ГЛАВА 25

Пора начинать жить.

Мэтт всмотрелся в своё отражение в зеркале. По лицу стекали ручейки воды, срывались с подбородка и падали в раковину, разбиваясь о фаянс. Под глазами появились тёмные мешки, отчего сами глаза на их фоне стали будто светлее. Как фары. Ночь выдалась бессонной. В двадцать такие ночи проходят незаметно для организма, но в тридцать три в глазах хрустит битое стекло. И ведь не случилось ничего экстраординарного. Вчерашний день закончился обычно, и Мэтт вернулся домой, но после разговора на диване мысли в голове роились как в осином гнезде.

Он думал о сказанном. Думал, когда миссис Шетти кормила его каким-то острым рисом. Думал, когда укладывал мистера Шетти спать. Когда шёл домой по устеленному вечерним туманом Уайтчепелу… Рита макнула его головой в этот рой, а достать забыла. То есть попыталась своим «забудь, что я здесь несла», но не сработало. Голова застряла. Невозможно не думать о личной жизни, если о ней говорит девушка, с которой эту личную жизнь хочется делить.

А до встречи с ней он почти не замечал, как сильно увяз в своих размеренности и спокойствии.

Пока он работал на «скорой», вокруг кипела жизнь. Сам Мэтт был таким же флегматиком, как и всегда, но ему нравилось движение вокруг. Нравились трудности, суета и даже усталость. Бывали и плохие дни. Много плохих дней. Но даже они были чем-то наполнены. А потом жизнь замерла. Стала вытекать по капле монотонными массажами, гимнастиками, гигиеническими процедурами, и часто в полном молчании. Но казалось, что так надо.

Мэтт приблизился к зеркалу, почти столкнулся носом со своим отражением. Поднял руки и прощупал голову над линией роста волос. Подушечки пальцев поймали чуть выпуклый рубец, удачно прячущийся в волосах. Будь он чуть ниже, и уже выступал бы на лоб. Именно туда прилетел кусок лобового стекла и рассёк голову. Именно оттуда хлестала кровь, затапливая глаза, но Мэтт смахивал её рукавом зеленой форменной куртки, пробираясь к искорёженной маленькой машинке и пытаясь выдрать двери.

Потом приехали еще «скорые», спасатели, полиция. Потом двое сильных парней под руки оттаскивали его в сторону, а он бешено рвался назад. А потом его вырвало на тротуар. Примерно в тот момент в затуманенном мозгу мелькнула первая мысль, что этот вызов стал для него последним. Позже эта мысль оформилась и обросла аргументами. Но впервые она забилась пульсом в висках, когда Мэтта рвало на серый бетон на пересечении Клекренуэлл-роад и Гросуэлл-роад.

Мэтт уронил руку и отстранился от зеркала. Сорвал с крючка полотенце, отёр лицо и шею и швырнул ткань прямо на край раковины. Он чётко придерживался своего решения. Все эти годы, закрывая глаза, видел разбитые машины, голову парня, прихлопнутую подушкой безопасности. Слышал вой сирен. И понимал, что не сможет вернуться. Или он просто застыл в моменте, забыв, что жизнь не закончилась? По сути, он ничем не лучше Риты: такая же замершая под стеклом бабочка, закованная и оцепеневшая. Как бы старательно при этом он ни убеждал себя, что у него-то всё нормально.

Нормально. Но не хорошо.

Пора начинать жить.

Мэтт толкнул дверь и широким шагом вышел из ванной. В квартире еще стояли потёмки и тишина. Рабочий график Иэна плавает так, как захочет сам Иэн, и только что-то серьезное может выдернуть брата из-под одеяла в восемь утра. Мэтт прошёл в свою спальню, тяжело сел на кровать и открыл ноутбук.

Закладка «Бартc Хэлз» на месте. Так никуда и не слетела за всё это время.

Сколько уже раз он гипнотизировал взглядом этот сайт? Точнее, сколько часов в совокупности? Потому что успели набежать именно часы, а не минуты. Это будто чёрная дыра, в которую проваливаешься и не замечаешь, как летит время. Кандалы, прикованные к ногам, держат прочно и не дают двинуться вперед, поэтому остается только смотреть.

