Глава 7

Алрик

Она! Это же она, да? Моя чертовски маленькая медведица, которой как раз по размеру крохотная туфля! Скоро я надену на нее пропажу, скажу, как рад, что нашел ее.

Я несся по городу за черным внедорожником битый час, и вот, наконец, они остановились. Не помню, как я выскочил из машины. Перед глазами только крыша внедорожника. Предвкушающий рывок.

Кажется, я вырвал дверь.

– Заплачу! – крикнул, жадно смотря вперед, на пустой багажник.

– Теперь я понял, почему тебя лисы бессмертным называют. Инстинкт самосохранения напрочь отсутствует? – Влад выскочил из машины, но я его не слышал. Кто-то сидел на переднем сиденье в человеческом облике.

В тонированное стекло передней пассажирской двери я увидел свое отражение и не узнал – просто сумасшедший взгляд, бешеный вид.

Рывок и…

– Мишаня?

Огромные карие глаза смотрели на меня, и на миг я совершенно потерялся. Жадно втянул носом воздух и с сожалением зарычал. Дурно пахло ароматизатором для машины, и эта адова ваниль перебивала все. Все, но не до конца – запах истинной я бы узнал из тысячи.

Так этот маленький медведь, которому Влад так спешил на выручку, – Мишаня?

Я глухо зарычал, закинув голову вверх, и закрыл глаза. Разочарование клокотало в горле, крутило мышцы, бесило сердце. Я мысленно уже поймал ее, обнял, прижал к себе, а тут…

– Не ожидал? – глухо спросил паренек, разочарованно опустив взгляд.

Я не знал, что сказать. Обернулся, посмотрел на вырванную дверь багажника, которая валялась на газоне, и потер ладонью лицо. Совсем сбрендил!

– Влад, я возмещу ущерб в двойном размере.

– Не сомневаюсь. – Глава медведей хмуро смотрел на меня. – Чем обязаны практически взлому с проникновением?

– Мишаню хочу, – ляпнул я и увидел, как глаза паренька стали в пол-лица. И сразу добавил: – На третий раунд. Никого другого.

И тут же медвепут выскочил из машины, задрал голову и с надеждой посмотрел на меня. Вот же мелкий! Надо же так пиво и споры любить.

А лицо как светится! Будто ему сказали, что заветная мечта близко. Даже улыбка с дрожью губ.

– Стали нормальными, – вырвалось у меня.

Я смотрел на пухлый рот, который помнил и отекшим от перца, и обычным. Вдруг я заметил какую-то корочку на подбородке, и рука сама потянулась к лицу Мишани.

– О-а-а! Не выспался! – тут же широко зевнул парень, закрыв рот ладонью, и почему-то выразительно посмотрел на Влада.

Глава медведей стоял, как-то странно глядя на нас. Кажется, у него даже один раз глаз дернулся.

– Назначай время и место, я спать поехал! – все еще продолжал зевать и прикрывать рот ладонью Мишаня. Сел обратно в машину и схватился за ручку двери, закрыть которую мешал я.

Я не мог объяснить себе, почему не хочу шевелиться. Не хотелось отпускать паренька. Почему?

Может, мне просто надо выговориться кому-то? Вильма не поймет, а вот мужик сверх – легко.

– Пошли сейчас. Обещаю лучший пивной паб в городе. – Я навалился на крышу руками, наклонив голову в салон.

По телу прошла дрожь возбуждения. Я отпрянул, будто по железу высокое напряжение пустили, потому что не ожидал, что тело вдруг так отреагирует, когда я зажал Мишаню в ограниченном пространстве.

Это все режим охоты на пару, пыл, который я не спустил, и надежда, что этот мелкий медведь – она. Я был так убежден, что мое тело уже было не переубедить.

Ноздри Мишани затрепыхались, и он вжался в сиденье.

– Прости, штормит от режима охоты, – шепнул я.

– А-а-а, бывает, – хрипло сказал медвепут, не сводя с меня широко открытых глаз.

– Я хренею с вас, – вдруг выдал глава, и мы с Мишаней резво захлопали глазами.

Влад сел на водительское место и громко захлопнул дверь. Повернулся к нам и строго сказал:

– Я погорячился. Никаких третьих раундов. С «Доборотнем» у бурых я тебе помогу.

Мишаня нервно облизал пухлые губы, которые явно уже раскатал на пиво и посмотрел на меня. Просяще, маняще, так мило.

Нет, не то слово. Почему вечно всплывает «мило», когда я смотрю на него?

– Погнали, – шепнул я Мишане, и мой глаз сам ему подмигнул – клянусь!

