ГЛАВА 32

— Э-эй, просыпайся… — мягкий голос мамы пробился в сознание.

Рита повернула голову и ткнулась носом в подушку. На голое плечо легло прикосновение, согрело кожу, на секунду выдернуло из пелены сна. Но сон снова сомкнулся над головой, утягивая куда-то на дно.

— Рития, пора вставать, — снова раздался тихий голос.

Так обычно уговаривают детей. Сон послушно отступил еще раз, Рита попыталась открыть глаза, но тяжелые веки не поддались.

— Который час? — пробормотала она в подушку.

— Без двадцати пять, — прикосновение на плече проехало вниз по руке и вернулось на прежнее место. — Пора собираться.

Собираться… Собираться… Куда?

Внезапное понимание врезалось в мозг.

Аэропорт! Вылет в семь! Она должна была встать в четыре!

Рита распахнула глаза и рывком села в кровати. Рядом с ней, на краю матраса сидела мама, уже одетая, умытая, заплетенная. Готовая к выходу. Рита круто развернулась к тумбе и схватила мобильник. Действительно, четыре сорок. Будильник не прозвонил.

Она отбросила одеяло, соскочила на пол и метнулась к изножью кровати, на которое с вечера повесила джемпер и джинсы.

— Почему ты не разбудила меня раньше?

Мама проследила за её движениями.

— Зачем? — прозвучало спокойно и будто с улыбкой.

«Зачем»? Рита рывком стянула через голову сорочку и нырнула в джемпер.

— В смысле «зачем»? — вынырнув из горловины, она удивлённо уставилась на мать.

Та всё так же безмятежно повела плечом.

— Я накрыла на стол, Мэттью почти закончил с твоим отцом, — губы тронула невесомая улыбка. — Тебя незачем было будить, ты бы сновала из угла в угол, не зная, куда приткнуться.

Отличное объяснение. Рита сорвала с кровати джинсы и начала влезать в штанины, чуть не запутавшись на ходу.

— Я думала, что буду нужна для… чего-нибудь, — пробормотала она, застёгивая молнию.

А как же последние часы с семьей и всё такое? Мать это не беспокоит? Продолжая сидеть на кровати, та опустила взгляд и задумчиво прочертила пальцем узор на тунике.

— Мы вчера всё собрали, ты могла поспать подольше, — тихо отозвалась она. — Мы выспимся в самолёте, а у тебя целый день впереди, дел, наверное, много…

— Нет у меня никаких дел. Я приеду и так же лягу спать.

— Ну… — улыбка Дивьи начала угасать. — Ты такая хорошенькая, когда спишь. Как в детстве…

Улыбка потухла окончательно, голос сорвался. Узор на тунике всё никак не заканчивался, его можно вечно обводить по швам туда и назад. Рита и сама хорошо это умеет, когда не знает, как себя вести и что говорить. Мама не знает, что сказать? Рита сделала небольшой шаг к кровати. Потом еще один.

— Эй, ты чего? — негромко проговорила она.

Дивья вскинула голову. Её большие карие глаза потерянно посмотрели на Риту. Подозрительно блестящие.

— Всё хорошо, — мама попыталась растянуть губы в улыбке, но они вдруг задрожали. — Просто я тут задумалась… Время так быстро пробежало: вжух, и уже нужно улетать! Когда еще мы сможем тебя навестить… — голос снова сорвался. Она снова опустила голову, но не успела до того, как по щеке побежала тонкая мокрая дорожка.

Вот же чёрт! Сердце Риты ухнуло вниз.

— Ма-а-ам… — она подступила еще ближе.

Мама тихо шмыгнула носом и продолжила ковырять шов.

О нет-нет-нет… Только не это. Только не слёзы! Что с ними нужно делать? Рита медленно опустилась рядом, зажала ладони между коленей.

— Ну ты что? — она осторожно подтолкнула плечо Дивьи своим. — Майрон дал мне отпуск, я прилечу через несколько недель. Завтра же займусь документами, и, если там ничего не просрочено, скоро приеду.

Мама снова шмыгнула носом, рывком отёрла слезу.

— Правда? — её профиль повернулся, в глазах застыл вопрос.

Странный вопрос. Будто Рита никогда не летала в Индию. Она недоверчиво вскинула брови.

— Я ведь каждый год прилетаю.

