Глава 15

Аня

Рейс Москва – Стокгольм

Несмотря на то что ряд пассажирских сидений сиротливо пустовал, ящик над головой хмуро продемонстрировал, что места для моего рюкзака внутри нет.  Пришлось попотеть так, что парик съехал, прежде чем я втиснула свою ручную кладь между чужой поклажей и сумкой с ноутбуком. Поправив образ Мишани, я села на свое место к окну и опустила шторку иллюминатора.

Уши горели так, будто под мочками держали по огоньку свечи, а на душе было гадко. Я совершенно не понимала, почему Мира, увидев меня в клане с Ваней, посмотрела так, будто я ее предала, и бросилась прочь в слезах.

Неужели она в ближайшее время меня даже мельком не хотела видеть?

Я закрыла глаза, обняла себя руками и склонила голову к плечу. Нос чесался от запаха духов, соков и человеческого пота – самолет заполнялся пассажирами. Я уткнула нос в плечо, чтобы оградить себя от посторонних запахов.

Кто-то сел рядом так бесшумно, что я поняла – засыпаю.

Я проспала взлет, но проснулась на воздушных ямах. Когда самолет внезапно рухнул вниз, я резко открыла глаза и сразу забыла про качку.

Нет, привидится же такое!

Голубые, словно столичное небо, глаза, светлые волосы, довольная ухмылка. Алрик склонил ко мне голову, а я лежала на его коленях.

– Привет, Мишаня! Думал, ты продрыхнешь весь аттракцион.

Улыбнулся хищно, а у самого рука поверх меня лежит и давит.

Сердце рухнуло в носки с лягушками и забилось там у самой дальней, в мысочке, квакушки.

Не может быть. Это мне снится.

– Повторяю: займите свои места и пристегните ремни, – сердито сказала стюардесса так, будто повторила это уже в двадцатый раз.

– Шею свело! – Я схватилась за затылок, боль парализовала мышцы, и я выпучила глаза на Алрика.

Он живой? Настоящий?

Кряхтя, как старушка, я поднялась и вжалась в сиденье своего кресла. Скосила глаза в сторону Алрика, ощущая в голове пустоту. Кажется, если сейчас дунуть мне в ухо, то ветерок вылетит из другого уха.

Что?! Как так? Алрик рядом?

– Мишань, рад тебя видеть! Ты куда тогда делся после ужина? И телефон недоступен.

Я медленно повернула голову к волку. Он серьезно? По выражению лица не поймешь.

– Ты тоже в Швецию? Какими судьбами? А, точно, наверное, у тебя конкурс или выставка твоих работ. Мне Влад показывал, чем ты увлекаешься.

Мне казалось, что вся кровь отлила в ноги, поэтому голова отказывалась думать. Не было ни одной версии, почему Алрик сидит на соседнем сиденье.

И тут вдруг его рука взметнулась и со шлепком опустилась мне на колено. Пальцы сжали коленную чашечку, а оборотень довольно улыбнулся:

– Теперь моя очередь прокатить тебя по местным пабам. Знаю, как ты любишь пиво. Угощу тебя кое-чем особенным!

И убрал руку, а меня там будто заклеймили только что – кожа горела огнем.

Клянусь, если бы не десять тысяч метров над землей, я просочилась бы через иллюминатор!

***

– Отель?

Я посмотрела вслед желтому такси, прикидывая, что еще смогу его догнать и с размаху плюхнуться на багажник.

Передо мной степенно и спокойно, как умудренный опытом старец, расположилось трехэтажное здание с мансардой. Без вычурной отделки, оно смотрело на мир окнами прошлого, зазывая к себе гостей изящными цветочными горшками на подоконниках, духом старого города и скромной вывеской.

Мимо нас, чуть не налетев на Алрика, пробежала внутрь хихикающая парочка, то и дело обменивавшаяся жаркими поцелуями.

– Идем, не съем я тебя. – Алрик махнул головой в сторону входа. На губах улыбка, а у самого мышцы на шее выступили от напряжения, будто он прочитал мои мысли насчет лихой поездки на багажнике такси.

Не съест? Еще как съест! Если не он меня, так я его. Если не надкушу, то точно пооблизываю.

Ой, ну и гадости же в голову лезут рядом с ним. Нет, надо сматываться. По дороге сюда он ни словом, ни делом не показал, что знает о моем девичьем секрете, так что надо пользоваться возможностью разойтись миром.

