Глава 16

Мира

Наволочка была мокрой от слез, горло терзала обида. Я вцепилась зубами в подушку и порвала ее, раскидав перья во все стороны. Поймала свое отражение в зеркале на стене и зарычала.

Вот я курица – Аньке такое наговорила!

Но кто знал, что Алрик ее истинный? Я не соврала бы ей с туфлей, и всего этого недопонимания не было.

У-у-у!

Я зарылась в перья, нос защекотало, и я громко чихнула. Из глаз снова полились слезы.

Не могла меня остановить, когда я про Ваньку говорила? Почему не так меня поняла? А я же такое наговорила, что половину вспомнить стыдно.

На что пошла с Ваней, не жалею. За свое надо бороться до конца. Если он не возьмет ответственность, созову всех глав за проступок с несовершеннолетней. Закон сверхов на этот счет строг и будет полностью на моей стороне.

А Анька…

Ну не знала же я. Не знала. Если Алрик не найдет ее, что мне тогда делать? Что, если она действительно меня послушает и пропадет на пару лет?

Подбородок затрясся, зубы застучали друг о друга от страха.

Когда говорила все это, думала только о Ване, но после разговора с главой и Алриком стало безумно стыдно. Не задумывалась никогда, что могу действительно ее потерять, а теперь страшно.

Вдруг Алрик ее найдет, но Анька так обидится на меня, что не захочет вернуться? Она же теперь с истинным, зачем ей непутевая я? Почему я сначала делаю, а потом думаю?

Громко всхлипнула последний раз, вытерла слезы со щек и плотно сжала зубы. Я что, размазня какая-то? Смогу исправить все, что натворила, иначе не буду Мирой!

Когда Алрик пришел в поисках Ани, он Ваню чуть не убил. Спасло только то, что Ваня не сильно пах сестрой. Это и меня, и волка успокоило немного. Я в тот день много чего подслушала. И про прошлое, что раскопал волк, и про символ рода, и про Дэвида. А еще узнала, что Ваня ездил с Аней на территорию нашего с сестрой родного клана и между ними, слава медвежьему богу, ничего не было.

А я так на Аньку рыкнула, когда она за вещами Мишани пришла, что самой вспомнить страшно. Подумала, что она меня предала, а тут вон оно как.

Мало мне отдать туфли было. Алрик обещал, что все объяснит Ане, но я сомневалась. Я должна как-то загладить вину, чтобы сестра меня простила.

Анька в берлоге и мой телефон оставила, и карту, с которой ни копейки не потратила. Гордячка! Может и не вернуться, обидеться на меня…

Я сложила руки на груди, взвешивая про себя, что же делать: ждать ее решения и посмотреть, считает ли она до сих пор меня своей сестрой, или же самой попытаться что-то сделать? Но что я могу?

Что там Алрик сказал? Что Дэвид сын Ларса и что он знаком с ним с детства. Что его люди нарыли, что Дэвид связан не только с исчезновением нашего с сестрой клана, но и с гибелью родителей самого Алрика. А еще Влад упомянул о том, что Аня в образе Мишани всегда подписывается символом рода волка, но такой же символ, только зеркальный, у этого Дэвида.

А что, если я заведу аккаунт Мишани с работами и попрошусь к Дэвиду в друзья в соцсети? Что он скажет? Точно не пройдет мимо символа. Тем более если я отражу работы зеркально!

Я выманю его из укрытия, и тогда меня все простят. И прислушаются ко мне больше, если Ваня заартачится. Все главы меня уважать будут.

***

Альбина

– Елы-палы! – вырвалось у меня, и я посмотрела на медоедку.

– Это моя фраза. – Аленка посмотрела на меня, лежа на кушетке, а потом скосила взгляд на монитор. – Что там, елы-палы? Не молчи!

– Альбин… – Макс, глава лис, тут же сжал руку любимой с другой стороны и очень серьезно обратился ко мне: – Если ты увидела что-то не очень хорошее, не будем спешить с выводами.

