Глава 31

Вылет в семь утра — очень-очень плохая идея.

Были билеты и на одиннадцать, и на два часа дня, но рейсы шли не в Мумбаи, а в Дели, а это вроде бы дальше от Коччи и нерационально. Лишний отрезок пути родителям Амриты ни к чему, учитывая все сложности. И Мэтт это прекрасно понимал.

Он тяжело повернулся на диване, вытянул руку и нащупал на полу мобильник. Нажал на разблокировку, яркий свет прорезал потёмки и ударил по глазам. Час ночи, подъём назначен на четыре. Имеет ли смысл пытаться уснуть? Он сам отказался раскладывать диван, потому что было лень. Сам виноват, что сейчас не может найти себе места. А может быть дело не в диване?

Мэтт сбросил с ног плед и резко сел. Оперся о спинку, закрыл глаза. Они уже начали слезиться от долгого дня и бессонницы. Весь день прошел в какой-то суете, большей, чем обычно: сначала занавески и ноги Риты в руках, потом Майрон, потом возвращение мистер и миссис Шетти, и квартиру заполнил счастливый визг и объятия с боссом Амриты. Почти как с сыном.

— Майрон! Это же Майрон! — Дивья сбросила пальто и пустилась навстречу Мэнсону.

Схватила его за предплечья и начала вертеть, как куклу. А тот, как ни странно, не пытался вырваться.

— Какой красавец! Лучше, чем на фотографиях! А какие кудри! Посмотри, Виджу! Посмотри! Мы уже не думали, что увидим тебя, а вот ты взял и приехал сам! А это твоя невеста?

— Я не… — попыталась вставить ошарашенная Хейли.

— Да, — Мэнсон обнял подружку за плечи и притянул к себе. — Это Хейли.

Та вскинула на бойфренда удивлённый взгляд.

И всё закрутилось. Мать Амриты как обычно принесла с собой оживление и суету. А Мэнсон мило улыбался ей и разговаривал, как с любимой тётушкой. Чудесная была сцена, чудесная. Мэтт предпочел скрыться от всего этого шума на лестничной клетке под предлогом срочного звонка. Никакого звонка, естественно, не было. Но находиться там и смотреть на всё происходящее не нашлось ни сил, ни желания.

Вот он какой, тот самый Майрон. Тот самый во всех отношениях. Тот самый босс, тот самый раздражитель, тот самый парнишка, сломавший и одновременно закаливший девочку Ритию. Легко поверить, что он сделал это не нарочно. За всё время, пока они сидели в кухне и пили чай, Рита ни разу, ни единым жестом, взглядом, выражением лица не дала понять, как ей нелегко сидеть за одним столом с симпатягой Хейли. Если она всегда оставалась такой же непробиваемой, у Мэнсона не было шанса решить, будто он делает что-то не так.

И тем не менее…

Тягаться с реальным конкурентом возможно, Мэтт вполне смог бы с этим справиться. Но возможно ли тягаться с прошлым?

Пока он стоял на площадке между этажами и невидящим взглядом смотрел в окно, дверь квартиры почти неслышно щелкнула. На лестнице за спиной стал раздаваться шорох шагов, и через несколько мгновений на локоть легло невесомое прикосновение.

— Ты сбежал, — негромко проговорила Рита.

Мэтт повернул голову, посмотрел ей в лицо. Озадаченное, обеспокоенное.

— Я там лишний, — он повёл плечом и снова отвернулся к окну.

Рита несмело убрала руку.

— Они уже собираются уходить. Мама пыталась накормить их супом, но Рон смог увернуться.

Еще бы он не смог…

— Никто не уворачивается от супа Дивьи, да? — хмыкнул Мэтт.

— Почти никто, — Рита тихо хохотнула. Но тут же снова стала серьезной: — Пойдём назад?

Он вытянул телефон и бесцельно посмотрел на время. Чтобы продлить момент.

— Иди. Я скоро приду.

