10

Я забежала в свою спальню, закрыла дверь и сползла по ее внутренней стороне на пол.

Глаза щипало от слез. Я сидела у порога в луже воды, что текла с меня ручьями, и неудержимо дрожала.

Все это время я не разрешала себе плакать, даже когда Блэйк наказывал меня, истязал мое тело, запирал в клетке - я не плакала, но слова Ника...

Боль вернулась, заставив почувствовать все то, что я прятала внутри под семью замками.

Сегодня я совершила ошибку.

Я не добилась того, чего хотела, а лишь подвергла нас двоих опасности. Если Блэйк узнает, что произошло между нами этой ночью...

Внезапно я вскочила, в панике повернувшись лицом к двери.

Камеры. Я забыла про камеры.

Черт!

Быстро забежав в ванную, я переоделась в чистый махровый халат, замотала голову полотенцем и осторожно вышла из комнаты, чувствуя, как дрожат колени.

В коридоре стояла кромешная тьма. Но камеры работали в режиме ночного виденья, они фиксировали все – так Блэйк следил за мной, за всеми.

Выдохнув, я уверенно направилась к лестнице, шагая босыми ногами по холодному полу.

У меня был лишь один вариант, которым я могла воспользоваться.

Я спустилась на первый этаж и остановилась у входной двери, поскольку там стояли ищейки Блэйка и удивленно таращились на меня, едва не открыв рты.

Слава луне, там был и тот, кого я искала.

– Колин, у меня для тебя есть поручение от альфы.

Оборотень два метра ростом мгновенно напрягся и смерил меня настороженным взглядом.

– Ты сегодня сопровождал меня в бутик Жана... – начала я при всех. – Нужно чтобы ты поехал туда завтра и вернул одну вещь, которая не понравилась Алану.

Колин хмуро кивнул и направился за мной на второй этаж.

Я старалась сохранять спокойствие, но нервы едва справлялись. Я должна была довериться тому, кого не знала. Ведь этот охранник мне не друг, не союзник, а покорный до мозга костей пес Блэйка...

Чей страх внезапно оказался сильнее преданности. На что я и рассчитывала сейчас.

Как только мы приблизились к двери, Колин встал как вкопанный, не решаясь переступить порог моей спальни – еще одно табу от альфы.

– Сейчас, – прошептала я, а после вошла внутрь и стала искать драгоценную заколку, которую швырнула на пол в порыве ярости.

Нашла.

Я подняла ее дрожащими руками и снова вышла в коридор.

– Верни это, пожалуйста, в магазин... – произнесла тихо, протягивая ему ювелирное украшение. – И удали видеозапись с этого коридора за последний час.

– Что? – он посмотрел на меня, словно я выжила из ума.

– Ты слышал.

– Невозможно. Адлер подчиняется только Блэйку, он не станет...

– Я прошу не Адлера, а тебя.

– Это слишком рискованно, – Колин до хруста сжал кулаки, что входило в его привычку, и я решила напомнить ему.

– Сделай это, и я не расскажу альфе о твоем поступке.

– Что на записи?

– Неважно, – резко ответила я, и ноздри Колина раздулись от злости. – На экране должен остаться пустой коридор, как и всегда в это время ночи. Это не вызовет подозрений.

Я сосредоточенно смотрела в глаза оборотню, ожидая ответ.

– Блэйк узнает об этом и призовет меня к ответу.

– Тогда я утяну тебя за собой, – угрожающе произнесла, чуть вскинув подбородок. – В твоих интересах, чтобы этого не произошло.

Он ругнулся, затем взял заколку из моей руки и направился к лестнице, загораживая собой весь проход.

Я закрыла дверь и шумно выдохнула.

Впредь, я должна быть более осторожной. Блэйка сейчас не было дома, второго такого шанса может и не быть.

На ватных ногах я снова побрела в ванную. Тело все еще горело от прикосновений Ника. Я чувствовала следы от его пальцев на своих бедрах, вкус его поцелуев на припухших губах и приятную тянущую боль внизу живота.

Сегодня мы перешли черту. Сделали то, что больше никогда не должны повторить...

Слишком многое поставлено на кон.

Скинув с себя халат и полотенце, я погрузилась в ванную. Горячая вода приятно расслабляла напряженные мышцы, прогоняла озноб. И спустя какое-то время я погрузилась в сон, окончательно вымотанная этим ужасным днем.

Вот только это не принесло мне облегчения.

Мне снился Ник, его голубые глаза, властные руки на моем теле, горячие поцелуи, а затем острые клыки и...

«- Я уничтожу тебя так же, как ты меня. Заставлю страдать...»

