Глава 6

Алрик

– Елы-палы, волчара, сочувствую! – Алена, медоедка без тормозов, а по совместительству истинная главы лис, казалось, искренне прониклась моей бедой.

– Что ты сочувствуешь-то? Разве плохо? – Макс, непосредственный виновник Аленкиных сочувствий, подбросил вверх их близнецов и поймал. Малыши залились смехом.

– А вот потому, елы-палы! – Алена показала пальцем на свой огромный живот и посмотрела на меня: – Заземляет эта вся парность невероятно! Не успеешь отойти, как опять обстоятельство какое-нибудь прибило! Е-е-елы-па-а-алы!

– Не обстоятельство – а радость материнства! И Алрику она не грозит, эта твоя восхитительная округлость. – Макс чмокнул в щеку свою блонди. Давно привык, что возмущалась Аленка громко и со вкусом, иногда матерно, но любовь от этого никуда не девалась. – Ты лучше порадуй его тем, что смогла выяснить благодаря своей неугомонной натуре.

Я был благодарен, что семейная чета отозвалась на мою просьбу. Если кто и мог зайти без приглашения куда угодно, хоть в берлогу к медведям, хоть в бездну к самому дьяволу, так это медоедка. С ней просто никто никогда не связывался и не останавливал. Именно к мадам Елы-палы я и пошел с просьбой сразу после разговора с Владом, потому что мне ясно дали понять, что не стоит караулить у берлоги, а уж тем более идти туда без приглашения. И назвали плату за вход – свидание Вани и Вильмы.

Моя шведская правильность летела здесь åt helvete med det. На этой земле нельзя было действовать по правилам. Мне стоило много времени, сил и нервов понять, что инструкции здесь создаются не для того, чтобы защитить от чего-то, а чтобы их нарушить. Влад положил мне на одну чашу весов истинную, на другую сестру. Как я мог выбрать?

– Спасибо большое, что сходила туда. Что ты узнала? – спросил я у Алены.

– Там такая лазанья вкусная, елы-палы! Я три противня умяла и съела бы больше, если бы осталось, – мечтательно облизнулась медоедка, и Макс умилился, будто и не глава лис, а ручной котенок. Неужели все с истинными такие?

Кажется, я завидую.

– А помимо лазаньи? Ты смогла увидеть кого-то с небольшим размером ноги? Как понимаю, среди медведиц это большая редкость.

Аленка состроила грустную гримасу:

– Коготь даю, не видела ни одной дамы с меньшим чем под сороковник размером, елы-палы. А ты уверен, что она этой туфлей не нос прикрывала? – Медоедка погладила живот, который даже визуально пошел ходуном. – Хотя большим дамам, думается мне, легче переносить радости материнства. А тут на разрыв, елы-палы! Мне в жизни никто до печени не доставал – только дети.

– Было бы слишком легко, если бы я нашел ее с первой попытки. Но все равно спасибо тебе большое за помощь! – Я поблагодарил искренне, когда вдруг заметил возмущение медоедки.

– Я еще не закончила, елы-палы! Эти медведи сами виноваты, что так вкусно кормят. А я беременная, мне свойственны закидоны. Так что буду теперь завтракать у бурых каждый день. Вот так, елы-палы!

– Ален… – Макс попытался возразить, но Аленка вдруг взмахнула ресницами, и ее глаза наполнились слезами.

Глава лис пораженно замер, словно солдат на минном поле.

– Ты что, запрещаешь мне есть вкусняшку, елы-палы? – Губа медоедки задрожала.

Я понял, что надо сдавать назад, а сам не мог сдержать смех. Если Аленка будет на моей стороне, если она каждый день станет проводить незаметную разведку, то я просто счастливчик!

Интересно, а у медведей что, правда так вкусно кормят?