— Ты пять лет не появлялась… — фраза осталась незаконченной и перешла в тихое завывание.

Это конец. Апокалипсис. Рита оглушенно уставилась на мать. Она правда это сказала? Пять лет не появлялась, серьёзно? Нашла, что вспомнить!

— Вы не снимали трубку и не отвечали на е-мэйлы, — только и смогла выдавить она.

Дивья отёрла лицо двумя руками и отмахнулась. Слёзы с ладоней разлетелись в стороны.

— Могла собрать вещи и явиться сама! — надломленным голосом заявила она. — У тебя же характер! На что он тебе дан?

Рита не подготовилась к этому разговору. Никто её не предупредил. Нужно пойти умыться, позавтракать и ехать в аэропорт. Всё расписано по минутам. Так какого чёрта сейчас происходит? Этот разговор взялся из воздуха и обрушился на голову, как ветхий потолок.

Она отвернулась, уставилась в стену перед собой. Сколько она выплакала за те годы? Проклинала себя за то, что не вышла замуж за мальчика из касты, которого видела только на фотографиях и мельком в короткие визиты домой на каникулах. Рыдала столько, что потом сутки ходила полуслепая, с размытой картинкой перед глазами. Потом снова рыдала и снова слепла. И теперь она виновата даже в этом?

Мама рядом шмыгнула носом, напомнив о себе. Рита моргнула. Из мокрых глаз синхронно покатились две слезы.

О, ну замечательно.

— У вас тоже характеры, — наконец, пробормотала она.

Боковое зрение уловило, как Дивья повернулась.

— Но твой самый сильный, ты должна была приехать! — заявила она. — Они все там охали и ахали надо мной, все твои тётки! Семья Сунила проклинала нас, требовала притащить тебя домой за волосы, а Виджай закрылся в кабинете и двое суток напивался. Вылез на третьи, почерневший, злой, одежда болтается… — рука в фиолетовом рукаве многозначительно указала на стену и тут же упала на колено. — Ты должна была приехать. Поорала бы, разогнала всех этих воющих куриц, а его вытащила за волосы. А ты не приехала, — голос опять задрожал и перешел в вой. — И всё-ё-ё…

И она по-настоящему разрыдалась. Уронила лицо в ладони, плечи крупно затряслись вместе с косой, лежащей на них. Рита потеряла дар речи. Абсолютно. Отбило напрочь. Она никогда не видела, чтобы мать так рыдала. Та всегда была весёлой, улыбчивой, но в то же время колкой и строгой. Даже когда отец не вышел из больницы на своих ногах, она приняла это стоически. Всю эту неделю в Лондоне сохраняла оптимизм, затыкала ворчание, сглаживала конфликты. А сейчас… сейчас вдруг развалилась на куски.

И с этим нужно что-то делать.

Рита отмерла. Схватила мать за плечи, притянула к себе, и та легко позволила себе упасть. Рита уложила её голову себе на плечо, подбородок уперся в начавшую седеть макушку, а ладонь машинально начала выписывать круги на трясущейся спине. Очередная пара слёз покатилась из глаз. Прекрасное утро… И ведь ничего вчера не предвещало такого поворота. Рита настроилась на спокойное прощание, может быть, даже немного прохладное. Да, за эту неделю в отношениях с родителями наметилось потепление, но ледники не тают так быстро, и до тепла нужно было еще идти и идти. И Рита была готова идти.

И вот сейчас мама рыдает в её объятиях, будто именно она была обиженным ребенком всё это время. Будто это её вычеркнули из семьи, а не она сама так поступила. Как Рита должна была приехать? Просто заявиться на порог, в тот хаос, который посеяла? Ну конечно! И её пинком выставили бы на улицу, как безродного котёнка!

Потому что она сама всё разрушила.

Никто не принуждал её соглашаться на брак с Сунилом, она согласилась сама. Обычно у молодых людей, которых сватают, есть выбор. Они могут понравиться друг другу или не понравиться, и тогда поиски продолжаются, но у Риты не было возможности познакомиться с мальчиком как следует. Она просто согласилась на замужество. Чтобы от неё отстали, чтобы разрешили уехать и учиться…

А потом передумала. Ей слишком сильно понравился Лондон и европейские парни.

Но было уже поздно, помолвка состоялась, машина заработала.