– Да я же по делу приехал. Спешу!

– Я тебе должен. Не помнишь? – Алрик вдруг схватил меня за руку и потащил внутрь.

Я не помнила ни о каком долге, но разве он слушал? Потянул меня через фойе отеля, мимо стойки регистрации и прямо в… куда?

– Паб?

– А ты что думал? Что я тебя в номер потащу? – Алрик отпустил мое запястье, но вместо этого положил свою лапищу мне на плечо, приобнимая. Следующие его слова защекотали мне ухо: – Сначала ты должен оценить напитки моей родины.

– Сначала? А что потом? – вырвалось у меня, пришлось прикусить язык, чтобы не ляпнуть что-то еще.

Взгляд Алрика остановился на моих губах. Его рука не жала плечо, но почему-то создавалось ощущение, что если я попробую дернуться, то пальцы тут же сожмутся.

– Не ешь много копченостей, а то губы опять опухнут.

– Нестрашно. Я люблю пикантное.

Брови Алрика дернулись, взгляд переместился с губ, он посмотрел мне прямо в глаза.

– Если губы опять опухнут, потеряешь чувствительность.

– И что?

Зачем я это спросила? Ну зачем? И так мозги раком, потому что он близко, зачем я нарываюсь? Почему сердце радостно скачет от возможности быть рядом? Почему не думаю о сестре?

Да. Мира. Нужно думать о ней.

– Потому что если ты потеряешь чувствительность, то не сможешь насладиться сегодняшним вечером по полной.

Горячий шепот вызвал дрожь, и я влетела в паб, чувствуя, как горит лицо.

Предательница. Я чертова предательница! Мозги превращаются в кисель рядом с ним. Нужно срочно бежать, а то все, о чем я буду думать, это как затащить Алрика наверх.

Я забилась за столик в углу и, только когда оказалась зажата между стеной и волком, поняла, что допустила роковую ошибку. Нужно было сесть рядом с выходом, в кресло! Зачем я полезла в тихий укромный уголок на диван?

– Отличное место выбрал, Мишань! – Алрик сел и повернулся торсом ко мне, закрывая от всего мира. Руку положил на спинку дивана и будто захлопнул ловушку.

Нет, он смотрит на меня сейчас совершенно по-другому, не как на Мишаню. Сосредоточенно, напряженно, будто готов к любым уловкам. Будто загнал противника в угол и ждет, чтобы проверить, нет ли козырей у того в рукаве.

Чем дольше он на меня смотрел, тем глубже и чаще дышал, тем больше я нервничала. Его запах становился все насыщеннее, окружал меня со всех сторон, пьянил до жара в легких.

Официант подал воды в кувшине, и Алрик, не сводя с меня глаз, вдруг налил себе полную ладонь и выжидающе на меня посмотрел.

Что он хочет сделать?

Да тут до дружеской обстановки как до луны! Воздух разве что не трескается от напряжения. Запах волка все гуще. Алрик почему-то нервничает, но ничуть не меньше нервничаю я.

И тут вдруг он рукой с водой провел мне по шее. Зацепил пальцем часть накладного подбородка и содрал его одним махом. Парик слетел с меня – сама не уследила как, и волосы вырвались в разные стороны, частично закрывая лицо.

Я замерла, чувствуя, что не могу пошевелить и пальцем. В оцепенении ждала, сама не зная чего. Наверное, ответа на вопрос, почему он здесь. Почему раскрыл меня? Почему пришел за мной?

Мира рассказала ему и он хочет лично поговорить о моих чувствах к нему? Хочет расставить все точки над «и»?

Пальцы Алрика коснулись моего лба, отодвигая локон в сторону, и меня словно током ударило. Микроразряд прошил кожу, и я с опаской подняла взгляд на оборотня.

Мужские пальцы двигались по коже не торопясь, зацепляя края обманок-накладок. Алрик сдирал с меня личину Мишани с великой осторожностью. Снимал грим так бережно, словно джентльмен свадебное платье любимой в первую брачную ночь.

Сосредоточенная складка между бровей Алрика разглаживалась, его глаза то широко распахивались, то щурились, будто у ребенка, который открывал долгожданный подарок. Уголки губ подрагивали – мне чудилось, что оборотень очень хотел, но боялся улыбнуться.