Вот я перепугала ребят.

– Все в порядке с вашими малышами, выдыхайте.

– Тогда к чему «елы-палы», блин, елы-палы? – Аленка разнервничалась так, что пузо заходило ходуном от ударов детей в животе.

Как непрофессионально с моей стороны было, и это при моем-то опыте!

– Простите, что испугала. Просто есть новости. Жителей в животе не двое, – осторожно поведала я, еще раз убедившись в этом при помощи УЗИ.

Медоедка побледнела, вцепилась в руку мужу и зажмурилась:

– Руби с плеча. Сколько их там? Десять?

– Нет, – улыбнулась я.

Аленка кивнула, но все еще не открывала глаза. Я услышала, как она процеживала сквозь зубы:

– Это же песцы дико плодовиты, какого хрена попала я, а не Кира…

Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку и придавить смешок плечом. Была у меня догадка, почему судьба дает Аленке столько малышей, – чтобы дурью не страдала, а всю свою неуемную энергию на дело тратила. Конечно же, я промолчала и ни слова не сказала вслух. Посмотрела на Макса, который до сих пор ждал ответа уже с расслабленной улыбкой.

Вот мужик, уважаю. Сколько бы ни было детей, уверена, справится. И с мелкотой, и с женой, и с кланом. Растет в моральном плане глава лис, ответственность ему к лицу.

– Четверо. – Я показала на экране сердечко каждого, а потом залюбовалась тем, с какой нежностью пара посмотрела сначала на монитор, а потом друг на друга.

Сколько бы Аленка ни кричала, как ей тяжело и покуда ей такая участь, она счастлива там, где находится. Я с грустной улыбкой попрощалась с ребятами, чувствуя невероятное желание проветриться. Накинула джинсовку и вышла через ворота в поздний вечер.

– Осторожней там, – крикнул Тень. Наемник лежал на крыше граничащего с забором строения.

Я остановилась. Если бы существовала реальная опасность, Тень никогда бы не выпустил меня. Однако он предупредил, а наемник ничего не делает просто так.

Неужели Леон снова посмел показать нос? Ведь только вчера с Алриком заявился и чуть хвоста не лишился.

Я в нерешительности качнулась назад, а потом подумала: «Какого лешего я даю этому придурку портить себе жизнь?»

Что мне теперь, не выйти из-за него? Не гулять? Вот еще.

Я задрала подбородок повыше и пошла вперед, то и дело посматривая по сторонам. Клан гибридов нашел себе пристанище в бывшей промзоне, недалеко лес. Воздух тут давно был чистым, но сейчас я не чувствовала ничего, кроме запаха тревоги. Но время шло, я гуляла, а ко мне так никто и не вышел.

Почувствовала себя полной дурой. Разочарование скрутило душу в узел. Я слышала, даже Алрик поехал за своей любимой в Швецию, и уверена, что у них уже все прекрасно. Нашел истинную и предается любви.

– Альбин! – позади раздался тихий голос Севы, и я подпрыгнула на месте. Он тут же поспешил извиниться: – Прости, не хотел тебя напугать. Буду топать громче, подходя.

– Ничего, это я задумалась. Я же среди вас уже сколько живу, знаю, что вы ходите тише кошек.

Сева пошел рядом, запихнув руки в карманы, будто боялся, что даст им волю. Поглядывал то на яркую луну, то на меня и едва сдерживал довольную улыбку.

Хороший он. Доволен, что я просто рядом. Как жалко, что я к нему ничего не чувствую.

– Ты меня избегаешь, – вдруг сказал он. – Это из-за кошака?

Мне повезло, что я не сбилась с шага и даже дыханием не показала, как меня взволновал вопрос. Все же жизнь среди сверхов прокачала мой самоконтроль до высшего уровня.

