Глава 9

Света

Я думала, что уже не больно. Что уже не трогает. Что я научилась не пропускать через себя, абстрагироваться, не давать собой манипулировать. Даже хвалила себя за то, что могу действовать словно робот – по заданному алгоритму.

Но оказалось, мама есть мама. Слишком хорошо она знала все мои больные места. Она просто виртуозно играла на моих слабостях и слабостях Юльки.

Я пришла – а сестра зареванная. Мама в лежку, с синяками на коленях и локтях, с шишкой на лбу.

Вокруг нее, как у ложа давно лежачего больного, разложены миски и лекарства, измеритель давления и, конечно же, пульт от телевизора.

У меня внутри все рухнуло. Опять? Снова за старое? Снова упала? Снова «не могу ходить, плохо»? Снова «подай-принеси»?

Я чувствовала внутри только холод. Знала, что любой нормальный человек бросился бы к матери, подал бы воду, вызвал врача, а я просто стояла в дверях и невидящими глазами смотрела вперед.

Перед глазами мелькали события трехлетней давности. Тоже критический момент в наших отношениях. Тоже ссора. Тоже упала. Ушибла руку, а почему-то отказали ноги. Врачи все хором говорили – все с мамой в порядке, она дуркует. А я не верила, сначала подносила все. Бегала по три раза на дню с работы, чтобы с ней по квартире ходить до плиты, где она готовила легкие блюда, и обратно. Думала, что реально что-то случилось, а потом как-то вернулась утром, забыв телефон, и обнаружила ее делающей аэробику под передачу по телевизору.

В то время у меня даже по телу пятна выступили на нервной почве. Мне очень тяжело давалась эта беготня, но хуже были переживания. А она вон – прыгала!

И теперь снова лежит.

Да, шишка у нее на лбу была вполне реальна, но я не верила. Чувствовала себя последней дрянью, плохой дочерью, отвратительным человеком, но ничего не могла с собой поделать.

– Юль, идем, – сказала я тихо.

И тут началось!

Майконг

Знакомство не удалось от слова «совсем». Теща болтается на занавесках, от страха сиганув поближе к потолку. Сестра пары лиса размахивает табуреткой, стиснув зубы и выпучив глаза, а сама Света совершенно флегматично прилипла к дверному косяку комнаты и неожиданно сказала:

– Вот ты вообще не вовремя.

И смотрит так равнодушно отупленно на выбитую дверь, будто ее накачали успокоительным. Такая защитная реакция девушки для Майконга была хуже истерики. Он же чувствовал, как ей плохо, как внутри все натянуто до предела.

Сам не понял, как притянул Свету к себе, крепко обнял и прошептал:

– Я с тобой. Все хорошо.

И по голове не забыл погладить.

Табуретка из рук сестры грохнулась на старенький паркет, а теща спикировала вниз вместе с занавеской и карнизом.

– Х-х-хорошо? – Света даже руки не подняла, чтобы его отстранить или обнять, и Майконг ломал голову, дурной это знак или отличный. – Дверь выбита – это хорошо?

– Ребят вызову, поставят. Одной банде все равно заняться нечем.

– Маму на занавеску загнал – тоже хорошо?

– Так сразу ожила, встала. Смотри, какая бодрая.

– В этом есть смысл. А сестру испугал? – Света что-то закопошилась в его руках, и Майконг, приятно удивленный таким путным диалогом, приободрился:

– Сестре все объясню!

И тут вдруг Света отскочила от него, а в бок Майконга впились две железки. Лиса тряхнуло разрядом тока так, что в глазах заискрилось.

Оборотня прошило насквозь не только током, но и чувством, что его предали. В рот будто перца красного насыпали, в глаза – закапали лимонного сока. И мышцы задрожали.

Одно моргание – и чудовищно громкий рык вырвался из горла Майконга в сторону Светы. Девушке аж волосы назад откинуло.

Лицо пары на миг словно окаменело, а потом лису прилетела такая пощечина, звон которой был ничуть не тише его звериного рыка.

– А ну, не рычи на меня! – В глазах Светы стояли слезы.