Оставалось.

Мобильник в джинсах издал вибрацию. Мэтт приподнялся, вытянул его из кармана и разблокировал экран.

07.59 Амрита: «Мы сегодня идём на празднование Дивали (не спрашивай). Возьми какую-нибудь футболку, если не хочешь идти в рабочей»

Он снова хлопнулся на одеяло. Уголки губ приподнялись в ухмылке. Отвечать не стал.

Во всём виновата она. Рития Шетти. Которая лёгким движением руки впрыснула в спокойные воды Мэтта бензин и уронила спичку, и речь даже не о том единственном вечере, а обо всех их отношениях в целом. Она с самого начала проверяла его границы на прочность, раскачивала забор и смотрела, сломается ли. А потом, когда должна была, как все люди до неё, пустить слезу и отказать Мэтту в нормальной работе, отнеслась к нему, как к профессионалу, и доверила вообще всё.

Мэтт отложил телефон на одеяло, снова посмотрел на страницу с вакансиями Бартса. Решительно стукнул по тачпаду на кнопку связи. Страница перешла в форму для отправки резюме. Когда-то они обещали, что примут его назад, если он захочет. Пришло время проверить, помнят ли там о своих словах.

Дверь соседней комнаты негромко скрипнула и по полу прошаркали ноги. Мэтт оторвал взгляд от монитора. Посмотрел поверх его края. Иэн, одетый в бессменные штаны и халат, прошлёпал мимо открытой двери спальни, но тут же затормозил. Развернулся. Заспанное лицо влезло в проём.

— Тебя вчера весь день не было, — прохрипел Иэн. — Что-то случилось?

Какого хрена он встал так рано? Интрижка должна бы выматывать его достаточно, чтобы он спал до обеда, но, очевидно, нет.

— Всё нормально, — Мэтт снова перевел взгляд на форму отправки резюме. — Меня попросили остаться на случай, если понадобится помощь. Сегодня, скорее всего, будет так же.

Иэн хрипло фыркнул.

— Они хоть доплачивают за это?

— Ты так и будешь считать мои деньги?

— Я волнуюсь, придурок.

Он тоже пытался вытянуть Мэтта из-под его стекла. В своей манере, но пытался. И пытается до сих пор. Вообще это большое счастье, что Иэн поссорился с родителем, уехал в Лондон на учебу, и после учебы ему было негде жить. Он оказался рядом, когда случилась авария. Он вскакивал по ночам, садился на Мэтта верхом и прижимал к матрасу, чтобы он во сне не разбил голову еще раз. Просто разбудить не удавалось. Когда Мэтт с колотящемся сердцем, измождённый просыпался сам, то неизменно натыкался взглядом на хмурое, озабоченное лицо брата, нависшее сверху.

И Иэн знает, что Мэтт ему негласно благодарен.

— Волнуйся о себе, — он бездумно нажал на кнопку для прикрепления файла. — Потаскуха снизу использует тебя, как бесплатного грузчика.

Перед глазами открылся «проводник». Прямо на папке с документами.

— А я использую ее. У нас бартер, Мэтти, — отозвался тем временем брат. — А вот твой случай начинает напоминать рабство. Что такого особенного в пожилом индусе?

Отвечать? Не отвечать? Мэтт промолчал. Взгляд забегал по экрану, переходя от одной версии документа к другой, третьей, четвертой. Он переписывал резюме раз… двадцать семь. «Резюме27» — назывался последний файл в списке. Впечатляюще. Мэтт ткнул по тачпаду и «Резюме27» прикрепилось к форме сайта Бартса.

— А может дело в его дочери? — скрипучий голос оторвал от размышлений. — Она старая?

Твою мать. Он еще здесь?

— Иди в зад, — пробормотал Мэтт, хмуро глядя на кнопку отправки.

Главное он сделал. Осталось нажать.

— Фу как невежливо, — бросил Иэн, наконец развернулся и пошёл туда, куда собирался изначально.