Моя шея была с одной стороны мокрой от воды, и он большой ладонью растер влагу по всей ее поверхности, а потом провел вверх к щекам, жадно втягивая воздух. Кожа покрылась мурашками то ли от его дыхания, то ли от его близости. Тихий рык заставил сначала внутренне сжаться, а потом задрожать от предвкушения звериную часть меня. Этот рык был не предупреждающим, не злым, а едва сдерживаемым возбуждением – я чувствовала это животным чутьем. На секунду воздух завибрировал, как перед оборотом, но тут же все стихло.

Взгляд Алрика заскользил по моему лицу и волосам, с каждой секундой становясь все теплее.  Или мне так хотелось видеть? Нет, да у него буквально мед из глаз льется!

Что происходит? Так не смотрят на сестру истинной!

– Это твой цвет глаз, верно? Не линзы же? – шепотом, больше подходящим для того, чтобы спросить: «Есть ли на тебе нижнее белье?», Алрик заставил кровь прилить к щекам.

Он еще раз ненасытно втянул воздух, простонав:

– Наконец-то ты пахнешь собой.

Его слова согрели лучше родного дома. Были слаще любимого десерта. А еще пробудили во мне алчность. Если он так жестоко играет со мной, я должна была предупредить:

– Если ты продолжишь, то мне станет все равно, чей ты истинный. Ты будешь моим.

Потому что мое звериное «я» уже решило это давно. Потому что сейчас он нарывается. Потому что смотрит на меня как должен смотреть на Миру.

Либо он дрянной сверх, либо что-то тут не так. Я смотрела в эти прекрасные голубые глаза, которые широко распахнулись в шоке от моих слов, и не могла поверить, что он плохой.

Алрик замер на несколько секунд, а потом спросил:

– Даже если ты не уверена, погиб ли твой клан из-за моего рода или нет?

В самое больное ткнул! Но то, что он спросил об этом открыто, разве не говорит о его невиновности? Он должен быть последним подлецом, если виноват и так спрашивает о смерти моих родных.

– Это ты? – спросила, чувствуя, что, даже если он, глядя мне в глаза, подтвердит, я не смогу его даже ранить, не то что убить.

– Нет.

Уверенный ответ принес невероятное облегчение. С моей груди будто сняли тяжесть тысячи гор. Он так смотрел на меня, что я верила – не врет.

– Если к этому имеет отношение твой род, они пожалеют об этом. А ты… – Я запнулась.

– Что – я?

– Ты нарываешься стать моим.

– Очень нарываюсь, не находишь? – От Алрика повеяло животной силой и желанием. Дурманом наотмашь по моим нервам.

На стол что-то поставили, и я вздрогнула. Официант принес коробку.

– Я собрал пару. – Алрик открыл крышку и достал оттуда красную туфлю. Ту самую, что надевала Мира!

Волк наклонился к моим ногам, снял кроссовку, не побрезговал стянуть носок и надел на меня туфлю.

– Я нашел свою пару и свою Золушку, Аня. Или лучше звать тебя Мишаня?

И улыбнулся так, что я чуть не получила сердечный приступ.

Как любой движущийся предмет не может остановиться мгновенно, так и мое мышление еще неслось вперед, отчаянно притормаживая.

Как? Что? Почему?

– Я?

Алрик держал меня за икру одной рукой, а второй крепко ухватился за туфлю, будто показывая, что снять я ее могу теперь только через его труп. Кажется, он был довольно однозначен и уверен в том, что делает, а вот я точно не догоняла.

– Пара?

– А кто же еще?

– Мира.

– При чем здесь твоя сестра?

– Как это? Она носила эти туфли в день вашей встречи.

– Они твои.

– Она их одолжила.

– Ей они разве что на нос налезут.

– Просто она выросла.

– Не веришь моему нюху? Или своей реакции не доверяешь? Видишь, что происходит между нами, и все равно думаешь, что моя истинная не ты?

– Я… Я спрашивала у Миры… И… Ты виделся с ней?

– Виделся, конечно, иначе как бы я собрал пару туфель?

– И что? Не екнуло?

– У меня екает только от одной девушки, даже когда выглядит она как парень, пьет литрами пиво и объедается копченостями до отека губ.