Я протянул руку как для рукопожатия, и паренек крепко схватился за нее, рывком выскочил из машины и шально улыбнулся:

– Не могу тебе отказать!

– Ан… Мишаня! – Влад выскочил из машины.

– Я знаю, что делаю. Я помню, о чем ты меня просил! – Медвепут обернулся к главе на бегу к моей машине.

Азарт почему-то захлестнул с головой. Я завел двигатель с чувством, будто поймал звезду, хотя у меня не пара рядом, а Мишаня.

***

Аня

– Откуда? – Я смотрела, как Влад вытащил с заднего сиденья мой пакет с маскировкой.

– Спрей тот? А то я схватил первый попавшийся, когда заезжал в берлогу за свидетельством собственности на Ванину квартиру.

– Но как ты узнал, что это понадобится? Алрик уже тогда висел на хвосте?

– Нет, он только от берлоги меня вел. А схватил на крайний случай, если нужно будет обмануть Ваню.

Накладывать образ парня в машине, которая играла в шашки на кольцевой, было еще тем испытанием моих навыков гримера. Я кое-как приклеила подбородок, наложила тон, приделала легкую небритость поверх губы.

– Ань, навигатор показывает через километр глухую пробку. Объездные пути едут так себе.

– Поняла. Спешу!

– Про спрей не забудь.

– А это не будет подозрительно – что в машине ничем не пахнет?

– В бардачке лежит ароматизатор для машины. Мне подарили на мойке, а я забыл выбросить.

Отлично! Я распаковала коробочку,! и в нос наотмашь ударила ваниль.

– Я торможу! – Влад открыл окна разом. – На вид ты вроде готова.

– В машине недочеты не разберет!

Но кто же знал, что Алрик заметит линию склейки? Мало того что я обрадовалась, как щенок, который увидел хозяина после долгого рабочего дня. Мало того что я выскочила, так еще и убежала с ним. Более того, я не жалела об этом. Я хотела урвать время рядом с ним любой ценой, хотя знала, что это только усилит боль, которая настигнет меня потом.

Назло маме отморожу уши – как-то так. Я все это понимала, но ничего поделать с собой не могла.

Я даже не верила главе, который сказал, что род Алрика как-то причастен к исчезновению моего родного клана. Ну бред же!

И я радовалась поводу побыть с волком еще немного.

Мое тело трепетало от его близости. Я смотрела на его профиль, когда он завел машину, и не могла оторвать глаз. Какой нос – я бы провела пальцем вниз, а потом легко поцеловала. А изгиб губ? Я так хотела, чтобы он оставил поцелуи на моих щеках.

– Мишаня…

– А? – Я была вся внимание. Мое тело тянулось к нему, а мозги совершенно превратились в кисель.

– А у тебя есть сестра?

Меня будто прихлопнуло ловушкой в гробнице фараона, превращая в песок, который разлетелся по раскаленной пустыне.

Мира. Алрик ее пара. Волк даже чувствует, что это моя сестра.

– Не хочешь говорить? Я просто подумал, что ты мелкой породы, а я как раз ищу миниатюрную медведицу. Может, только ты в семье одиночка?

Он взял меня с собой не потому, что хотел увидеть, как я подумала. Не потому, что его тянет ко мне. Не потому, что скучает по Мишане.

Пора мне очнуться.

Взгляд упал на бумаги, свернутые в полутрубу, которая лежала между сиденьями. Ветер, залетевший в окно, пошелестел страницами. Я увидела одну из подписей, и на меня будто муравейник высыпали.

Это моя авторская подпись! Точнее, Мишани! Я везде ее рисовала, в каждом граффити внедряла.

Дрожь охватила пальцы, пока я тянулась к бумагам.

– Это договор по «Доборотню», – увидел мое движение Алрик.

– А это что за закорючка? – спросила как можно басистей.

– Родовая подпись.

Похоже, Влад прав. То, что я рисовала, считая, что сама придумала, оказалось символом, который я бессознательно притащила из прошлого.

– Мишаня, ты чего пятнами покрылся? Все хорошо? Ты, наверное, в этом костюме на три размера больше упрел, на улице редкая жара. Давай подкину до дома, а ты пока расскажешь, в какую заварушку встрял.

Я повернула голову, глядя на прекрасного нордического блондина.

Встряла – это точное определение моего положения.

***

Я прижалась щекой к широкой спине Алрика и прикрыла глаза, делая вид, что третий раунд Мишаня проиграл. Это был повод прикоснуться к нему, надышаться этим запахом, согреться теплотой его тела, пока никто не видит.