Внешний раздражитель исчез. Взгляд сосредоточился на кнопке, палец завис над тачпадом. Пора проверить, как в Бартс исполняют обещания. Подразделений много, но на станции должны помнить неудачника, под чьи колёса выехал мальчишка на маминой тачке. Осталось нажать.

Мобильник рядом снова издал вибрацию. Потом еще одну. Рука вздрогнула над тачпадом.

— Чёрт, — выронил Мэтт и перевел взгляд.

Вверху экрана отобразилось всплывающее окно.

08:05. Амрита: «Кстати, мне снова нужно на работу, пожелай удачи Ублюдку Митчеллу. Кажется, сегодня я его всё-таки убью».

08:05. Амрита: «Родители на тебе».

Он непроизвольно хохотнул. В конце не хватило только чего-то вроде «целую, люблю». Переписка давно женатой пары, с двумя детьми, золотистым ретривером и кредитом за машину в анамнезе. Мэтт взял мобильник и быстро набросал ответ.

08.06. Мэтт: «У меня где-то был «скраббл». Не торопись. Лучше качественно спрятать труп, чем потом оправдываться перед всеми этими людьми…»

Сообщение ушло. Улыбка с лица не сползла. Продолжая улыбаться, Мэтт снова занёс руку над тачпадом, быстро стукнул по нему на кнопке отправки резюме и, больше не глядя в экран, сбросил ноутбук с коленей. Вот и всё. Столько часов просмотра страниц сайта Бартса свелись к одному короткому клику. Мэтт резко встал с кровати, подобрал с одеяла мобильник и воткнул в карман. Уже двинулся к выходу, но снова остановился.

Снова достал мобильник. Снова открыл телефонную книгу. Но сейчас ему понадобился другой контакт. Возможно, его уже давно там нет, или сам номер изменился, но попытаться стоит.

Палец быстро листал список, взгляд рывками цеплялся за первые буквы имен и бежал дальше. Но вот споткнулся о нужную. Мэтт, не думая, затормозил ленту, нажал на контакт и открыл сообщения.

08.07 Мэтт: «Привет, Кен, это Мэтт Ройс. Хочу с тобой встретиться, поговорить насчёт работы. Если ты не против»

Вот теперь точно всё. Остаётся только ждать.

* * *

Рита остановилась возле двери в квартиру. Оперлась о неё ладонью и свесила голову и закрыла глаза. Досчитала до пяти.

Нужно успокоиться. Десятиминутная поездка на такси оказалась слишком короткой для этого. Да что говорить, если в прошлый раз ей не хватило того часа, который занимает дорога из офиса в Бейсвотере, и она всё равно сорвалась на Мэтте? Десять минут — слишком мало, чтобы умерить ярость, обиду и желание швырять в стену что-нибудь тяжелое. Рита сделала глубокий вдох. Потом, не выдыхая, еще чуть-чуть заполнила лёгкие воздухом. И только потом тяжело, шумно выдохнула.

В мире полно ублюдков, но некоторые являются ублюдками в большей степени, чем другие. Когда она приехала в Сити, оказалось, что там её ждет не только Митчелл, но и Майрон, и ситуация начала разворачиваться очень интересно. Вообще, этого стоило ожидать. Ублюдок не нравился ей, не нравился и новым сотрудникам. Но… это ведь субъективно. Амрита Шетти не нравится девяносто пяти процентам людей, которые встречаются на её пути. Они разбегаются от неё, как испуганные барашки, но ведь это не делает её плохим человеком.

Очевидно, система работает не со всеми.

И теперь нужно успокоиться прежде, чем встретиться с родителями.

Рита снова глубоко-глубоко вдохнула и выдохнула. Легкие не пожелали нормально раскрыться. Она схватилась за пуговицы пальто, расстегнула и помахала полами, разгоняя воздух. Хорошо, что для работы она оделась так же, как и всегда. Утром смотрела на новый пуховик и ботинки, но рука всё равно потянулась к шинели.

Как же хорошо, что к шинели. Воевать нужно в подходящей одежде.

Но стоять здесь вечно не выйдет, нужно заходить.