Я сплю? Алрик снится мне и говорит все, что я хочу услышать. Сейчас открою глаза, а рядом в самолете спит потный мужик, чьим амбре я отравилась и вижу галлюцинации.

Я обхватила его руку, которой он держал мою икру, и крепко сжала. Поймав вопросительный взгляд, быстро сказала:

– Пойдем.

Алрик моргнул, но ногу отпустил, при этом повернув руку так, чтобы наши пальцы сцепились в замок.

Сон, ну точно сон. Слишком сладко.

Я резко встала и потянула его за руку, побуждая подняться. Волк недоверчиво прищурил глаза, но подчинился – встал.

– Выходи.

– Куда?

– Пока не проснулась, хочу кое-что с тобой сделать.

Я потянула его на выход, но Алрик притормозил:

– Так и пойдешь в одной туфле? – И помахал второй в воздухе.

– Плохому танцору знаешь что мешает? Туфли уже сделали свое дело! – Я сбросила алую обувку и потянула волка за собой.

Сон, как же! Ага. Никогда во сне не чувствуешь ни запахов, ни тепла тела. Только эмоции. Но если я сейчас, сию же минуту, не сделаю его своим, то с ума сойду.

Как в тумане прошло оформление номера. Алрик взял это на себя, действуя так быстро и говоря по-шведски с регистратором так, словно спешил на отплывающий корабль.

– Я не дам тебе проснуться. Не сегодня. – Он сжал в руке ключ-карту от номера и обернулся к лестнице: – Наш номер на третьем этаже. Идем своим ходом или на лифте?

Я прислушалась к еле-еле шуршащим кабинкам в шахте лифта и дернула волка в сторону лестницы. Он подхватил меня на руки на третьей ступени, и мы за считаные секунды оказались у дверей номера 303.

Стоило ему опустить меня на ноги, я вцепилась в его воротник и потянула на себя. Не могу больше ждать. Это сумасшествие.

Я – его истинная? Как так получилось? Путаница? Сейчас плевать на это все. Я его хочу до дрожи, до огня по телу, до подгибающихся ног. Но Алрик впился в мои губы первым с такой силой, что впечатал меня в дверь номера. Поцелуй был вкуснее победы на олимпиаде. Слаще момента, когда обставил врага. Насыщенней по вкусу, чем малина с куста. А потом вдруг в один миг стал опасней, чем медведь-шатун.

Зверь Алрика был совсем рядом, сильный и ненасытный. Иногда он кусал мои губы, не сдержав животную суть, и это лишь сильнее срывало крышу.

– Поймал, – рыкнул он и приложил карточку к двери, но не дал мне потерять опору.

Секунда – и мы уже на кровати. Он – большой волк, который полностью накрывает меня собой, и я – маленькая медведица. Обхватила его ногами и хотела в захвате перевернуть, оказавшись сверху, но он не дал. Каким-то образом он сдержал мою силу одним утробным рыком, и я тут же размякла от его желания доминировать.

Оказывается, мне нравятся такие штучки! Однако я не собиралась давать слабину – разорвала его рубашку и штаны со словами:

– Теперь не сбежишь.

Алрик замер на секунду, будто не верил своим глазам и ушам, а потом прижал меня своим телом к кровати так, что я не могла двинуться.

– Уверена, что это ты меня держишь?

– Слышала, шведы очень стеснительны. На охоту буду выходить я, – не удержалась и куснула его за плечо.

– Ты уже качаешь права, маленькая медведица? – Алрик вдруг зубами схватил край футболки Мишани и рванул вверх так, что та затрещала, прощаясь с жизнью. Однако бинтов, стягивающих грудь, никто не отменял! Мои латы! Моя защита… Эй! Как он умудрился их разорвать одним клыком?

Алрик чуть отстранился, явно желая оценить мою грудь, и я резко притянула его на себя.

– Стесняешься? – спросил он у самого уха и поцеловал в шею. Осыпал сотней поцелуев, притупляя бдительность так, что я совсем расслабилась и разжала пальцы.

И тут же его губы сомкнулись на соске, втягивая в себя вершину. Волна возбуждения, словно цунами, прошлась по мне, заставляя каждую мышцу сначала напрячься, а потом гореть. Тело выгнулось навстречу его губам, мои руки зарылись в его волосы. Мне нравилось, что он творит, но я тоже хотела сделать ему приятное. Несильно сжав волосы руками, я потянула его голову от себя, и наши взгляды встретились.