– Я? Нет, что ты. Работы много. Похоже, у вас гон в одно время начинается, потому что сейчас у гибридов столько беременных, что у меня не хватает папок в картотеке. Даже чету лис сегодня смогла записать только на поздний вечер, только-только закончила и вышла проветриться перед сном.

– Что бы без тебя делал клан? Ты для нас незаменима. – Сева поймал мою ладонь и сжал, а я, хоть и хвалила себя за самообладание, все-таки дернула рукой, что не укрылось от оборотня.

Сева остановился и повернулся ко мне, так и держа мою кисть. Его слова были искренними – я чувствовала это, видела по глазам. Он действительно так думал.

А я покосилась на густую растительность рядом и подумала: «Слышит ли Леон комплименты в мой адрес? Дошло ли до него, что я для кого-то действительно ценна?»

Я покачала головой, ненавидя себя за слабость. Ну почему я думаю об этом? Зачем? Хочу утереть нос этому придурку? Отомстить за чисто женскую обиду?

– Альбин, я знаю, что ты девушка серьезная…

Девушка! Леон, ты это слышишь? Сева тоже младше меня, но называет девушкой!

Я посмотрела в глаза гибриду. Что-то он больно сосредоточенно на меня смотрит.

– …Все кланы ценят твои медицинские навыки, многие в неоплатном долгу перед тобой. Ты сильная девушка, к которой я бы не посмел подойти, если бы не имел серьезных намерений. Мне никакой бешеный кот не преграда. Обещаю, что защищу тебя от него. Только одно твое слово – и он не подойдет к тебе.

Хрустнула ветка, а Сева даже не дернулся. Если присутствие кого-то услышала даже я, то сверх и подавно, а все равно даже ухом не повел. Значит, знает, кто там. Судя по его словам – Леон.

Я благодарно посмотрела на гибрида. Он мстил за меня по-своему.

– Я не боюсь кошек.

Тут кусты раздвинулись, и вальяжной походкой бесшумно вышел Леон.

– Ага, гибрид, она жеребцов любит. У нее вся квартира раньше в лошадях была. А в тебе ни одной половины от коня, вот неудача.

И посмотрел на наши с Севой до сих пор соединенные руки так, будто был готов впиться в них клыками.

Сева дернулся в сторону леопарда, словно бойцовый пес при виде врага, и я вцепилась в его руку. Когда гибрид вопросительно посмотрел на меня, едва качнула головой, безмолвно прося: не надо связываться с Леоном.

– Завела себе цепного пса. Послушный парень. – Леопард будто действительно имел девять жизней, шаг за шагом приближался к нам.

Нижняя челюсть Севы словно окаменела, шея вздулась венами. Судя по взгляду, которым он смотрел на Леона, я была единственной, кто сдерживал гибрида, прежде чем он кинется перегрызть сопернику горло.

Самое ужасное для врача – чтобы кто-то пострадал по его вине. Я не хотела драки, хотя понимала, что выпустить пар в схватке – для сверхов обычное дело. До дрожи боялась, что у Леона в рукаве какая-то инъекция, а если нет, то Сева размажет его в лепешку.

Однажды я уже загнала Леона надолго в шкуру животного, но убить не смогла бы. От одной мысли липкий пот ужаса тек по позвоночнику.

Несмотря на все мучения, что принес леопард, я не желала его смерти и до сих пор переживала за него до дрожи.

– Пошли. – Я потянула Севу за рукав.

– Гибрид, не трать время. Люди псов редко берут в кровать, а вот котов – с удовольствием. Мы так с ней кувыркаемся, что она потом годами забыть не может. Бесполезно, оставь свои…

Сева бросился на него с рыком, на ходу уже в зверином виде сбивая Леона в кусты.

Я вскрикнула, закусила палец и попыталась уверить себя, что для мужчин-оборотней нет ничего обычней схватки. Что регенерация поможет им быстро восстановиться. Что все быстро закончится.

Но звуки схватки были крайне необычными. Я слышала только зверя Севы, ни одного рычания дикого кота.

