Глава 8

Аня

Алрик накрыл удивительно сытный стол. Пока готовил, он рассказывал о шведской кухне, во многом похожей на нашу. О коротком световом дне, схожем с нашей средней полосой. О том, что из его дома там видно косуль, и многие звери спокойно выходят к людям. О том, что население страны даже меньше нашей столицы – вот такой он редкий волк (ну, это уже я про себя добавила).

Я надеялась, что у меня будет время пройтись по квартире и сунуть нос куда не просят, но Алрик заговаривал зубы лучше бога коммуникации, если хотел. Я в туалет – он тенью рядом, якобы поддержать. Я шаг в сторону спальни – он тут же под локоть и на разворот в сторону кухни и за стол.

На вид блюда выглядели настолько восхитительно, что слюнки текли. Я, как особый ценитель и любитель кулинарии, с нетерпением зажимала вилку в руках.

По винным бокалам зажурчал сок, и я ухмыльнулась. Не рискует поить меня дома – правильно делает.

– Я рад, что тебе легче. Думал, до утра проспишь. Попробуй! На родине я ел очень много рыбы, а здесь она невкусная и дорогая. Но я нашел одно место, где продают неплохого лосося.

Я отломила воздушный кусочек, насладилась сногсшибательным ароматом и положила на язык. Заранее прикрыла глаза, готовая к блаженству, и мой вкусовой мир заскрипел несмазанным железом. Боже, это было просто ужасно.

Челюсть свело от вкуса мандарина, рыбы и кинзы. Чеснок прихлопнул все сверху и распотрошил.

Я боялась открыть глаза, чтобы не выдать себя. Попробовала шевельнуть челюстью, чтобы быстро проглотить это безобразие, но кусок встал колом и хотел, чтобы я ощутила все грани вкуса этого блюда.

Я распахнула глаза и столкнулась со светящимся от радости взглядом Алрика.

– Ну как?

Я не могла стереть счастье с его лица. Не перенесу, если сама послужу поводом для грусти и стыда.

– М-м-м… – Моя челюсть сама заработала активней от силы симпатии к волку. – М-м-м!

Но я не могла сказать вслух ни слова.

– Нравится? Это мой фирменный рецепт! – Алрик так оживился, что заерзал на стуле, с жадностью смотря мне в рот. Я все силы потратила, чтобы, не дай медвежий бог, губы не искривились.

– М-м-м! – Я облизала губы, стирая с них приправу карри.

Карри и лосось. Кардамон и кинза. Чеснок и мандарин. Если бы это был не Алрик, он бы меня убил. Или я его за такое надругательство над продуктами.

И тут волк глянул на свою порцию. Если он ее попробует, ему сразу станет ясен мой обман.

Я вскочила на ноги, протянула руки через стол и увела тарелку у него из-под носа.

– Не могу остановиться! – И наглым образом перевалила всю его порцию к себе.

Алрик лишь шире улыбнулся и гордо приосанился. Он смотрел на меня с такой теплотой, что только она смазывала непередаваемое блюдо в моем горле.

– М-м-м!

Как хорошо, что он приготовил ровно на двоих и у него нет русской привычки мерить еду тазиками на случай внезапных гостей или желания добавки.

– Ты такой мелкий, а аппетит отменный. Вот почему ты такой сильный, наверное!

– Угу, – с набитым ртом, смахивая слезу, закивала я.

У Алрика осталась еще одна пустая тарелка для салата, и я очень надеялась, что холодное блюдо рассчитано не на столь взыскательный вкус, как горячее, потому что я просто физически не успею разделаться с рыбой и спасти его гордость еще и с салатом.

Но волк с довольной улыбкой захрустел листьями, нанизал кусок мяса и с вздохом-комплиментом себе любимому прожевал.

Фух, кажется, он накосячил только с одним блюдом.

– Попробуй! – вдруг предложил Алрик.

И протянул мне насаженные на вилку листик салата, мясо и помидор. Что тут можно испортить?

Я опустила взгляд, размышляя, можно ли есть с его рук, но тело решило первым – я с рыком схрумкала все предложенное, радостно захрустела, а потом язык прострелило от вкуса холодного блюда. На убой.

Это нужно преступникам в тюрьмах выдавать, чтобы они ели и плакали, ели и давились.

– Ну как?

Я тщательно пережевала. Очень тщательно. И очень улыбаясь. Проглотила.

– Вкусно, – заморгала я глазами часто-часто, чтобы сморгнуть непрошеные слезы.