В ужасе я распахнула глаза и уставилась в стену, вцепившись руками по обе стороны ванны.

Вода остыла. Сколько часов я здесь провела?

– С добрым утром, Афелия, – от пронзительного голоса я натянулась, как струна, и осторожно повернула голову.

Блэйк стоял в двери, облокотившись плечом о косяк, и смотрел на меня пронзительным, изучающим взглядом.

– Неважно выглядишь... – Алан прошел внутрь и опустился возле ванны на корточки. – Значит, уже скоро.

У меня перехватило дыхание.

Течка. Он говорил о ней.

Какая же я дура...

Как я могла забыть? Притупленное обоняние, слух, медленная регенерация!

Страх ледяными прутьями сковал душу, и я сжала руками края ванны, едва не выпустив когти.

– Это хорошо, – задумчиво произнес он, касаясь пальцами моего лица.

Каждая течка была для меня настоящей пыткой и сопровождалась не только физическими страданиями, но и моральными. В эти дни я чувствовала себя особенно никчемной. И на то были причины.

– На самом деле я пришел сообщить тебе новость.

Новость? Он никогда мне ничего не сообщал.

Я напряглась.

– Колин мертв, – произнес он и достал из кармана брюк драгоценную заколку в его крови.

Сердце на несколько секунд остановилось в груди, дыхание сбилось.

– Ничего не хочешь мне сказать?

Я ошарашенно молчала, пытаясь понять, что произошло.

– Значит, нет... – задумчиво ответил альфа, а после осторожно заколол окровавленной заколкой прядь моих волос, бережно подняв их у виска.

– Он легкомысленно отнесся к своим обязанностям, – пояснил он, и я содрогнулась от холода и страха. – Оставил тебя наедине с тем французом в магазине, прекрасная зная, что это запрещено.

– Жан-Луи никогда бы не коснулся меня. Он уважает тебя и...

– Ты не сказала, – перебил он, укоризненно глядя мне в глаза.

– Не сочла важным, так как Жан никогда бы...

– Здесь я решаю, что важно, а что нет. Колин подвел меня, и я избавился от него, как от слабого звена в своей стае.

Тошнота подступила к горлу. Я плотно пождала губы, стараясь держать себя в руках.

– Теперь у тебя будет другой постоянный охранник.

Что?

– Николас Рид, – произнес он, окончательно лишив меня дара речи. – Я хочу знать, насколько сильно могу ему доверять.

«– Ни на сколько. Ему нельзя верить!» – хотелось крикнуть, но я молчала, как рыба об лед.

Я кивнула, и Блэйк выпрямился, не сводя с меня пронзительных глаз.

– Приведи себя в порядок, Афелия, и не выходи из своей спальни. Если у тебя начнется течка, где-нибудь за пределами этих стен...

Я поняла, что будет. Без слов.

Алан снисходительно улыбнулся и вышел из ванной комнаты, а я обняла себя за плечи.

Меня трясло.

Он знает про запись? Колин успел ее стереть?!

Заколка со следами его крови обжигала, словно горела в моих волосах.

Это не первый раз, когда Блэйк убивал кого-то из-за меня, обычно эта участь постигала членов моей стаи. Так он наказывал меня, причиняя этим неимоверную боль. Я помнила их всех по именам: Тара, Ной, Джаред... Колин.

Стало плохо. Я не желала никому смерти, но по моей вине продолжали гибнуть волки.

Как Блэйк узнал о том, что произошло в бутике? Жан сам бы не стал рассказывать ему...

Внезапная догадка пронзила сознание.

Ник!

Весь оставшийся день я провела в своей спальни, как и велел Блэйк.

Мысли не давали покоя. Состояние ухудшалось: кожа горела, низ живота сводило в томительном спазме, сердцебиение учащалось...

Началось.

Я лежала на постели, свернувшись в комок, и чувствовала себя уязвимой, слабой. Я лишилась своего единственного преимущества и теперь осталась одна против двух матерых хищников, от которых не могла скрыться.

Взгляд невольно упал на окровавленную заколку из черных сапфиров, что лежала на столе, и к горлу вновь подступил ком.

Я чувствовала себя виновной в его смерти.

В дверь внезапно постучали, но я даже не шелохнулась. Блэйк никогда не стучал. Видимо снова принесли еду, оставив ее у порога...

Неожиданно дверь широко распахнулась и внутрь вошел Ник, держа в руках большой поднос.

От удивления я вскочила с кровати и уставилась на него недоуменным взглядом.