– Сева, стой! – Я бросилась в кусты.

Леон лежал в человеческом виде, а сверху его терзал серый зверь. Леопард не сопротивлялся, позволяя себя рвать.

– Стой! – Я обхватила гибрида за шею и потянула назад. – Он же не сопротивляется! Стой!

Кажется, я докричалась до Севы – он остановился.

Я встретилась глазами с Леоном и прошептала:

– Ты сумасшедший придурок!

Он был весь в крови, в рваных ранах, а глаза сощурил, словно на солнышке грелся. А потом вдруг закрыл глаза, голова резко завалилась набок.

Я оттянула гибрида подальше, упала на колени рядом с Леоном и достала телефон, чтобы осмотреть раны. Почему кровь хлещет? Почему не срабатывает регенерация?

– Что ты с собой сделал, дурак? Заблокировал регенерацию? Совсем с ума сошел?

Но Леон валялся без сознания.

Его расчет удался – через пять минут он уже лежал на кушетке у меня в кабинете, пока я дрожащими руками готовила операционную. Меня всю колотило.

– Тень, переоденься в стерильное и будь в операционной на страже. – Дима, глава гибридов, стоял у двери и отдавал приказы. – Остальных расставлю снаружи. Все мы с вами знаем, что из себя представляет Леон, так что будьте наготове.

Инструменты, которые я доставала после санитарной обработки, звенели в руках.

– Альбин, – окрикнул меня Дима, и я вся сжалась, боясь, что он скажет: «Пациент больше не дышит». Леон потерял очень много крови, такое было возможно, а первым, кто бы это понял, был бы глава.

– Да?

– Ты же понимаешь, что это все спланированная акция? Этот урод все продумал, даже со своей регенерацией что-то сделал, чтобы попасть сюда.

Я кивнула, продолжая готовиться.

Тень вошел в халате, шапочке и маске, остановился напротив. В его глазах я увидела сочувствие, но слова были жесткими:

– Соглашусь с главой. И он вряд ли это сделал ради тебя. Скорее всего, у него снова свой расчет. С Алриком зайти не получилось, попробовал другой способ.

– Я знаю. – Мой голос звучал, словно я простудилась, – сел. Я откашлялась, приказала самой себе быстро взять себя в руки и скомандовала: – Всем посторонним выйти. Тень, чтобы ни звука. Завози пациента, я готова.

***

Мира

– Я слышал, что ты мелкий.

Дэвид шел за мной по пятам, а я пыталась побороть желание прыгнуть на него медведицей прямо сейчас. Жутко неприятный тип, мне сразу не понравился. Но еще рано. Надо чуть-чуть подождать, завести его в ловушку и потом наслаждаться триумфом.

– Вырос, – пробасила я.

Хорошо, что сверхи растут до двадцати пяти и рывками, такое вполне могло быть.

Я завела Дэвида на территорию заброшенного завода, где должна была якобы показать работы, которые Мишаня не показывал никому. Здесь и правда Анька тренировала свой навык, поэтому, как только Дэвид увидел на одной из стен миниатюру с подписью, былая настороженность слетела с него, как широкополая шляпа на ветру. Однако он продолжал опасливо крутить головой по сторонам и принюхиваться. Пес! Даром что волк.

Как я и ожидала, Дэвид написал мне, стоило только отправить ему заявку в друзья. Сказал, что хочет, чтобы я расписала ему арт-центр, и даже пригласил посмотреть площадку. Но я что, дура, что ли, туда ехать? Это он попадет в мою ловушку, а не я в его!

Конечно, он подозревал меня. Но я умная – никого не взяла с собой, чтобы не испортить план.

– Такие интересные работы. Атмосферные, полные жизни, – лил воду в уши Дэвид, глядя на первые Анькины попытки рисовать граффити, а я не могла перестать нервничать от ощущения неприятеля за спиной.