Я больше никогда не подпущу его к плите. Хотя какое «я»? При чем тут вообще я? Это Мира будет страдать. Нет, я не брошу в беде, буду готовить и на них.

– Ты чего скривился? Почувствовал вкус манго? Ну да, оно в конце раскрывается, я его с мясом мариную обычно. Но разве это кисло?

– Я просто подумал кое о чем неприятном. – Я снова натянула улыбку.

Вот именно, он не мой. Не я буду есть с ним за одним столом наедине, есть с его вилки. Это все Мирино, я не должна разевать на него рот.

– Спасибо! – Я резко встала, стул со скрипом процарапал пол. – Мне пора!

Не могу больше здесь находиться. Надо бы разузнать хоть что-то про его клан, но сил моих больше нет. Никаких. По крайней мере, сегодня.

– Конечно. – Алрик мгновенно и очень плавно вышел из-за стола (не то что я, слон в посудной лавке) и быстро достал из холодильника бутылку. – Для тебя приберег. Редкое. Марочное.

Волк протянул мне пенное и неловко задел ногтем большого пальца крышку. Она слетела, и фонтан пены окатил меня с головы до ног.

***

Алрик

Мишаня так шарахнулся от пивного душа, будто это была кислота. Отскочил с заячьей прытью, аж выронил из рук телефон, с которым собрался делать от меня ноги. Как бы не так! Так быстро он от меня не уйдет.

Я сделал выпад вперед, цепко ухватил смартфон, следя, чтобы пальцы удерживали экран от блокировки. И только сейчас понял: Мишаня думал, что я его собрался ловить, и с жутко обиженным видом шлепнулся на попу.

– Ah, vilken olägenhet! Какая досада! – Я поднял парня за мокрые плечи и повел в сторону туалета. – Заходи, раздевайся, сейчас дам тебе одежду.

Я закрыл за Мишаней дверь в туалет, а сам пошел в спальню. Одной рукой медленно собирал вещи ему на смену, а второй полез в телефон.

Если бы меня сейчас увидели земляки – навек бы разочаровались. У нас нельзя вот так лезть в чужую жизнь. Здесь – запросто. Я видел сериалы, где постоянно нарушались личные границы друг друга, а прочесать содержимое телефона любимого считалось нормой.

С этим поиском истинной я изменял всем своим принципам! Но я честно не собирался лезть в фото – только в контакты. Конечно, я не надеялся, что в записной книжке будет написано «Моя родственница, истинная Алрика», но хотя бы все женские имена планировал экспортировать себе и изучить.

«Систер» – значилось в крохотном списке контактов, и я чуть не выронил стопку одежды, которую приготовил.

Открыл номер, повторил про себя несколько раз и положил телефон на стол, для верности протерев спиртовой салфеткой, чтобы не оставить своего запаха.

Меня подрывало с места просто невыносимо. От мысли, что у меня в голове номер телефона истинной, что от встречи с ней отделяет один звонок, во мне проснулся невероятный зуд.

Я положил стопку вещей у двери туалета.

– Я отойду на несколько минут. Вещи под дверью.

Не терпелось позвонить.

Я сделал шаг к входной двери и обернулся. Почему не слышно душа? Почему не забирает вещи?

– Мишаня, вещи под дверью.

Дверь щелкнула замком, едва приоткрылась, и тонкая рука сцапала стопку. Дверь бесшумно закрылась.

Сейчас наберу паре, услышу ее голос. От предвкушения я задышал чаще. Подошел к входной двери, собираясь поговорить на улице, и застыл. Душа так и не слышно. Как и шороха переодевания.

– Ты уснул?

– Иди уже, – прозвучало глухо.

– Надеюсь, ты смоешь с себя пиво?

– А ты такой аккуратист? Не переживай, я потом твои вещи постираю. – В голосе отчетливо звучала обида.

Почему я колеблюсь? Не понимаю. Я уже вбил номер телефона в свою записную книжку, подписал тремя сердцами, что я о Мишане волнуюсь? Не маленький, справится. Даже если уснет, не страшно.

Я решительно шагнул за дверь и, кажется, услышал едва уловимый Мишанин стон.

***

Аня

Даже постиранная одежда все равно пахла им, и я еле отодрала свои руки от стопки вещей. Безумно хотелось надеть их на себя, закутаться в это облако его аромата, но уход Алрика прицельно ударил меня по рукам.

Я видела, что он схватил мой телефон. Я слышала, как он положил его на кухонный стол. Я знала, что он хотел достать, – помнила вопрос про сестру.

И я даже не остановила его. Почему? Думала, что он заглянет в галерею и увидит фото. Мои фото.