— Я-я-я… — протянула она и запнулась. — Я хотела тебя попросить кое о чём. У родителей вылет в семь, значит, нам нужно выехать в половине шестого, а встать и подготовить папу придётся еще раньше… Может, переночуешь у нас? Сможешь поспать подольше, я бы расстелила тебе диван. Он на самом деле очень большой и удобный…

Так он оказался на этом диване. На собранном, потому что тягать туда-сюда тяжелые запчасти ради нескольких часов сна казалось глупостью. Мэтт поднял руку и помассировал шею. Покрутил головой, суставы глухо хрустнули. Рука безвольно упала на колено.

Когда он вечером прибежал домой на пять минут за необходимыми для ночёвки вещами, Иэн выполз из норы и понимающе ухмыльнулся.

— Как быстро у вас завертелось, у-ух! — проскрипел он, наблюдая, как Мэтт вытаскивает из шкафа чистую футболку. — Красавчик!

— Свали, — коротко бросил Мэтт, не оборачиваясь.

Иэн хохотнул и на удивление послушно уполз назад. Он уже сделал выводы, представил всё будущее Мэтта и был во всём уверен. Вот только сам Мэтт теперь ни в чём уже уверен не был. Еще утром он твёрдо знал, что будет делать после того, как мистер и миссис Шетти сядут в самолёт, но сейчас… сейчас всё осложнилось.

Призраки прошлого умеют быть намного сильнее настоящего и будущего.

В тишине по квартире пронёсся тихий щелчок. Осторожный, мягкий, но по ночам такие звуки становятся особенно слышными. Мэтт распахнул глаза. Тело машинально напряглось, как перед прыжком. Звук глухих шагов прошелестел мимо приоткрытой двери гостиной, в коридоре мелькнул белый свет мобильника и исчез за углом. И почти сразу после этого в кухне щелкнул выключатель. Открылся холодильник, раздался стук стекла, плеск… Кому-то тоже не спится. Варианта всего два, но стоит ли проверять? Если это Дивья гуляет по ночам, выйдет неловко. Если Рита…

Они почти не общались остаток дня. Суета продолжилась и после ухода Мэнсона с подружкой: когда одна женщина собирает чемоданы, а вторая ей помогает, это напоминает сумасшедший дом. Виджай всё это время смотрел телевизор и потягивал холодный чай. Мэтт молча составлял ему компанию, подливая напиток в пустевшие стаканы и иногда что-то комментируя.

— Я не могу на это смотреть, — рявкал Виджай с периодичностью в двадцать минут.

— Возьмите пульт и включите то, что сможете.

— Я не знаю, что можно смотреть в вашей стране! Включай сам.

Мэтт наугад тыкал пальцем в кнопку пульта, попадал неизвестно куда, и дальше они снова тянули холодный чай. А потом всё повторялось. Влезать в женский хаос ни у кого из них не возникло желания.

А сейчас квартира была погружена в тишину. Наполненную чем-то, но сложно сказать, чем именно. Ожиданием расставания, наверное. И даже если на кухне сейчас Амрита, стоит ли влезать? С другой стороны, Мэтт и так провёл с ней слишком мало времени сегодня. Тратить общие часы бессонницы на просиживание в разных комнатах — огромная глупость.

Он неспешно поднялся с дивана, поправил футболку и штаны и двинулся к выходу из гостиной. Свет из кухни сюда доходил очень слабо, будто горело не всё потолочное освещение, а какая-то одинокая лампочка. Мэтт пошел на свет. Неслышно, бесшумно. Нужно иметь возможность ретироваться, если там всё-таки не Рита, а её мать. Аккуратно ступая и стараясь оставаться в тени, он приблизился к проёму кухни, вытянул шею и заглянул в комнату.

Лампочка действительно горела только одна. Маленькая, вмонтированная в вытяжку, она даже наполовину не рассеивала мрак кухни. На рабочей столешнице стоял стакан с оставшимся на дне апельсиновым соком. Мэтт машинально сделал еще один шаг и застыл на пороге. Горло сдавило, в солнечное сплетение невидимым тараном прилетел удар и выбил из тела рваный выдох.