Она понимала, как сильно всех подставит её решение. И приняла последствия. А сейчас оказалось, что принимать их было не обязательно? Можно было явиться домой и «поорать, разогнать воющих куриц»? Серьёзно? Вот так просто?! Всех этих лет холодного молчания можно было избежать так легко?

Дивья в её руках начала немного затихать. Рита чуть поёрзала подбородком по седеющей макушке: волосы стали влажными от попавших на них слёз. Слёз самой Риты. Всё это время она беззвучно плакала, но не обращала внимания. Каким-то образом всё вдруг стало неважно. В ледник прилетел удар ледокола и разбил его на мелкие осколки.

Где-то неподалёку стал раздаваться чуть различимый звук, издаваемый колёсами по деревянному полу. Сейчас их маленький потоп будет обнаружен… Да ну и пусть. Рита не разомкнула руки, мама не попыталась вырваться. Только рыдания уже прекратились. От них остались редкие всхлипывания и шмыганья носом.

Дверь бесцеремонно распахнули, в проём въехало кресло.

— Мы идём есть или нет? — нарушило идиллию громкое рявканье.

Но тут же оборвалось. Между дверью и кроватью повисла секундная пауза. И…

— Дивья-я-я… — устало протянул отец.

Рита чуть повернула голову, взглянула на проём. Виджай устало и обреченно смотрел на их сплетённые фигуры. За его спиной стоял Мэтт. Он ночевал здесь. Он тоже видит то, что видит. Хуже быть не могло? Вот, стало.

Всё еще молча глядя на жену, отец проехал чуть вперед.

— Ты обещала, что не будешь, — ворчливо прокаркал он.

Та подняла голову с плеча Риты и начала медленно высвобождаться из объятий.

— Да знаю я, — она резко вытерла лицо рукавом. — Я уже всё. Не удержалась.

Острый отцовский взгляд перешел к лицу дочери.

— Ты что, тоже ревешь?

Рита снова отвернулась, посмотрела в потолок, пытаясь высушить слёзы в глазах.

— Нет.

— Да.

Чёрт… Это же бесполезно.

— Да, — выронила она, впервые шмыгнула носом и тоже вытерла щеки рукавом джемпера.

Что тут скрывать? Отрицать очевидное не имеет смысла. Отец вздохнул, закатил глаза и начал разворачивать кресло.

— Бабы… — пространно простонал он. — Пойдём, Мэтт, сделаем им кофе. Заканчивайте, — обернулся он уже в дверях.

Он сделает кофе? Он? Сам? Хотя… выглядит ли это таким уж странным после маминого признания? Рита вскочила с кровати, еще раз отёрла глаза и двинулась к выходу.

— Я… Мне нужно в ванную, — бросила она на ходу. — Начинайте завтракать без меня.

Нужно срочно вернуть себе лицо. Сидеть в таком виде за одним столом нельзя. Это их последнее утро перед очередной разлукой, пусть оно запомнится хорошим. Однако, уже пройдя мимо кресла, Рита круто развернулась на пятках. Наклонилась, порывисто обняла отца за плечи и поцеловала в висок. И, больше ни на кого не глядя, вышла из спальни и полетела в ванную.

Возможно, с плачем вылились остатки сдержанности, но в нём же растворился тяжелый ком, лежащий на душе уже очень давно. Почему они не поговорили раньше? Не тогда, когда Рита не вернулась в Индию, но ведь это можно было сделать позже. Хотя бы после аварии. Вот точно так же сесть и выплакать всё, что накопилось. Но они все зачем-то делали вид, что всё нормально, когда нормально не было.

Рита добежала до ванной, влетела внутрь и закрыла дверь. Открыла воду, набрала в ладони и упала в них лицом. Тело передернуло от холода. Но так и надо, чтобы сбросить всё, что навалилось, перезагрузиться, освободить мысли. Она снова выпрямилась, заглянула в зеркало. Красные глаза, начавший опухать нос. Женщина-мечта. Рита запустила ладони в волосы и прочесала их пальцами, оставляя мокрые дорожки.

Папа сделает ей кофе. Последний раз он делал ей кофе лет шестнадцать назад. Это так же важно, как и мамины слёзы. Что-то случилось этой ночью. Возможно, в то время, когда Мэтт кружил Риту в танце, а она не могла себя заставить вырваться и отступить, в тихой квартире происходила магия, которую никто не заметил…