– Отдыхаешь после бурной ночи? – усмехнулся он, а затем поставил ужин на стол, бросив мимолетный взгляд на заколку, и его губы дрогнули в самодовольной ухмылке.

– Тебе нельзя сюда заходить.

Запах мяты и хвои мгновенно проник в легкие. В висках запульсировало, дыхание сбилось, по коже пробежала дрожь.

О, луна...

Он должен уйти. Немедленно!

– Мне плевать на правила Блэйка.

– Ты псих...

– Таким меня сделала ты, – он мрачно улыбнулся и огляделся по сторонам, будто изучал территорию.

– Зачем пришел? – я подошла к открытому окну, ощутив прохладный воздух сквозь пижаму, и попыталась отвлечься, остыть.

Но это было невозможно.

– Тебя проверить, – иронично произнес он, и в его взгляде сверкнул хищный блеск. – Все-таки теперь я твой личный охранник.

Я обреченно закрыла глаза, сделав глубокий вдох.

Он продолжал мне мстить...

Наказывать, мучить, словно я недостаточно страдала!

– Это ты сдал Колина? – я слегка покачнулась и открыла глаза, изо всех сил стараясь держаться прямо.

– Ты как всегда сообразительна, – признался он. – Я лишь избавился от того, кто участвовал в убийстве моих людей. Он заслужил то, что с ним произошло.

Я нервно повела плечами.

– Ты это сделал, чтобы занять его место и приблизиться ко мне.

– И это тоже.

Я смотрела в самодовольное лицо Ника и видела в нем холодную ненависть, расчетливость и злость. От вчерашней страсти в его глазах не осталось и следа.

– Ты поторопился.

– Неужели? – он наигранно поднял бровь, а затем уселся в кресло, на котором не так давно сидел Блэйк.

Боже.

– Колин должен был стереть запись с камеры... – дыхание учащалось все сильнее, пульс отбивал барабанную дробь в ушах.

– Думаешь, я это не предусмотрел?

– Ты... – прошептала на выдохе и, качнувшись, схватилась за край подоконника.

– Я отключил их, – хмуро ответил он, подозрительно вглядываясь в мое лицо. Его ноздри опасно расширились, на шее проступила вена.

Он учуял. Черт.

– Ты вся горишь.

– Заболела.

– Ложь, – прорычал он, медленно поднимаясь с кресла. – У тебя течка.

Конечно он все понял, как и любой другой волк, оказавшийся рядом с волчицей в это время.

– Уходи, – велела я, и в его глазах на долю секунды промелькнуло... сожаление?

Нет, показалось.

Я впилась ногтями в свои ладони, и тонкий слегка уловимый запах крови отрезвил сознание.

– Уходи немедленно.

Его присутствие все усложняло. Я едва держалась. Каждая клеточка моего тела хотела этого оборотня, стремилась к нему. Эмоции накалялись, инстинкты вопили.

В эти дни самки оборотней были наиболее уязвимы. Они не могли охотиться, заботиться о себе, их тело испытывало физические изменения, требуя лишь одного...

Партнера.

Природа была устроена так, что волчица могла забеременеть один раз в год во время течки, и этот период считался самым сложным, а для меня – особенно. У меня этот процесс проходил намного болезненнее и тяжелее, чем у всех остальных волчиц.

И Ник это знал.

– Если тебе, что-нибудь нужно...

Я едва не фыркнула от его нелепой «заботы», и Николас до скрежета стиснул зубы.

– Просто уйди, – требовательно прошептала я, и он вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что у меня едва не лопнули перепонки в ушах.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Легче не стало. Его запах был повсюду, а этот взгляд...

Нет. Он ничего не значил!

В ванную... мне срочно нужно в ванную...

Низ живота свело тянущей болью, и я рефлекторно положила на него ладонь.

Боль будет усиливаться, если не получу то, что хочу, а вскоре станет невыносимой. Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к этому.

На подкашивающихся ногах, я пошла и включила холодный душ. Воздуха не хватало, головокружение усиливалось, капли пота стекали по лицу и шее.

– Это пройдет, пройдет...

Я легла на кафель под ледяные струи воды и свернулась в клубок.

Гордость клана, белая волчица, наследница таежных волков, а на самом деле – пустышка, не способная родить ребенка!

Это и был мой самый страшный секрет.

Ведь, если альфа узнает, он тут же избавится от меня. Моя стая будет обречена, у них не останется ни шанса на свободу...

И в этом буду виновата я, только я!

Лихорадка усилилась, и я провалилась в тяжелое бессознательное состояние, в котором горели мышцы, сворачивало суставы, жар выжигал вены изнутри - бесконечный мучительный кошмар, из которого не было выхода.