– Теперь я. – Мой голос совсем охрип.

Мягко толкнув Алрика на спину, я с удовольствием поймала его полный предвкушения взгляд. Он желал меня ничуть не меньше, чем я его. Натянутое до предела нижнее белье говорило об этом красноречивее слов.

Я села на него, нарочно не снимая с него боксеры. Посмотрела сверху вниз, приласкала сначала взглядом головокружительный рельеф тела, а потом дотронулась пальцами до горячей кожи.

Неужели это правда?

Мои пальцы прошлись по твердой линии плеч, по крепкому бицепсу, а потом перескочили на массивную грудь. Пересчитали кубики пресса и застыли около резинки нижнего белья.

Его сердце стучало как бешеное, но он почти не дышал. Втянул в себя живот, вцепился руками в простыню и смотрел на меня с таким голодом во взгляде, что хотелось застонать и сдаться или убежать от страха не выдержать такой силы страсти. Голубые глаза обещали мне, что, как только я закончу, его уже будет не сдержать.

Я провела пальцем вдоль резинки боксеров и резко втянула воздух, а потом рванула рукой так, что от нижнего белья остались лишь лохмотья. Хотелось лишить его любого клочка одежды, чтобы не убежал. До сих пор не верилось, что это правда. Я и Алрик в кровати, на белоснежных простынях. Он точно мой истинный? Правда?

Я несмело протянула руку к его члену, а потом резко схватила, борясь со стеснительностью. Алрик со свистом втянул воздух сквозь зубы, чертыхнулся на шведском и приподнялся на локтях, глядя на меня звериными глазами. Он едва держал себя в руках, позволяя мне творить что хочется, а я была за это благодарна. Мне хотелось убедиться, правда ли он мой, а я его. Мое движение рукой вверх-вниз вырвало у мужчины стон, и я несмело улыбнулась. Ни один волк не позволит распластать себя на лопатках во время секса, если твоя партнерша – не истинная. Это в звериной сути, в натуре сверхов-мужчин, особенно с сильной кровью альф. А в Алрике я чувствовала кровь лидера в избытке. Однако он сдерживался, давая мне власть. Давая мне быть сверху и действовать первой.

Еще несколько едва слышных, низких стонов оборотня, и я коснулась губами его гордости.

Ни один сверх не подпустит до оральных ласк второго оборотня, если это не истинная. Никогда. Слишком велико чувство самосохранения, ведь сверхи легко увлекались во время постельных игрищ и могли не сдержать силы. В том числе силы челюстей. И только в истинных парах не было таких ограничений – они просто не могли навредить друг другу.

– Не смотри на меня с такого ракурса. Я схожу с ума, – хрипло сказал Алрик, наблюдая, как я застыла, запечатлевая поцелуй на самом интимном месте. – Еле держусь… Х-х-хватит.

– Мне прекратить? – спросила я и обхватила головку члена губами. Снова посмотрела в голубые глаза.

Оборотень сглотнул, застонал, простыни под его руками затрещали.

Не соврал. Это не Мира его пара. Это я!

В одно мгновение он оказался на мне. Прижал руки к матрасу, обхватив за запястья.

– Как-то нечестно, не находишь? – спросил он, ткнувшись носом мне в щеку и втянув с шумом воздух.

– М-м-м? – Я в ответ тоже коснулась его кожи носом, с жадностью вдыхая запах.

– Ты все еще в одежде. Перескочила всю прелюдию и перешла сразу к практике. – Сладкий укор чувствовался в каждом слове.

– Ты против?

Неужели я сделала что-то не так?

– Ты сокращаешь путь и лишаешь меня половины впечатлений. Я не согласен.

– Первый раз вижу мужчину, который возражает сразу перейти к делу, – пробормотала растерянно.

– И много ты мужчин повидала, моя дорогая истинная? – Алрик не рычал, но в каждом звуке чувствовался зверь.

– Ну… это…  – слова скомкались в горле. – Ты же знаешь, медведи – самые откровенные ребята, всегда все открыто обсуждают. Тем более с Мишаней. Так что я знаю: все мужчины мечтают, чтобы девушки сразу переходили к делу.

Глаза Алрика превратились в щелки.