– Что? На ногах не стоишь? Давай на спине потащу. – Блондин оплатил счет и посмотрел себе за плечо.

На спине? Конечно, хочу! Хочу, но не имею никакого морального права. Первое – он истинный сестры. Второе – есть тайна прошлого, из-за которой, возможно, исчез мой клан. Разве я могу кататься на спине заграничного оборотня в такой ситуации, как бы меня к нему ни тянуло?

– Не надо. – Язык заплетался от эмоций, а Алрик явно принял это за опьянение.

Волк присел передо мной, взял за руки и закинул их себе на плечи. Схватил за запястья и легко затащил на мощную спину. Мои ноги болтались где-то в районе его бедер, а я повисла тряпичной куклой.

Мои руки обвивали крупную шею. Кажется, я чувствовала, как в груди отдается стук его большого сердца. Тук-тук-тук. Мое сердце поймало ритм и стало стучать, подражая волку: тук-тук-тук.

Светлые волосы щекотали щеку, а рядом с моими губами было его ухо, мочка которого была покрыта мелким пушком, как у новорожденных. Я не удержалась и провела по нему носом.

– Мы же договорились, что я плачу, – прошептала ему на ухо, чтобы прикрыть свое прикосновение.

Алрик, который бодро тащил меня, вдруг замер.

– Мы еще кое о чем договорились: ты мне поможешь в поиске истинной. Нахрапом в берлогу я вламываться не буду.

– Менталитет?

– Могу испугать свою пару. Тем более мне кажется, что Влад ее специально сейчас отгораживает от меня, присматривается. Кажется, ты – мое задание и мой помощник.

Я вздрогнула. Как в точку!

Рвано выдохнула и, чтобы он не заметил этого, опять потерлась носом о пушистую мочку уха. Алрик снова вздрогнул и замер.

– Ты что там делаешь? Щекотно! Сейчас сам поползешь, – строго и басовито пригрозил он, а я улыбнулась, подумав, что в его голове я-то паренек, и такие действия для него, должно быть, противны. Одна я урываю эти мгновения, как глупышка. Враг он мне или свояк, но никак не мой, а я болтаюсь у него на спине, зная, что больше уже не представится повода. Сегодня Мишаня впервые в жизни проиграл спор, а Алрику завтра подпишут документы по «Доборотню». Больше никаких вечеров с пенным, никаких взглядов через стол с копченостями.

– Так куда тебя везти? Ты днем так и не дал подкинуть тебя переодеться.

Куда меня везти? Явно не в берлогу.

– У меня дела с главой.

У Влада моя одежда. Наверное, он ждет вестей у себя.

– Да как ты появишься перед ним в таком виде? Проспись сначала. Ты зря сегодня пил три к одному, я не чувствую, что выиграл справедливо.

Алрик повернул голову, чтобы посмотреть на меня, и я задела губами его щеку. Еле заметно, но мне хватило, чтобы получить разряд в тысячу вольт и отцепиться от волка.

Я приземлилась на ноги, качнулась, и тут же мои плечи обхватил Алрик.

– Мишаня? – Он посмотрел мне в глаза, а я не моргая глядела в ответ.

Да мне что пенное, что чай. Я охмелела не потому, что пила три к одному, а потому, что была с Алриком.

Зря на меня Влад понадеялся. Я с треском провалила план.

– Я сам, на такси. – Губы еле шевелились.

У меня снова их разнесло от острого. Я пыталась заесть беспокойство, скинуть стресс, но толку было мало.

– Вот зачем ты столько острого наелся? Завтра попа будет гореть, знаешь? – по-свойски поделился Алрик житейским опытом.

Да у меня сердце горит, что мне задний проход? Пусть отвлекает!

– Я на такси. – Мимо как раз ехала желтая машина, и я махнула рукой по старинке, забыв, что в наше время так поймаешь разве что муху.

– Да какое там! Ты же не домой?

– К Владу.

– Не пущу. – Алрик вдруг снова присел передо мной, закинул мои руки на плечи и лихо затащил меня на себя. – Потом еще скажут, что с их легендарным Мишаней я что-то сделал, и не подпишут мне контракт. У меня поспишь.

У кого? У него? Не-не-не!

Но…

Стоп.

Это отличная возможность найти зацепки по делу моего родного клана. Пусть сердце меня не слушает, тело предает, но глаза пока еще видят не только Алрика. Я как следует там огляжусь!

И я закрыла глаза, полностью расслабившись, а потом взяла и уснула.