Я остановилась, чуть отступила, пропуская его вперед – якобы любоваться работами. Сцепила руки за спиной в замок, чувствуя, как прорываются когти и царапают кожу.

Кап-кап-кап – моя кровь с поцарапанных от нервов рук капала на пыльный наливной пол.

Я прижала рану к одежде, с испугом посмотрев на Дэвида: услышал или нет? Похоже, не обратил внимания, что очень странно. Вместо этого он спросил, глядя в нижний правый угол рисунка:

– А откуда взялась такая оригинальная авторская подпись? Похожа на руну.

Вот что он такой болтливый? Нам еще метров пятьдесят до ловушки. Проходи же быстрее!

Я понимала, что у меня будет только одна попытка. Вот там дальше под картоном шахта. Именно туда мне и надо загнать этого волчару. Еще пять работ по стене – и он будет молить о пощаде.

Дэвид остановился и посмотрел на меня в ожидании ответа.

– Просто придумал как-то ночью. Нужно же чем-то выделяться.

– Выделяться… – тихо повторил Дэвид и подошел к следующему рисунку. Он снова смотрел на подпись, а не на картину, и я еле удерживала себя, чтобы не протаранить его и протолкать до дыры. Все в клане говорили, что я очень сильная. У меня может получиться.

– Знаешь, что у этого знака есть смысл?

Я посмотрела Дэвиду между лопаток, понимая, что мой голос легко может сорваться от эмоций. Мое молчание было расценено как желание продолжения, и оборотень медленно повернулся ко мне. Посмотрел прямо в глаза:

– Мой знак рода выглядит зеркально.

И пошел к следующей Анькиной работе.

Гад, договори! Что дальше?

– Да? – спросила я, надеясь, что он продолжит.

Неплохо, если бы он рассказал все это, сидя в шахте.

Дэвид вдруг взял валяющуюся палку, наклонился и нарисовал на полу очень похожую каракулю:

– Вот такая.

Отбросил палку в сторону с такой силой, что она долетела до противоположной стены и разлетелась на щепки.

Может, и не дотолкаю. Сильный он, зверюга.

Дэвид подошел к следующей работе, до шахты оставалось каких-то метров десять. Рискнуть? Нет, пока все идет неплохо.

Я перевела взгляд на Дэвида, увидела, что он рассматривает меня, а не рисунок, и сглотнула.

– Какой краской рисуешь?

Я не знала ни фирму, ни вид.

– Из баллончика.

– Явно не кистью, Пикассо. – Слова Дэвида прозвучали так насмешливо, что я внутри загорелась яростью, как спичка. Хорошо, что я воспользовалась спреем, который скрывает запахи, иначе бы давно сдала себя терпким запахом адреналина.

К моему облегчению, дальше расспрашивать он не стал, пошел вдоль стены медленно, едва волоча ноги.

Ну же, еще чуть-чуть. Как же хочется придать ему ускорения!

– Знаешь, что эта родовая подпись была дарована нам сейдом?

– Сейдом?

– Шведским шаманом. Отец рассказывал, что я маленьким много болел, вот нам и даровали этот знак. – Дэвид повернулся ко мне, вдруг резко схватил за шею и поднял над землей. Сжал так, что я почувствовала огонь в горле, а сама голова будто вот-вот отвалится. Даже слова не могла сказать – только царапать его руки когтями.

– Сейд сказал, что я выживу, только если возьму силу подходящих волка и медведицы. Один волк уже считает, что зеркальная руна – его родовая подпись. А вот медведи народ упрямый, с ними не получилось договориться. Но мы нашли другой способ. А теперь скажи: в какой бочке ты была – в пивной или медовой?

Я в ужасе выпучила глаза. Казалось, от удушья они вот-вот вылезут из орбит. Пыталась обернуться, но не получалось – только когти царапали руки врагу да тело болталось над землей.

Он что, правда высасывает из меня силу? Разве бывает такая дичь?

