпом. Рот вдруг обожгло, я закашлялась. Игорь Сергеевич подошёл и осторожно постучал меня по спине.

- Что там было? – спросила я, снова утирая слёзы.

- Несколько капель успокоительного, ничего дурного, - хмуро сказал он. – Простите, не успел предупредить, что не надо быстро всё опрокидывать в себя.

Я шумно выдохнула через нос, глянула на свои руки и спросила, просто потому что иначе не могла:

- И что теперь делать?

Я понимала, что ответа не будет. Что теперь с проблемой нужно бороться самостоятельно, но слабость взяла своё. Нелегко всегда быть стальной леди, когда идет речь о твоем собственном ребенке.

Но Игорь Сергеевич вдруг взял стул и сел напротив меня.

- Анна Николаевна, посмотрите на меня, пожалуйста.

От тона, которым он это сказал, я почему-то вздрогнула, собрала волю в кулак и взглянула на врача.

- Да?

- Не стоит опускать руки, - произнес Игорь Сергеевич. – Конечно, плохо, что ваши клетки не подошли, это осложняет ситуацию, но, тем не менее, не губит её. У Даши есть родственники? Братья, сестры? В конце концов, отец?

Последнее слово заставило меня нахмуриться. Вот уж о ком не хотелось бы вспоминать, так о нём. Никогда.

Я закусила нижнюю губу. Да так, что боль привела в чувство.

- У неё нет братьев и сестер, - глухо сказала я.

В голове робко забрезжила мысль, что, может, есть контакты троюродного брата по материнской линии. Правда, мы давно не общались… очень давно.

Но сейчас и правда не время расклеиваться.

- Мы будем смотреть и у себя. Но, Анна Николаевна, с родственниками вариант намного вероятнее. Я не могу что-то гарантировать, хотя, сами понимаете, хочу. Очень хочу.

Из кабинета врача я выходила со звенящей головой и пустым взглядом. Зашла проведать Дашу. Пробыла у дочки недолго и всё время сдерживала подступающие слёзы. Лариска пошла со мной. Она то и дело бросала на меня взгляды с опаской, но ничего не говорила.

- Тётя Лара, смотрите, что я нарисовала, - теме временем заливалась хрустальным колокольчиком Даша. – Вот тут коты, целое семейство. А тут – сказочный город. Это нам Ирина Витальевна дала задание нарисовать, Олька и Танька обзавидуются. Они так замок никогда не нарисуют!

Я слушала, улыбалась и кивала. Лариска болтала с дочкой, а у меня внутри все будто заледенело. Только если раньше ледяное стекло было вокруг меня, то теперь появилось и внутри. Заменило сердце и заморозило все внутренности. И только и оставалось, что улыбаться.

Даша не должна нервничать.

- Ну, мы пойдем, - сказала Лариска, избавив меня от надобности принимать решение самой.

Я обняла дочь, поцеловала её, мимолётом вдохнув сладкий цветочный запах, исходивший от волос. Горло снова сдавило.

Когда мы шли по коридорам, я старалась смотреть прямо, уговаривая себя ещё чуть-чуть пройти, ещё совсем немного продержаться.

И только когда мы оказались на улице, всё же не выдержала и разрыдалась. Лариса сразу ошалела, замерла на месте. А потом кинулась ко мне и сгребла в охапку.

- Ань, ты чего? Аня!

Вразумительно ответить не получилось, некоторое время слёзы просто хлынули потоком.

- Что он тебе сказал, а? – не успокаивалась подруга, утаскивая меня на ближайшую лавочку, находящуюся за высокими пихтами, которыми высадили дворик возле больницы. – Всё плохо?

- Плохо, - всхлипнула я. – Очень плохо…

И принялась рассказывать, сама сбиваясь и путаясь в фактах.

Лариса слушала молча, за что вызвала мою искреннюю благодарность. Потом открыла сумочка и протянула мне бумажные платки.

- Так, выговориться тебе надо было, - твёрдо сказала она. – Но вот расклеиваться не вздумай. Ты сейчас нужна Дашке как никогда. Никого другого у тебя нет. Потому будем сами кумекать. Анька, давай-ка будем разыскивать этого твоего родственника. Главное – не сдаваться.