***

Аня

Ваня медленно опустился на корточки, дотронулся пальцами до пола. И без того широкая спина, казалось, разъехалась еще сильнее. Я так старательно обходила все острые углы, чтобы не спровоцировать инстинкты животной половины медведя, и сама же обернулась – перевела разговор совсем в другую плоскость. И это в июне-то, в период медвежьих свадеб, когда животная агрессивность моей медведихи почти на нуле! Совсем голова не работает.

Ноздри сверха трепетали: он анализировал запахи, чтобы понять, что я чувствую. Боюсь или возбуждена, настроена на игру или на побег. И как сильно собираюсь сопротивляться.

– Не отпущу, – уверенно заявил парень.

Звучало как обещание. В каком бы обличье мы сейчас ни находились, не человек смотрел на человека, а зверь на зверя. Один хотел прорваться сквозь оборону, второй обещал взглядом полечь, но не пустить.

Человеческий разговор не получился, теперь настал черед договариваться животным сторонам. В зверя Ваня по-прежнему не оборачивался – слишком хорошо меня знал. За шкуру я его легко потрепала бы, а вот в человеческом виде никогда не стала бы – это мое правило. Хотя в зверином виде ему было бы куда легче подмять меня под себя.

Ваня стал подбираться ко мне на полусогнутых ногах, ведя пальцами по полу:

– Ты не пожалеешь. Я знаю, что в натуре медведиц быть благосклонной ко всем, но только самый сильный получит награду. И это я, уж поверь. Никого к тебе не подпущу. У всех отвоюю.

Среди медведей ходили слухи, что найти истинную среди своих же – из рода фантастики. Что мы не склонны к парной преданности до гроба, и часто наши сверхи искали себе пару и успешно строили семьи с человеческими девушками. Медведицы же часто меняли увлечения, хотя было и немало случаев крепких браков. Но Ваня прав: молодые девушки нашего клана предпочитали иметь много кавалеров, чтобы те сами выяснили между собой, кто достойней. Именно поэтому для Вани мои возражения сейчас воспринимались игрой, вот только где он соперника нашел, чтобы так резко с катушек слететь?

Он сейчас и берлогу свою показал, и границы обозначил. Осталось только свою собственность пометить, а этого я ни за что не допущу.

Я рыкнула глухо, возмущенно, аж саму до дрожи пробрало, а Ване хоть бы хны – он подбирался ближе. Не вставал, не оборачивался, чтобы я не напала, преодолевал сантиметр за сантиметром.

И все-таки он не выдержал – рука стала лапой, и на полу осталась борозда от когтей.

***

Влад

Оно!

Я смотрел на рисунки МишАни и не знал, что делать. Никогда бы не подумал, что буду мешать встретиться истинным. Сам прошел через такие палки в колеса, что поклялся себе всегда и во всем помогать предназначенным парам. Но тут другое дело.

В каждом рисунке так или иначе присутствовал этот символ. Аня начала его рисовать, еще как только мы привезли ее в клан. Она не помнила ничего о том, откуда знает эти закорючки, не помнила ничего из прошлого. Мира видела кошмары, Аня рисовала город, и везде был зашифрован этот символ.

Собственно, именно благодаря ему я тогда узнал, что Мишаня и Аня – это одно лицо. Девушка обнаружила у себя абсолютную невосприимчивость к пиву и стала этим пользоваться, зарабатывая на свое хобби и приятные мелочи. Я не знал, почему тогда девочки оказались в бочках. До сих пор было покрыто тайной, куда исчез целый клан и как двое детей уцелели. Но одна после этого ненавидит мед, а вторая может пропустить через себя цистерну пива и не охмелеть.

И теперь судьба столкнула ее с истинным, герб рода которого преследует ее после несчастного случая с кланом. И вряд ли это таит в себе что-то хорошее. Пока я не выясню подробности, этим двоим нельзя встречаться.

– Глава? – засунул голову в кабинет мой помощник.

– Что? – рыкнул я, а потом тут же исправился: – Я на нервах, дружище, прости. Что такое?