– Я не все. Мне нравится самому сантиметр за сантиметром освобождать тебя от одежды. – Руки Алрика вторили словам – он медленно раздевал меня. – Хочу запомнить все: запах эмоций, как меняется выражение твоего лица. Поймать каждую мурашку удовольствия на коже. Я так долго гадал, как же ты на самом деле выглядишь, так долго пытался тебя поймать. Не лишай меня половины заслуженных впечатлений.

Я не нашлась что сказать. Была так уверена, что знаю, чего хотят мужчины, раз много времени слушала под видом Мишани откровенные разговоры о сексе, что больше не знала, как вести себя дальше. Ведь сверхи всегда говорили, что прелюдия нужна только женщинам. Что мужчина готов сразу, без промедления, окунуться в сам процесс.

А еще мне было интересно услышать его мысли. Алрик другой? Или с истинными так? О чем он думает сейчас? Хотелось спросить, не разочаровала ли я его внешне. Узнать, как долго он за мной гонялся, со всеми мельчайшими подробностями, смаковать каждую мелочь. Но как это сделать, сохранив гордость? Да и не сейчас же, не в постели. Может…

Страстный поцелуй стер без следа беспокойную мысль, словно ластик – росчерк карандаша. Оторвавшись от моих губ, Алрик стал покрывать поцелуями каждый сантиметр кожи, который оголял. Он двигался так мучительно медленно, что хотелось самой зарычать и покончить с этой прелюдией, будь она неладна. Похоже, по натуре я больше Мишаня, чем Аня. Или волки любят все эти постельные игры? Неужели Алрик не чувствует силы моего желания? Кажется, я уже разодрала ему всю спину, а может, и мягкую часть пониже, а он все мучает меня. Хотелось рычать от бессилия, молотить кулаками матрас, потому что тело все выгибало дугой под его руками.

Похоже, мне достался уникальный прекрасный волк, который очень любит оттянуть момент икс.

– Не рычи, – тихо засмеялся Алрик, целуя меня во внутреннюю сторону бедра.

Я стиснула зубы, а из нутра все равно вырвался полустон-полурык. Алрик просто не оставил мне выбора. Я слышала, у мужчин только одна эрогенная зона, и та – ниже пояса. Сколько можно только меня подводить к грани безумия?

Я попыталась извернуться и сравнять счет, перехватив инициативу, но волк был быстрее. Даже игриво рыкнул на меня:

– Не хулигань.

Я хоть и сильная медведица, но почему-то в этот раз у меня не получилось взять верх. И в следующий раз тоже. Волк легко давил все мое сопротивление то силой, то умело лаская в нужном месте и в нужное время.

Сейчас я поняла, что значит чувствовать себя как оголенный нерв. Любое касание воспринималось на грани удовольствия и боли. Невыносимо хотелось разрядки, до дрожи, до стонов, до рыка. Перед глазами все плыло. И когда, наконец, мой прекрасный волк одним резким толчком вошел меня, изо рта вырвался победный рык, который тут же был пойман Алриком в поцелуе.

Совершенно новые ощущения на миг обездвижили. Создалось ощущение, что не только наши дыхания слились, но и сердца бились в бешеном ритме страсти – мы словно стали одним целым. Теперь я поняла, почему некоторые называли близость слиянием. На секунду меня наполнило счастье, а потом медленно, но верно открылась воронка плотского голода. Мне хотелось большего. Ощущение, что я вот-вот, почти у цели, почти на пике удовольствия, заставляло мои мышцы дрожать, а тело ненасытно двигаться. Я была словно не в себе, впрочем, как и Алрик. Он не стонал, но один глубокий и частый ритм его дыхания заводил меня. Держал меня в своих руках крепко, подстраивая под себя. Брал на себя львиную долю нагрузки, словно боялся, что я устану. Мне даже понравилось чувствовать себя хрупкой, и это было абсолютно новое для меня ощущение.

Он смотрел на меня, казалось, не моргая, ласкал взглядом. Иногда он довольно щурил глаза, иногда смотрел так напряженно-страстно, что в голове звенело от счастья.

Алрик мой, а я его. Мы вместе. Так хорошо, что кажется сладким сном. Кольнуло плохое предчувствие, ведь когда жизнь дарила мне бочку с медом, то в ней обязательно кого-то топили.