Глава 11

— Зато ты не воротишь, — отвечаю, накидывая спецодежду. — Хватит придираться ко мне, Лен. Не претендую я на Петра и никогда не претендовала. — надоело ей это повторять. У них вроде как отношения, если это можно так назвать. Между полок на складе. Я просто нечаянно застукала их, так этот Петя предложил присоединиться. Мерзкий тип. Говорят, что у него условка, а сюда попал по протекции какого-то своего родственника, ведь с его послужным списком никуда его не брали. А Ленка, видимо от отчаяния уже кидается на любого, кто обратит свое внимание.

— Вот и славно, — разворачивается и уходит.

В четыре спешу в библиотеку. Сразу направляюсь к директрисе и говорю, что сегодня последний день. На что она начинает орать, что я должна отработать две недели по ТК РФ.

В расстроенных чувствах звоню Демиду.

— Дём, я забыла, что две недели отработки положены.

— У тебя ребенок маленький, четырнадцати ему нет. Так что вполне могут уволить без отработки. По уходу за несовершеннолетним гражданином, не достигшим 14-летнего возраста.

— Чтобы я без тебя делала, — улыбаюсь.

— До вечера, — смеется. — Заберу тебя.

Скидываю вызов и снова иду к начальству. С недовольным видом выслушивает меня. Говорит, чтобы зашла в конце рабочего дня за расчетом.

Мою полы, а сама улыбаюсь. Последний раз вожусь в этой холодной воде, под презрительные взгляды.

Забираю расчет и прощаюсь с Верой Семеновной. Та желает мне всего наилучшего и ни в коем случае не возвращаться сюда.

Демид уже ждет, облокотившись на капот.

— Ну как? — интересуется, как только подхожу ближе.

— Уволилась, — он тут же обнимает меня и целует.

— Умница моя! Поехали, отметим. — открывает пассажирскую дверь. Сажусь.

— Мамочка, — сзади за шею обнимают маленькие ручки. Не ожидала, что дети тоже в машине.

— Сыночек, как же я соскучилась. — целую ладошки. Аленка смотрит на нас из-под лобья. Все-таки какие у нас дикие дети. Для Кирюши дико видеть любовь отца, для Аленки — матери.

— Аленушка, привет, — глажу малышку по волосам, и она расплывается в улыбке. — Как дела у вас, детишки?

— Пливет, — отвечает девочка. — Холосо. Килюша сказал, что мы теперь блат и сестла. А вы с папочкой — жених и невеста. Это плавда?

Кирюша сразу прячется глаза. А Демид с улыбкой косится на меня. А я не знаю, что сказать. Все так стремительно, что я не успеваю.

— Правда, — вдруг выдает Демид. Смотрю на него, но он следит за дорогой.

Молчу, стараясь переварить. Может в жизни так и бывает? Олька съехалась с Олегом на следующий день после знакомства. Конечно бывали у них ссоры, скандалы, но это нормально, когда двое людей начинают жить вместе. Притирка, так сказать.

Демид привозит нас в кафе. Слышала, что оно довольно дорогое. Кошусь на свою, видавшую виды футболку, и думаю, что меня вряд ли пустят. Но как не странно впускают и даже очень вежливо предлагают меню и перечисляют блюда для детей. Сделав заказ, слушаем размышления детей о том, что во дворе просто необходимо поставить бассейн, ведь на улице очень жарко и им было бы весело плескаться в воде.

Демид с серьезным видом слушает их размышления. Смотрит на меня. Я пожимаю плечами.

— Если под присмотром и в хорошую погоду, почему бы и нет.

— Отлично, тогда завтра куплю, — говорит мужчина. И тут же напрягается, глядя мне за спину. Глаза становятся ледяными, что даже мурашки бегут по телу. Оборачиваюсь, пытаясь понять, что он там такого увидел. Вижу женщину за стойкой. Она очень красива, светлые волосы уложены в замысловатую прическу, голубой костюм сидит как влитой. Она знает, что красива. Даже смотрит на людей слегка с высока.

Она пробегает взглядом по всем посетителям и также застывает на нашем столике. Её зрачки расширяются в удивлении. Она переводит взгляд на Аленку и по её глазам я вижу подтверждение своим догадкам. Это её мать.

Она встает и направляется к нам. Я отворачиваюсь и смотрю на Демида.

— Дём?

— Все нормально, чтобы ты сейчас не услышала — не верь. — только успевает договорить, как возле нашего столика останавливается это голубое облако.

— Добрый день, — голос слишком звонкий. Вблизи она не кажется такой уж неотразимой. Видимо, года берут свое. На ней слишком много косметики, слишком сильный аромат духов и вся она слишком…

— Добрый, — Демид продолжает есть. Как будто просто кто-то проходил мимо и поздоровался с ним.

— Как Вам в нашем заведении? — интересуется якобы вежливо. Но я слышу нотки раздражения.

— Нормально, знали бы, что оно ВАШЕ не пришли бы. — отвечает безразлично. Я смотрю на детей. Те лопают за обе щеки, не обращая внимания на странную тетю. Мало ли кто может подойти и поздороваться.

— А как Вам, девушка? — вдруг обращается ко мне, заставляя поднять на неё глаза.

— Сносно, — отвечаю, как можно спокойнее. А у самой внутри такая обида за эту маленькую девочку, которая не виновата, что появилась на свет. Которая даже не знает, что сейчас напротив неё стоит её мать. За этого невероятного мужчину, который когда-то имел наглость влюбится в эту женщину, но к сожалению, не был так состоятелен, как ей бы того хотелось. И сейчас она стоит рядом с людьми, которым выжгла сердца и интересуется нравится ли им в её заведении.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хм, а так и не скажешь, — осматривает мою одежду. Явно думая о том, что Демид опустился ниже некуда. После такой-то королевы.

Гордо вскидываю голову. Мне не стыдно. Я живу по средствам. Встречаюсь с этим мужчиной и даже влюбляюсь в него. Поэтому рассуждения этой девицы мне до одного места. Меня волнует мнение только трех человек, сидящих рядом.

— Моя мама готовит лучше, — вдруг выдает Кирилл. Мой маленький защитник.

— Наша мама, — заявляет Аленка. Демид улыбается, глядя на них.

— Точно, дети. — треплет обоих по макушкам. — Наша мама лучше всех. — целует мою руку.

— Демид, — вновь врезается в сознание этот писклявый голос. — Я бы хотела поговорить с тобой.

Мужчина даже не смотрит на нее. Обводит глазами стол. Видит, что все кроме меня доели. Вытаскивает деньги, кидая их на стол. Мы все встаем и направляемся к выходу.

— Демид, ты слышишь? — какая настойчивая.

— Ты опоздала, — оборачивается через плечо. — Время разговоров прошло, уже лет пять как… — мы покидаем кафе. С точной уверенностью, что больше здесь не появимся.