Она сильно зажала глаза пальцами, отпустила и надавила на ручку. Осторожно открыла дверь и вошла в квартиру. Дверь тихо закрыла. В этот раз каблуки не стукнули, и Рита быстро сняла туфли, чтобы не обнаружить себя. В гостиной работал телевизор, но голоса доносились из закрытой спальни. Мамин голос.

— А это тебе нравится? — вопрос прозвучал тихо, но отчётливо.

В ответ раздалось невнятное отцовское бурчание. Рита ошарашенно застыла.

Дивали! Сегодня же Дивали!

Она привалилась спиной к двери и бесшумно стукнулась затылком.

Вчера вечером, уже после ухода Мэтта, мама вдруг вспомнила, как Рита говорила, что в Лондоне тоже проходят фестивали. Вот такой холодный душ. Сама Рита успела успешно об этом забыть. Пришлось экстренно рыться в сети, искать места празднования и надеяться, что хоть где-то событие еще не прошло. И такое место нашлось. Какой-то регби-клуб в другом конце города.

Поле, шатры, остывающая на восьми градусах тепла еда… Самое подходящее время для того, чтобы вырядиться в тонкое сари и пойти танцевать. Рита поёжилась. Холодно стало уже сейчас, в прогретой квартире. И как бы ни хотелось упасть на кровать и полежать, бездумно глядя в окно — нельзя. Нужно собираться на праздник.

Твою нахрен мать!

Она оторвалась от двери, сбросила пальто с плеч, повесила на крючок и двинулась в сторону кухни. Успокаивающий чай, и всё в порядке. Или будет в порядке. После чая. Надо только добиться того, чтобы тело перестала пробивать яростная дрожь. Рита широким шагом вошла в кухню, развернулась к рабочей зоне и… замерла.

— А я всё думал, долго ли еще ты будешь прятаться.

Мэтт стоял, одетый в эту свою синюю медицинскую рубаху, привалившись к рабочей поверхности. В пальцах одной руки — обкусанный сэндвич, во второй руке неизменная чашка. Кажется, он сросся с этой чашкой. Пил ли он столько чая раньше — неизвестно, но в доме Риты чай сопровождает его, кажется, всегда.

Ангел-хранитель на месте. Не ушел. И конечно, услышал, как она входила.

— Я не пряталась, — она сдвинулась с места, направилась к шкафу. — Почему ты не сядешь?

Мэтт повёл плечом и сделал глоток.

— Мне нормально, — он чуть подвинулся, освобождая подход к шкафу.

Рита вытянулась, открыла дверцу. Начала переставлять похожие друг на друга банки. Имбирь, цитрусовые, каркаде, айва… травы.

— Как прошло? — голос Мэтта разбавил мысленные перечисления. — Труп спрятан достаточно хорошо?

Она и забыла об их утренней переписке. Милой переписке. Рита схватила банку с наклейкой «травы». Последние события вытеснили из головы абсолютно всё хорошее и милое.

— М-м-м… Да. Всё нормально, — выронила она и захлопнула шкаф. Сильный хлопок ударил по ушам. Чёрт. — Родители ушли готовиться к поездке? — она развернулась к чайнику и ударила по кнопке.

Нужно заполнить момент отвлеченным трёпом. Однако ответа не последовало. По телу и ногам ощутимо заскользил внимательный взгляд. Это уже становится привычным. Рита крутанулась на мысках и поймала взгляд Мэтта.

— Что?

Он не отвернулся. Еще бы. Когда он отворачивался?

— Что случилось? — прямые светлые брови чуть сдвинулись, на переносице появилась морщинка.

Рита открыла банку, зажала большую щепотку листьев, палок и цветочков и бросила в чашку. Больше трав — больше спокойствия.

— Ничего, — она повернулась к Мэтту и выгнула брови. — Почему со мной обязательно что-то должно случиться?

— Потому что от тебя искрит, как от линии электропередач, — он отставил чай, отложил сэндвич и скрестил руки на груди.