На фоне большого окна, спиной к выходу стояла Рита. То есть нет, не стояла… В коротком чёрном пеньюаре, с распущенными волосами до талии, она, подняв руки, плавно покачивалась из стороны в сторону, будто под музыку. Отсвет фонарей в окне филигранно обрисовал тонкий силуэт. Пятка одной ноги поднялась, и нога осталась стоять на носочке, потом то же самое проделала другая нога, в то время как первая опустилась, и от этого простого движения бёдра в коротком чёрном шелке сделали лёгкую завораживающую волну.

Мэтт сглотнул. Присмотрелся и прислушался. В одной руке над головой Рита зажимала мобильник, а по кухне откуда-то разносился шипящий звук, какой бывает у наушников, если слушать их со стороны. Музыка. Это музыка. А напротив окна сейчас происходит танец. Медленный, вводящий в транс, заставляющий смотреть не дыша. Но вот неопределимая музыка сделала какой-то виток и Рита, будучи готовой, резко мотнула головой и закружилась. Тёмные волосы веером рассыпались в воздухе, подол короткого пеньюара сделался похожим на колокольчик и поднялся еще на несколько дюймов выше, делая голые ноги длиннее…

Сейчас лучше всего отступить в тень. Но Мэтт не смог. Просто не смог.

Музыка снова сменила звучание, Рита резко остановилась, не доделав оборот, и оказалась стоящей спиной к окну. Карие глаза испуганно расширились.

— Ч-ч-чёрт! — прошелестело по кухне.

Одна рука упала, а вторая резко выдернула из уха беспроводной наушник. И так и застыла навесу.

Напугал. Конечно, напугал, нельзя же так подкрадываться к людям! Но и танцевать вот так тоже нельзя. Это напрочь отключает мозг наблюдателю. Мэтт медленно шагнул в комнату и приблизился к замершей ошарашенной Рите. Поднял руку, забрал наушник и поднёс к уху. Прислушался. Нечто медленное, лиричное, спокойное. Приятное. Он начал покачивать головой в такт.

Рита ожила. Уронила руку, проследила за движением наушника.

— Почему не спишь? — прорвался сквозь песню её шёпот.

Потому что ревнует, как идиот. Но не говорить же об этом. Мэтт приложил палец к губам, Рита непонимающе нахмурилась, но послушно замолчала. Всмотрелась в его лицо. Мэтт снова прислушался к песне. Куплет закончился, начался ритмичный припев…

«Я вижу тебя, но не могу коснуться, потому что оцепенел»

Он непроизвольно хмыкнул. Ну да, ну да. Что-то в этом есть.

Оставив наушник в ухе, Мэтт без спроса перехватил одну руку Риты своей, а вторую уложил на талию. Стройная фигура под его ладонью мгновенно застыла. Как обычно, ничего нового.

«Я всего лишь хотел любви, но оцепенел».

Песня сделала тот самый виток, Мэтт поднял сцепленные руки и несильно крутанул Риту. И… та на удивление послушно закружилась. Волосы снова поднялись веером, задели и пощекотали Мэтту руки и шею. По коже пошли приятные мурашки. Он не стал их смахивать.

«Я всего лишь хотел любви, но оцепенел».

Песня оборвалась чем-то вроде выстрела, кружение закончилось на нём же.

Рита затормозила, покачнулась, но Мэтт снова уложил руку ей на поясницу и удержал. Совсем близко к себе. Настолько, что узел на пеньюаре коснулся футболки в районе живота…

— Сто лет не танцевала, — прошептала Рита, ударила пальцем по мобильнику, и в наушниках стало совсем тихо.

Она не отстранилась. Так и продолжила стоять, а её взгляд застыл в районе кадыка Мэтта. Ворот пеньюара разошелся от резких движений, и стал виден край такой же чёрной шелковой ночной сорочки. В горле Мэтта знакомо запершило. Он перевел взгляд на губы… Достаточно только чуть пригнуть голову и качнуться вперед. Совсем немного.