И зверь, который только что хотел от ярости сравнять весь район с землей, неуверенно отступил.

Света

Я думала, что крепкая, почти железная. Что закалилась словно сталь, что мне все по плечу. Но тут снова мамины манипуляции, зареванная сестра, а еще и этот оборотень-герой на меня рычит.

Рука будто сама обрела сознание – я не успела понять, как дала брюнету звонкую пощечину. Из глаз брызнули слезы отчаяния, и я завыла во весь голос.

Так, как забыла, когда плакала. Наверное, никогда.

С появлением Юльки в нашей семье я вообще не позволяла при ней слез, а если и накипало, то тихо сцеживала их в подушку по ночам. Стирала на работе случайную слезу обиды. Но чтобы так, с открытым ртом, со рвущейся из горла безысходностью, – никогда-никогда.

Наверное, не реви я сейчас, рассмеялась бы от вида Майконга. Совершенно растерян, крайне подавлен, а еще и руки, протянутые ко мне, дрожат, и моргает часто-часто.

Я не заметила, когда взгляд Майконга стал твердым и уверенным. Только услышала, когда он заговорил.

– Мама, приглядите за своей младшей дочерью. Дверь сейчас починят, – сказал мужчина и вдруг поднял меня на руки.

А мое тело будто спазмом все свело, каждую мышцу. Было все равно, куда оборотень меня несет и зачем.

Дальше запомнилось вспышками: его плечо и запах бергамота, переднее сиденье машины и стакан чего-то горячего в моих ладонях, а Майконг ругается на меня и дует на мои опухшие руки. Заглядывает в глаза, а его радужки такие синие-синие, что я иногда зависаю. Мне кажется в полутьме, что они светятся. Вот дикость?

Наверное, я взялась за горячее – как-то запоздало сообразила я. И тут же вопрос: и что? Все равно.

Обрывок телефонного разговора лиса, из которого я не помню ничего, только его тон. Почему-то он меня успокаивает.

Вспышки становятся все продолжительней, я начинаю разбирать слова. Они остаются в моей голове и повторяются.

Он извиняется, пытается что-то объяснить, а потом мы едем по ярким улицам. Мелькают фонари, и, наконец, слез больше не остается.

Он останавливается у ресторана с большими окнами и что-то говорит. Со второго раза только разобрала:

– Как думаешь, кто они?

– Твои бывшие? – почему-то пришло мне на ум, и Майконг даже рот открыл от удивления.

У меня вырвался нервный смешок, и тут же лицо брюнета посветлело. Он тихо сказал:

– Я знаю, что испугал тебя. И так жизнь не сахар, а тут я. Хотел тебе рассказать, что такое для нас пара. Собрал даже человеческие пары оборотней. Видишь девушку, которая хохочет?

Я молча кивнула.

– Это Злата, пара главы медведей. Когда она узнала, кто такой Влад, то, чтобы сбежать, затопила всю берлогу, испортив трубы.

Я удивленно моргнула, еще не совсем понимая, к чему Майконг клонит.

– А вот эту брюнетку видишь?

– Угу.

– Ей пришлось перекрасить свой естественный светлый цвет волос, чтобы скрыться от Муна, волка, казначея клана Суворова. При знакомстве сначала она вцепилась в рубашку, которую он примерял, а потом он не мог уже ее отпустить. Она была единственной, чьи прикосновения он мог вытерпеть после пыток в изоляторе. Вот что для нас значит пара.

Я посмотрела на остальных девушек.

– Они тоже чьи-то пары?

– Да… – Майконг только набрал полную грудь воздуха для рассказа, как я его прервала:

– И зачем ты мне их показываешь?

Брюнет открыл рот, закрыл, а потом с тревогой посмотрел на меня:

– Мне говорили, что легко не будет.

И тут в стекло с моей стороны кто-то постучал.

Майконг

Сегодня саванный лис очень завидовал людям. Чистая правда! Человеческий мужчина мог совершенно спокойно сидеть в замкнутом пространстве с девушкой, которая его интересует, и усмирять разве что свою похоть.