Перед глазами уже летали мушки. Я собрала последние силы в кулак, раскачалась и как следует лягнула подонка в живот.

Наконец-то воздух!

Я шлепнулась на бок на пол, с сипом втягивая воздух.

Дэвид схватил меня за волосы, судя по движению, хотел протащить по полу, но в его руках остался лишь парик.

– А я-то думал, почему не до конца окреп. В твоей жизни дело. Ты живешь! Но я быстро это исправлю.

Где моя вера в себя? Я же сильная, очень-очень. Почему не могу призвать зверя? Почему в голове постоянно крутятся его слова, что он забрал силу. Я же оборачивалась все эти годы.

Может, это снова подростковый скачок? Иногда бывает, что зверь прорывается в спокойной обстановке, иногда – что вообще не дозовешься, именно поэтому всех подростков обучают контролю над зверем. Но у меня с этим вообще никогда не было проблем – я так считаю. Давно забросила занятия.

Зря, да? Похоже, это оно. Или шаманская руна? Может, он ее там на полу начертил, вот мне и плохо.

Дэвид не дал мне встать, свалил с ног подсечкой.

Со мной никогда так не обращались. Больно, обидно, жалко себя безумно. Нет, я не могу так умереть, я же молода.

– Вас тогда было двое. Вторая хоть на том свете? Или…

Дэвид замолчал, а у меня от страха чуть дух из тела не вылетел.

Он про Аньку!

Оборотень присел на корточки рядом, заглядывая мне в глаза.

– Это же твоя сестра все нарисовала? Мишаня меньше ростом, знает толк в красках, а ты только про баллончики болтать и можешь… Тоже не умерла, но не особо выросла, да? Все совпадает. А вот ты вымахала будь здоров, печать тебя не особо взяла. Как и говорил шаман, одна из вас.

У Дэвида стало такое довольное лицо, что мне стало безумно страшно за Аньку.

– Она мертва! – крикнула я.

Медвежий бог, пусть сестра затаит на меня смертельную обиду и больше никогда не вернется. Пусть сменит имя и фамилию, никогда не приезжает сюда. Пожалуйста!

Еще до упоминания сестры я думала, что готова пойти на все, лишь бы сейчас выжить. Но Анька… Я не могу ее потерять!

Дэвид сказал, что на меня не легла печать. Только одна из нас. Значит, дело в моей уверенности в себе! Я засомневалась в звере!

Враг схватил меня за ногу так, будто я была куклой, и потащил к прикрытой шахте. Похоже, он как-то понял мой план!

Я заскребла когтями по полу, зажмурилась, призывая зверя. Я верю, верю, верю! Я сильная, могучая, могу защитить себя.

Мой зверь не отзывался.

Было страшно до дрожи, но не за себя. За Аньку. Я была так неправа, сама же открыла наше существование смертельному врагу. Я только и делаю, что косячу!

Из глаз полились слезы, отчаяние затопило по самую макушку. Умом я понимала, что так делаю только хуже, что зверь на трусость не отзовется, но ничего не могла с собой поделать. Анька как-то говорила, что иногда думает, что разговаривает не со мной, а с моими эмоциями. Что так еще будет несколько лет, а потом я стану нормальным сверхом, с которым можно поговорить. Я тогда жутко обижалась, а теперь поняла смысл ее слов. Эмоции управляли мной, а не я ими. И сейчас если я не справлюсь, то умру.

Дэвид как раз дошел до шахты, откинул рукой картон в сторону и посмотрел вниз.

– И все? Никаких пик внизу? Никакой кислоты? Не, так ты там не умрешь. Вдруг у твоей медведицы попа большая, застрянешь еще на полпути.

Я в шоке посмотрела на Дэвида. Он находит время для юмора? Зато благодаря такому контрасту мои слезы мгновенно высохли, и я воспользовалась этим переключением эмоций. Закрыла глаза, отбросила все чувства в сторону и уверенно призвала зверя.