Однако… Он отпустил её руку, вынул наушник и аккуратно положил на стол.

— Не спится? — пробормотал он.

Рита кивнула и сделала маленький шажок назад. Вокруг стало пусто.

— Да, вроде того, — она отошла к столешнице, взяла стакан с соком и поболтала в пальцах. — Но надо бы хоть немного поспать.

Видимо, не одного его дёргает нечто не озвученное.

— У тебя слишком много новых впечатлений. — Мэтт привалился к столу ровно напротив неё и скрестил руки на груди.

Между ними образовалось расстояние в два фута. И пропасть неопределенности.

— Да, наверное, — стакан снова вернулся на столешницу. — Столько всего случилось…

— Точно.

Рита опустила взгляд. Как-то машинально расправила короткий чёрный подол на бёдрах, скрестила ноги в голенях. В комнате повисло молчание и оплело тонкой нитью. Ночная тишина снова заполнила квартиру. Можно прямо сейчас расходиться по комнатам. Выйти сюда было дурацкой идеей, но… это ведь последний вечер. Возможно, по-настоящему последний. Мэтт расцепил руки, уперся ладонями в стол за спиной. Качнул головой разминая шею.

— Ты рада новой работе? — заговорил он. — Давно к ней шла?

Рита вскинула голову, ладони замерли на подоле пеньюара.

— Я… — она запнулась, повела плечом. — Я вроде бы не шла. Была просто важной частью фирмы, без закрепления на бумаге. И до недавнего времени не особо задумывалась, что за такой долгий срок можно было бы что-то изменить.

— Но всё-таки задумалась.

Она вяло улыбнулась. Её взгляд переместился на тёмное окно и застыл там.

— Обстоятельства заставили. У нас с Майроном в последнее время часто случались ссоры. Думаю, это тоже стало причиной перемен, — Рита тихо хмыкнула. — Близнецов пора было разделить.

Ах да, близнецы. Идиотское сравнение, которое натягивает нервы в звенящие струны и заставляет сжимать челюсть. Но в этот раз Мэтт удержался.

— Будешь скучать по нему? — выронил он.

Будто бы с безразличием. Но, конечно, нет.

Однако…

— Хах! — пронеслось в тишине. — Нет, — отрезала Рита.

Уверенно, безапелляционно. Не будет?

— Нет? — Мэтт выгнул брови.

— Нет, — она перестала изучать темноту и заглянула в его глаза. — И это тоже маленькое событие сегодняшнего дня. Ты даже не представляешь, какая это эйфория, — губы дрогнули, на них заиграла тёплая, мягкая улыбка. — Я наконец-то не буду скучать по Майрону Мэнсону. Наконец-то это закончилось.

Рита снова опустила взгляд на подол. Снова начала его разглаживать. У Мэтта из лёгких вырвался долгий выдох. Оказывается, он не дышал во время ответа. Но сейчас лёгкие наполнились, раскрылись, и будто вся дневная усталость слетела напрочь.

Не будет скучать. Мэнсон ей не нужен. Прошлое всё-таки не сильнее настоящего.

Из размышлений вырвал тихий звук.

— Кхм… — Рита отстранилась от столешницы и скрестила руки на груди. — Пойдём? Надо и правда поспать. Тебе еще завтра везти нас в Хитроу.

Не дожидаясь ответа, она двинулась в сторону выхода. Наушник остался лежать на столе. Мэтт схватил его и вытянул, чтобы отдать.

— Ты за себя переживаешь или за меня?

Рита затормозила. Нахмурилась.

— У тебя усталый вид, Маттео, — она отобрала наушник и зажала в кулаке. — Выключишь свет, когда будешь уходить.

С этими словами она развернулась и быстро вышла вон.

Мэтт проводил её голые ноги долгим взглядом. На губах растянулась такая глупая улыбка, какой у него давно не бывало.