Мышцы плеч заметно заходили под натянувшемся на них коротким рукавом. Взгляд Риты застыл на этом микродвижении. И всё-таки это мистика. Или магия. Один человек не может вот так видеть насквозь другого человека. Она стремительно отвернулась. Чайник отключился, она схватилась за ручку, сорвала его с платформы и перевернула над кружкой. Если молчать, Мэтт отстанет? Даст молча пережить цунами в душе? Это вряд ли. Вода быстро заполнила чашку, внимательный взгляд никуда не делся. Продолжал гладить щеку, нос и шею.

Рита отставила чайник и уперлась ладонями в столешницу.

— Он решил меня подставить. Думал, что получится, — пробормотала она и зажмурилась. — Мерзкая тварь.

— Кто? — в голосе Мэтта просквозило недоумение.

О да. Он же почти ничего не знает. Как и вообще все в её жизни. Рита вскинула голову и повернулась к нему.

— Ублюдок Митчелл, — она попыталась улыбнуться, но не вышло. — Он так и не признал свою ошибку, не выслал новый контракт и не извинился. И свалил всё на меня. На меня! Думал, я такая идиотка? Или Майрон?

Рита с силой оттолкнулась от столешницы и отступила к окну в пол, невидящим взглядом уставилась вниз. Возможно, не стоит этого говорить. Мэтту не может быть в самом деле интересно слушать про офисные войны клерков, в его жизни были вещи, рядом с которыми вся работа Риты должна казаться детской вознёй. Но… фонтан уже открылся.

— Этот бесхребетный выродок просто не позвонил тем крупным заказчикам и ничего не изменил, — она отстранилась от окна и развернулась. Всё это время Мэтт молча смотрел на неё долгим взглядом. Так ничего и не произнёс. — Договор вступил в силу, заказчики устроили тимбилдинг нам в убыток, — голос начал бесконтрольно повышаться. — И что сделал Митч, когда всё дошло до Майрона? Сказал, что это его иммигрантка-секретарша налажала!

Всё внутри снова опалило огнём. А ведь она начала было успокаиваться. Но нет, это только казалось. По лицу Мэтта прошла почти незаметная рябь: он сжал зубы и на остро заточенных скулах перекатились желваки… Но это случилось слишком быстро. В одно мгновение выражение лица снова стало спокойным, а взгляд внимательным.

— Что теперь будет с тобой? — тихо спросил он.

Риту передернуло.

— Хах! — коротко вырвалось из лёгких. — Ничего! Моей подписи нет ни на одной из тех бумаг. Майрон поверил мне… — она бесцельно взмахнула руками. — Конечно, он поверил мне! Мы когда-то вместе напились текилы в пабе на первом свидании, и меня при нём тошнило в кусты! — губы изломились в едкой ухмылке. — Но откуда этот белобрысый кретин мог об этом знать? Откуда ему было знать, что моя мама поздравляет Майрона с каждым праздником? У неё каждая дата забита в мобильнике с напоминанием! — Рита импульсивно указала рукой в стену, туда, где в глубине квартиры прятались родители. — А потом в кабинет поскреблась одна из новых девочек и выложила, как они всем офисом слышали наш с Ублюдком разговор. Как он предлагал мне взять вину на себя и прикрыться акцентом, и как я пообещала загнать его в иски по самые яйца…

— Всё-таки яйца? — одна светлая бровь выгнулась.

Это всё, что он услышал?

— Да, Мэтт, яйца! — припечатала Рита, снова крутанулась к окну и уперлась лбом в стекло.

Её снова начало трясти. Колотить так, как не колотило давно. И ведь всё закончилось для неё нормально, плохиш будет наказан, справедливость победила. Но всё равно, всё равно эта ситуация выкрутила внутри все кости, все суставы. Эти минуты, когда пришлось под насмешливой улыбкой куска дерьма рассказывать Майрону настоящую правду. Когда Майрон смотрел глазами, похожими на угли, и в них не читалось абсолютно ничего. Рита не верила, что он встанет на её сторону. Почему-то не верила…

Она подняла руку и попыталась разгладить застрявший в горле ком. Пальцы выбили бесконтрольную крупную дробь по коже. Из лёгких снова вырвался нервный отрывистый смешок.

— Смотри-смотри, — она выставила руку в сторону, и та заметно затряслась на весу. — У меня руки дрожат!