***

Алрик

Мишаня спал беспробудным сном, пока мы ехали в такси, в лифте и даже когда ехал на мне до дивана. Ровное дыхание почему-то действовало на меня успокаивающе, что было странно, учитывая, что я напал на след истинной, но так ее и не обрел. Мне все лисы как один обрывали телефон: интересовались, как я себя чувствую в моральном плане. Утверждали, что у меня обязательно будет рвать крышу. Но вот я смотрел в полутьме на Мишаню и почему-то был спокоен. Даже странно доволен. Наверное, это потому, что я уверен в том, что он шпион.

Посудите сами. Мелкий он такой у медведей один. На вопрос, есть ли у него сестра, так и не ответил. И крутится вокруг меня, будто проверяет. Вопросы разные о прошлом задавал, пока сидели в пабе. О семье, о клане.

Я почти уверен, что это знакомство с родственниками перед встречей с истинной.

Я посмотрел на белые кроссовки Мишани. Надо снять, а то все заляпает. Основная черта шведов – бережливость. У нас не было принято по сто раз за жизнь менять мебель, мы предпочитали сохранять ее в чистоте.

Я потянул за ботинок и усмехнулся, увидев черный носок в зеленую лягушку. А потом вдруг перестал улыбаться, разглядев высокий подъем стопы и размер крохотной ножки.

Через десять секунд я уже прицеливался туфлей к ноге. Налезло с трудом, еле-еле, но у меня получилось.

Мишаня вдруг медленно открыл глаза, жмурясь, посмотрел на меня, потом на свою ногу, и тут же его взгляд стал донельзя распахнутым. Нога в моих руках дернулась, но я крепко держал щиколотку.

– У медведей же редкость мелкий размер, да? – спросил я.

Опухшие губы Мишани дрогнули, он сглотнул.

– Ни на кого больше не налезут же, да? – продолжал я.

Мишаня позеленел, как лягушка на носке. У него дернулась щека.

– Я прав.

И тут парень взбрыкнул ногой так, что я отлетел назад, а сам мгновенно снял туфлю. Ну и силищи в этом мелком теле!

– Я просто примерил, чтобы убедиться, – пояснил я.

Мишаня сидел на диване на коленях, зажав туфлю в руках как снаряд.

– В чем?

– Моя истинная – кто-то из твоей семьи, да?

Из Мишани мигом будто весь воздух выпустили: он обмяк, завалился на подушку и посмотрел вперед широко открытыми глазами.

– Испугал, – прошептал он еле слышно.

– Почему?

Мишаня долго смотрел мне в глаза, прежде чем ответить:

– А вдруг ты слишком пропитался европейской свободой?

Я не сразу понял, что он имел в виду, а когда дошло, закатил глаза к потолку:

– Не переживай, я не по этой части.

И тут же предательски вспомнил момент, когда почувствовал возбуждение, закрывая выход Мишане из машины. Какую дрожь ощутил, когда парень шептал на ухо и задел мою мочку.

Парень вдруг нахохлился в своем костюме на три размера больше и с упреком сказал:

– Кончай это, а то помогать не буду. Я одиночка. Говорил уже.

И на туфлю посмотрел как на врага народа.

– Хорошо-хорошо, – успокаивающе произнес я. – Не буду. Ты выспался?

Я протянул руку, забрал туфлю и, кажется, едва уловил знакомый аромат. Но он был настолько приглушен, что я не мог сказать точно, а при Мишане зверствовать с туфлей, которую он только что носил, значило укрепить его мнение в европейской свободе нравов.

Я быстренько упаковал туфлю в полиэтиленовый пакет. А ведь я ни разу не чувствовал запаха самого Мишани. Ни разу с момента нашей первой встречи. Не скрывает ли он его специально, потому что на нем остается след моей истинной? На том Ване-то был.

Темнят медведи. Точно скрывают от меня пару, но почему? Пока не идут на открытую конфронтацию, что-то вынюхивают.

Я повернулся к гостиной зоне из кухни и заметил внимательный взгляд на мой по-шведски аскетичный мебельный гарнитур.

– Нравится?

– Непривычно. Все белое вокруг, и только столешница деревянная. – Мишаня огляделся. Его взгляд зацепился за окно. – И занавесок нет. А какой этаж?

– Второй.

– Видно же все.

– Это их проблемы, если они хотят заглянуть в мою жизнь. У меня на родине вообще не приемлют этих тряпок на окнах. А твоей сестре нравятся?

– Да ей на них до фона… – Мишаня захлопнул рот, а я отвернулся к кухне, чтобы скрыть довольную улыбку.

– Есть хочешь? Я неплохо готовлю.