У Майконга же совершенно не вовремя – как это обычно и бывает – в этот вечер зверь получил кодовую кличку Похотизавр. Пробудился он то ли от меткого хлопка ладони Светы по его щеке, то ли от ее слез, то ли от боязни потери. Может, и вовсе от того, что они оказались вдвоем в машине, так и не сблизившись. Но все, о чем мог думать Майконг, это как побыстрее сделать Свету своей.

Мозгом понимал, что невероятно не вовремя. Что Свете сейчас меньше всего нужны его поползновения. Но зверь внутри – это инстинкты, а огромный зверь – огромные инстинкты, подстегиваемые хлыстом неуверенности в будущем.

Как пьяный человек прикладывает невероятные усилия, чтобы совершать обычные движения, так и Майконг тратил все силы на то, чтобы помочь Свете справиться с критическим состоянием.

Ей и так тяжело, а тут еще он со своим миром оборотней. Майк старался, правда. Увез ее от раздражителя, напоил чаем с успокоительным, стараясь задобрить своего Похотизавра запахом девушки и случайными прикосновениями.

Майк даже привез Свету к ресторану, где уже ждали человеческие пары оборотней, но не для того, чтобы отвести ее за стол. Просто чувствовал, что она чуть отойдет и закроется, или того хуже – убежит. Хотел показать, что не монстр, что есть множество счастливых пар оборотней и людей. Даже рассказал пару историй, наступив на горло своему Похотизавру, который нашептывал показать несколько сногсшибательных трюков в постели, чтобы и думать забыла о проблемах.

Эй, не думай об этом! Плохой вариант! Очень!

Отношения между Майконгом и Светой напоминали старую телегу, что поскрипела-поскрипела, но так и не сдвинулась с места. И чем больше времени проходило, тем сильнее становилось влияние зверя внутри него.

«Ей понравится!» – подначивал Похотизавр.

Но Майконг всеми силами повторял про себя, что нужно предлагать другое: безопасность, безбедное существование, заботу и кров.

И только он хотел перейти к главному, как стук в окно обломал все его планы.

Света

По ту сторону стекла стояла хрупкая блондинка – как куколка. Стучала маленьким кулачком, но так решительно, что рука сама потянулась к клавише регулировке стекла.

– До слез довел? – Девушка с упреком посмотрела на Майконга, протянула ладонь к ручке двери и потянула на себя. – Свет, выходи!

Схватила меня под руку и буквально выдернула из салона авто.

– Кир, – предупреждающе окликнул брюнет, но девушка, несмотря на внешнюю хрупкость, пригвоздила его к месту взглядом. – Ты ж вроде оборотень?

– И что? – не понял Майконг.

– Не слышишь, как ее живот урчит? Или тебе уши контроль накрутил?

Что? Урчит живот? У меня?

Я опустила голову, прислушалась к себе и почувствовала, что в животе будто черная дыра открылась. Но чувства голода не было.

Майконг растерянно посмотрел на мой живот, и вид стал такой неуместно виноватый, будто он отвечал за детсадовца, а забыл.

Девушка, которую он назвал Кирой, с сочувствием посмотрела на меня:

– Иногда эти сверхи такие… – И тут она многозначительно вздохнула, закрыла рот и повела меня в сторону дверей ресторана.

Я посмотрела на шумный зал, полный света, и уперлась ногами. Вытащила локоть из цепких пальцев блондинки и покачала головой:

– Я не пойду.

Кира пожала плечами и обернулась к Майконгу, который вышел из машины и застыл у открытой дверцы:

– Тогда вернешься к нему? Не хочешь передышки?

Я посмотрела на брюнета и прислушалась к себе. Чего я хочу? Я хочу выть на луну с высокой колокольни, вот чего я хочу.

Кира хитро посмотрела на Майконга и громко сказала:

– Майк, пока мы с девочками сидели, решили открыть организацию.

Мужчина напрягся так, что в воздухе засквозило напряжение. Я с тревогой посмотрела в улыбающееся лицо девушки, и она громким шепотом сказала:

– Организацию защиты человеческих пар!