Но Мэтт снова ничего не сказал.

Замечательно.

Так ей и надо. Фонтан нужно уметь заткнуть вовремя. Рука упала, повисла плетью. Никому не нужны откровения, особенно англичанам. Вопрос «Как дела?» задают чтобы заполнить паузы, а не для того, чтобы узнать, как дела. А сейчас нужно бы уйти к себе и всё-таки посидеть в одиночестве хоть пять минут. Рита начала отстраняться от стекла.

За спиной почудилось движение.

— Иди сюда, — негромкий голос заполнил кухню.

Она крутанулась на пятках. Высокая мужская фигура в медицинской рубахе оказалась в нескольких футах от неё. Мэтт немного развел руки в стороны… Такой знакомый-знакомый жест…

— Что? — выронила Рита.

— Иди, обниму, — просто проговорил он.

Он что?

Она вросла ногами в пол. Кажется, даже тремор прекратился на мгновение. Рита огромными глазами уставилась в широкую грудь.

— Ну? Давай же, — Мэтт сделал еще шаг и теперь стоял в нескольких дюймах. — Мы это уже делали, помнишь? У тебя неплохо получалось.

Голос понизился на полтона, Рита оторвала взгляд от груди, подняла его до уровня чуть-чуть заросшего подбородка. Медленно заглянула в спокойную-спокойную лазурь. Ни волны, ни маленького ветра. Штиль. Синяя рубаха перекрыла собой все пути к отступлению, за спиной остались только окно и пропасть.

Не сбежать. А надо ли? Может быть ей действительно нужны чьи-то объятия? Может быть этого достаточно?

Она ступила вперед, уничтожив остатки расстояния. Осторожно прильнула к синей ткани, и щека по инерции удобно легла на выступающую ключицу. Сильные руки мгновенно сомкнулись за спиной. Дрожь снова вернулась в тело, но скрыть её теперь было невозможно. Рита закрыла глаза, громко вдохнула запах мужского геля для душа, громко выдохнула… Знакомый-знакомый запах. Тонкий и почти выветрившийся, но еще цепляющийся за кожу и одежду… Голова мгновенно опустела. Рита медленно подняла руки, обила ими твёрдое мужское тело, и тёплые спокойные волны начали неспешно тянуть её на дно.

Она скучала. Ужасно, дико, хотя и не думала об этом. Почти не думала. Лежать в темноте, кутаясь в одеяло, и представлять вместо одеяла руки — не в счет. Такое и случилось всего пару раз за три недели, так что не имеет значения вовсе.

Но…

Чёрт, как же сильно она скучала!

Так можно стоять вечно. Прямо сейчас уснуть в этих руках, под размеренный стук сердца в широкой груди. Одна горячая ладонь на спине Риты начала плавное движение по кругу. Спиралью добралась до шеи, пальцы погладили кожу поверх ворота рубашки…

— Я тоже белобрысый. Можно, я обижусь? — раздался полушепот и тёплое дыхание всколыхнуло волосы на затылке.

Рита распахнула глаза, но не отстранилась. В груди родился короткий смешок.

— Ты не бесцветный, — возмутилась она в синюю ткань.

— Меня раскрасили?

— Перестань! — Рита хохотнула. Замахнулась и несильно хлопнула Мэтта по спине. — Он бесцветная, безликая мразь.

Мэтт тихо засмеялся ей в затылок. На несколько мгновений установилось лёгкое молчание, пальцы спустились с ворота рубашки, и руки снова просто сцепились у Риты за спиной.

— Что сказал Майрон? — вдруг спросил Мэтт.

Она вяло повела плечом.

— Я уехала. Он предложил мне «не думать об этом и провести время с семьей», пока он будет «решать вопрос».

— Так говоришь, ты пила с ним текилу?

И не только текилу, и не один раз. Но какая разница?

— «Арсенал» в тот день выиграл у кого-то там, и весь паб был в эйфории… Мы напились как черти.

— Ты напилась, — вставил Мэтт.

Вот теперь Рита опустила руки и попыталась отстраниться.