– Мира пришла за новой сим-картой. Она же еще несовершеннолетняя, все это через вас.

– Возьми на складе.

Чувствительный слух уловил судорожный всхлип из коридора. Я мигом напрягся:

– Что это?

Женя отвел взгляд:

– Мира ревет. Ваня с Аней оставили ее в салоне связи с телефоном, а сами уехали.

Я вскочил с места и вылетел из кабинета, сбив по пути своего помощника. Похоже, Ваня пошел в атаку. Но понял ли он, которая из сестер истинная волка, или просто действует на опережение?

– Глава!

– Оставайся с Мирой и никуда ее не выпускай!

***

Алрик

– Волк, что глаза мозолишь?

Евгеньич наклонился к открытому окну моей машины. За спиной медведя – берлога, вокруг одни сверхи. Конечно, прятаться в засаде было бесполезно, да и не хотел я скрываться. На то и был расчет: пусть о том, что моя истинная здесь, знает как можно больше народу. Я хотел, чтобы об этом знала каждая птица. Хотелось найти ее быстрее, увидеть, но… правила. Правила, которые я так привык соблюдать в Швеции и которые так трудно учился нарушать здесь.

Обрести пару не было для меня идеей-фикс, пока я не почувствовал ее запах. Это словно свежая выпечка – ты еще можешь даже не пробовать, но знаешь, насколько будет вкусно.

– Выбираю, с кем на третий раунд пойти. Спор еще не закрыт.

– А Мишаня?

При упоминании маленького сверха кольнуло тоской. Классный парень, я бы с ним не один раунд еще посидел. А то, как он наперчил себе колбасок, я до сих пор не могу без смеха вспоминать. Губищи были – во!

– Странный ты, – вдруг изрек Евгеньич. – Наверное, потому, что заграничный. Так что с Мишаней? Одолеть не можешь? Этого мелкого чиграша никто одолеть не может.

Евгеньич раздулся от гордости, как за собственного сына.

– Слышал, Мишаня потому одиночка, что пару себе найти по росту не может. Что у вас в клане одни медведицы под два метра ростом, вот он и ушел в самоволку.

– Что? – Евгеньич выпучил глаза. – Да бред это все. Мишаня всегда один был. Он этот, ну как его, вольный художник. Картины на стенах рисует красивые. Не такой, как все.

– А про медведиц я прав? Может, я мелкого с какой лисой познакомлю, раз все у вас крупные?

– Да у нас… – начал Евгеньич, а потом вдруг будто что-то услышал и захлопнул рот. – Глава едет!

И мужчину как ветром сдуло.

Я прислушался и только через несколько секунд услышал, как на большой скорости к берлоге движется автомобиль. Шерстинку даю – внедорожник. И точно! Черный, большой и вместительный, он с шумом затормозил у берлоги. Влад выскочил, даже не смотря по сторонам, вихрем пронесся внутрь. Не прошло и тридцати секунд, как он вылетел с бумагами. Сел за руль и тут же стартанул с места.

Я каждой клеточкой тела почувствовал тревогу. Как у котов шерсть встает дыбом, так и у меня сейчас встал каждый волосок на коже.

Не думая больше ни секунды, я снял машину с ручника и тронулся следом за черным внедорожником.

***

Аня

Врага можно растерзать, но что делать с Ваней-то? Я не была уверена в успехе, если бы даже кинулась разносить кухню.

И тут из открытого окна донеслась лихая мелодия, какие так любят гости столицы из южных районов. Скрип и железный перезвон, а потом звук, будто кто-то натирает стекло. И эта вся сборная солянка звуков медленно, но верно приближалась.

Кухня-гостиная смотрела на мир панорамными окнами. Мы с Ваней застыли в тех же позах, как были, а в окне показалась строительная люлька, которая быстро спускалась. Южная мелодия из неназойливой стала громкой, зудящей в ушах, показался строитель, насвистывающий мелодию, держа в ладони пульт.