И, засмеявшись над вытянувшимся лицом Майконга, девушка буквально поволокла меня в сторону ресторана, щебеча:

– Будем помогать таким, какими были мы. Ни-че-го против воли!

В дверях я обернулась на героя и поняла, что, пожалуй, девушек стоит послушать.

Девушки так дружелюбно поприветствовали меня, что я чувствовала себя со своим нынешним настроем так же неуместно, как свадьба и похороны в одном зале.

Мне казалось, что я принесла на подошвах в светлый чистый зал грязь своего прошлого. Стряхнула с плеч пыль проблем прямо на блюда.

Да что говорить, в таком ресторане я ни разу и не была – не по карману. Девушки же чувствовали себя раскованно, свободно, словно ежедневно ужинали в подобных заведениях.

Их жизнь для меня – другой мир, даже если не брать в расчет оборотней, а с ними – так разные вселенные.

Девушки явно приготовились меня обаять, расположить к себе, а мне было вот совсем не до них. Разделившись на два лагеря, они играли в доброго и злого полицейских.

– Знаешь, Майк неплох, – рядом со мной на стул опустилась Кира.

– Да бабник он бывший. Баб-ник, – сказала русоволосая девушка, хитро глядя на меня. Я не запомнила, как ее зовут, хоть они и представились, запомнила только блондинку Киру.

– Когда оборотень находит пару, это уже не имеет никакого значения. Для него истинная – весь мир, – мечтательно улыбаясь, возразила брюнетка.

Все такие разные, но объединяло их одно – внутренняя энергия и ухоженность. Волосок к волоску, блестят, как в рекламе шампуня. Идеальный маникюр. Кожа лица – словно персик. Одежда не вычурная, но видно, что дорогая.

Я будто посмотрела на себя со стороны и ощутила себя замухрышкой. Пустышкой. Может, кого-то соблазнили бы открывающиеся перспективы и обрадовали намеки быть одной-единственной и неповторимой. Кого-то, но не меня.

– Я с Муном обрела семью, – поделилась брюнетка.

– У меня есть семья.

Юлька. Мы с ней прорвемся.

– А тебе не хочется наконец расслабиться? Чтобы сняли груз с твоих плеч?

– Нет. Я не хочу ни от кого зависеть. – Я чувствовала не только внешнюю разницу между нами, но и внутреннюю.

Я не доверяла никому. Готова была сражаться с целым миром, а они не вылезали из зоны комфорта.

– А я вот не завишу. Знаешь, какую зарплату предложил мне Мун, чтобы я работала на клан Суворова?

Девушки понимающе закивали, улыбаясь, будто вспоминали что-то очень забавное.

– А если с Муном что случится? – спросила я в лоб и увидела, как брюнетка мгновенно посерела лицом.

Вместо нее ответила русоволосая:

– Тогда клан будет поддерживать ее на протяжении всей жизни.

Ее. Не ее семью и многочисленных родственников.

Впрочем, о чем я? Мне это и не надо.

– Я в уборную. – Я встала, и тут девушка с прямыми светлыми волосами, все это время молчавшая, вдруг сказала:

– Я была почти замужем за эгоистом и беременна, когда в моей жизни появился Дима. Ребенок чужого из-за рокового стечения обстоятельств стал ребенком главы гибридов. Бесплодного главы. Представляешь, о чем я думала?

Я медленно села на стул. Больше девушки фальшиво не улыбались, не старались понравиться.

Кира повернулась ко мне и тихо сказала:

– А меня чуть не убили три амбала-коллектора из-за долгов бывшего мужа. Никс меня спас, но между нами тоже был океан непонимания и его звериные инстинкты.

Русоволосая кивнула:

– Да. Ни одна из нас не скажет, что жизнь до встречи с парой была сладка. Никто не заверит, что не хлебнули проблем в самом начале. Но любая согласится, что это стоило того. Эта истинность – просто быстрый способ найти идеально подходящего тебе мужчину.

И тут я заметила, как все девушки уставились на кого-то за моей спиной. На мое предплечье опустилась мужская рука.

– Вот и я считаю, что моя истинная почувствовала мою заботу.

Я обернулась на голос и встретилась взглядом с Алриком.