— Он тоже! — захват за её спиной не ослаб. — Но он был крепким парнем и его просто немного пошатывало. А я…

Мэтт горестно покачал головой.

— Бедная.

И руки, наконец, разомкнулись. Вокруг стало пусто. Рита качнулась и сделала шаг назад. Вот так. Главное вовремя остановиться и не перегнуть, как бы сильно ни хотелось не отпускать его никогда. Но ведь у неё уже однажды был шанс не отпускать его. По крайней мере попытаться и посмотреть, как надолго его хватит. И этот шанс она мастерски упустила.

— Что ж… кхм, — она отступила в сторону, чтобы обогнуть Мэтта. — Мне нужно переодеваться на праздник. Спасибо, ты… Ты выбрал правильную профессию. Тебе нужно спасать людей, это твоё призвание.

С этими словами она обошла неподвижную фигуру и бросилась вон из кухни.

Призвание. Именно призвание и работа, вот что это такое. Стоит почаще напоминать себе, что Мэтт всего лишь исполняет свои обязанности. Опять. Как и тогда, он получит за это деньги, только в этот раз Рита не станет ничего портить. Пусть они расстанутся в воскресенье, но расстанутся тепло, и, возможно, смогут обращаться друг к другу при необходимости. Рита больше не будет бросаться ему на шею. Второй раз она не испортит.

Она влетела в спальню, закрыла дверь и остановилась. Прислушалась. Шагов не послышалось. А с чего бы им быть? Сейчас нужно выбросить всё из головы и заняться Дивали. Найти сари, спрятанное в одном из шкафов, привести в порядок, найти тот самый регби-клуб и проложить к нему маршрут. Хватит думать о том, чего не будет. Нужно сосредоточиться на родителях и их времяпрепровождении.

Рита метнулась к шкафу, откатила створку и замерла. Бездумно осмотрела полки. По заднему карману брюк пронеслась короткая вибрация. Она насторожилась. Сунула руку в карман, вытащила мобильник. Если это Майрон и он передумал, то всё покатится к чертям. Что хуже? Вечеринка в честь Дивали, которую так хотелось избежать, или головомойка от босса?

Она полоснула пальцем по экрану и открыла сообщения.

13.14 Хлоя: «Ну как ты? Мёрзнешь?»

Рита ошарашенно моргнула. Хлоя? Неужели Хлоя? Мысли разбежались из головы. Пальцы зависли над клавиатурой. Но ничего написать она не успела.

13.14 Хлоя: «Я вроде как перегнула. Просто стало обидно. Простишь?»

Рита моргнула еще раз. В глазах начало щипать. Прошло только полдня, а её уже перетрясло так, что хочется рыдать из-за ерунды. Она отёрла глаза, подошла к кровати и мешком рухнула на матрас.

13.15 Рита: «Всё нормально».

13.15 Хлоя: «Не буду спрашивать, какого хрена ты сдулась на последнем дне спора»

Она закусила губу и упала на спину. Взгляд застыл на сообщении.

Может быть пришло время рассказать? Та боль уже прошла. Впереди намечалась новая, но про старую-то можно рассказать. Рита снова забегала пальцами по экрану.

13.16 Рита: «Я не сдулась. Мы переспали, и я его выгнала»

13.16 Рита: «Остальным не нужно об этом знать»

13.16 Хлоя: «О. Боже. Мой»

13.17 Хлоя: «Прости, прости, прости! Я сейчас усажу своих турков в какой-нибудь забегаловке и позвоню!»

Только этого сейчас не хватало. За стенкой родители спорят насчёт сари или шальвар-камиза, в кухне Мэтт допивает свой чай, а она будет рассказывать Хлое про умопомрачительный секс и его последствия?

Рита бешено начала строчить ответ.

13.17 Рита: «НЕТ!»

13.18 Рита: «Ко мне приехали родители, я наняла Мэтта сиделкой к отцу, и сейчас они все у меня дома, и я с ними»

13.18 Рита: «В общем всё сложно. Давай встретимся на следующей неделе и напьемся. Нужно будет напиться очень сильно, потому что я вроде как влюбилась.»