Надежда – как таракан, не дохнет даже от атомной бомбы. У меня она так точно неубиваемая!

Я рывком открыла туалетную дверь, уставилась на входную, за которой скрылся Алрик, и как следует стукнулась затылком о деревянную поверхность. Это отличная возможность порыться в его вещах! Пользуйся.

Но нет – я все еще с тоской смотрела на дверь.

Она не откроется. Он пошел как минимум звонить, как максимум – на встречу с сестрой.

Я с тоской посмотрела в сторону спальни. Огромная двуспальная кровать из бука, два на два минимум, занимала львиную долю пространства. Он спит на этих пышных подушках, накрывается этим мягким одеялом.

Мне жутко хотелось смыть с себя запах пива и защитный спрей, лечь на эту кровать и как следует потереться о матрас, закрутиться в одеяло, подышать в подушку. Дико, до дрожи, я желала оставить здесь свой след, пометить территорию.

На этой огромной кровати он спит. Возможно, скоро будет спать с Мирой, если в его прошлом будет все в порядке.

Я с шумом втянула воздух, закрыла глаза и сжала кулаки. Очнулась, когда лила на себя сверху банку скоммунизденного из холодильника пива, а потом пришла в себя во время нырка в кровать. Я веретеном крутилась на матрасе. Вдоль и поперек, поперек и вдоль. Я кусала подушку. Кажется, я даже порвала одеяло.

Запыхавшись, я раскинулась довольной звездой на спине, глядя в потолок, и только тогда осознала, что натворила. Мне нельзя было оставлять свой запах, но запах пенного Мишани я оставила с лихвой.

Вот дурында! Не так, так эдак пометила территорию.

И я всерьез полагала, что смогу быть рядом с Алриком и Мирой, кормить их, когда я от одной мысли о кровати сошла с ума? Что, если я наброшусь на сестру в затмении?

Я резко села на кровати, тряхнула головой и огляделась. Что я наделала? Нет, рядом оставаться мне определенно нельзя. Противопоказано. Проверю прошлое Алрика, если все нормально, сведу с Мирой, и надо всерьез становиться одиночкой. Может, даже в виде Мишани буду путешествовать, пока сердце не успокоится.

Я вскочила с места, с болью глядя на смятую постель, и схватилась за голову. Я не могла это все так оставить, сняла пододеяльник, простыню и две наволочки и запихнула в стиральную машинку. Быстро засыпала порошок, кондиционер и выбрала быстрый режим стирки.

По отношению к сестре мой поступок валяния был очень подлый. Я – настоящая опасность для счастья этих двоих.

От меня нестерпимо несло пенным, поэтому заправлять постель я не могла. Смыть ядреный запах тоже – тогда будет еще больше вопросов. Пусть Алрик думает, что Мишаню вывернуло на кровать и он, мучимый муками совести, простирнул белье.

Я застыла на пороге, понимая, что не могу уйти ни с чем. Мне нужно залезть вон в тот комод и вон в тот пенал.

Я натянула на руки штаны волка так, чтобы они закрывали кисти, и схватилась за ручки. Нужно постараться не оставить следов, а то спрей из-за пива мог немного смыться, правда, пенное отобьет мой едва заметный запах. Но оставлять его на комоде тоже нельзя. Надеюсь, выданная одежда выручит – Алрик не должен догадаться, что я провела ревизию.

Я открывала полку за полкой, а сама постоянно думала, дозвонился ли он до Миры и что сказал. Похоже, надо предупредить сестру, если этого еще не сделал Влад. Раньше, чем мы поймем, как связаны наши кланы, нельзя им встречаться.

В самом нижнем ящике под стопкой штанов я нашла старый семейный фотоальбом. Зашелестели страницы иностранного прошлого Алрика. Вот он с сестрой с красивыми высокими мужчиной и женщиной, а потом одни, одни, одни. Сердце сжалось от предчувствия. Неужели они, как и мы, остались сиротами?

Я перелистнула страницу, и взгляд упал на фото мужчины, который положил руки на плечи подросткам – Алрику и Вильме, а рядом стоял еще один паренек постарше. От вида этого блондина с холодным взглядом по позвоночнику пробежала дрожь.

«Топи ее, Дэвид! Топи!» – раздался мальчишеский голос в моей голове.

«Где? Папа сказал нам самим с мелкашней разобраться».

«А давай вот в этих бочках».

«Там хоть есть что?»

«Пиво и мед».

И сознание заполнил дикий смех до боли в ушах, которые я тут же зажала.