Глаза южанина встретились с моими, и его рука дернулась. Строительная люлька со скрежетом остановилась, слегка качнулась в воздухе, а лихая мелодия смолкла. От а капелла строителя заложило уши не только у меня, но и у сверха.

Если не сейчас, то никогда!

Входная дверь закрыта, я вряд ли ее вышибу. Да и лестничные коридоры новостроек не способствуют легкому выходу из дома. Да простит меня Ваня, но за мной приехали!

Я кинулась в сторону окна, зажмурилась и вынесла собой стекло вдребезги. Запрыгнула в строительную люльку, встала на задние лапы. Одну переднюю пришлось положить на грудь рабочего для равновесия, а второй я нажала на крупную кнопку пульта. Тележка скрипнула и понеслась вниз. Лихая мелодия возобновилась с громкой ноты, соло южанина смолкло – он даже не дышал.

Наконец тележка остановилась в паре метров над землей.

Спасибо, что подбросил!

Я выскочила из строительного лифта, неловко кувырнулась на земле и побежала, не видя перед собой дороги.

– Сюда! – Знакомый голос заставил повернуть голову.

Влад!

Он распахнул дверь внедорожника и сосредоточенно смотрел на меня. Меня дважды приглашать не понадобится!

С разбегу я запрыгнула в багажник огромного черного монстра на колесах. Дверь с шумом захлопнулась, Влад тут же влетел в салон и дал по газам.

– За мной хвост! – на ходу крикнул глава. – Мне некогда было сбрасывать волчару.

А? Волчару? Я посмотрела сквозь тонированное заднее стекло и увидела серую приземистую иномарку. От такой оторваться будет сложно, как и отвести глаза от ее водителя. Алрик стиснул руками руль и подался вперед всем корпусом, а сам выглядел таким решительным и серьезным, что так бы и съела.

– Там есть запасная одежда, правда, она мужская и в два раза больше тебя.

Я мигом обернулась в человека и нащупала пакет с запасными вещами, который имелся у каждого сверха на случай внепланового оборота.

– Почему Алрик преследует тебя?

– Ищет истинную.

Я разочарованно вздохнула:

– Это не ко мне.

И грустно опустила голову, разглядывая спортивный костюм, в который легко могли влезть две меня.

– Не к тебе? Тогда… Мира? – Влад все равно не расслабился.

– Угу. – Я старалась не поднимать лицо, зная, как хорошо дядя меня знает.

– Что за тон? Он тебе не понравился? Нашла в нем что-то подозрительное, когда выпивали?

– Наоборот, – грустно буркнула я, а потом сжала одежду руками – кое-что поняла. Влад не мог знать, что я встречалась с Алриком. С волком выпивал Мишаня.

Я подняла голову и посмотрела в затылок дяди.

– Ты знал? – тихо спросила я.

– Конечно. Как иначе у Мишани было бы все так гладко и сладко? Думаешь, одиночкам так легко подобраться к кланам?

– Кто еще знает?

– Только я. Все думают, что ты сын моего хорошего друга.

Хоть здесь облегчение.

– Значит, его истинная Мира? Ты уверена?

– Да.

– Но я видел туфельку – она явно твоя.

– Мира тогда ее еле нацепила на свидание, а потом резко выросла. Вот, видимо, обувь и улетела с веранды ресторана. Так что ты можешь успокоить Алрика и устроить ему встречу с Мирой.

– Не могу, – вдруг сдержанно сообщил Влад.

– Почему?

– Потому что его семья имеет какое-то отношение к исчезновению твоей. И раз не ты истинная, то мне нужна помощь Мишани, чтобы разобраться. Мы же не можем подпустить волчару к твоей сестре, если его род замешан в гибели целого клана, так?

– Так, – повторила я глухо с широко открытыми глазами.