Глава 10

Майконг

На руке Майконга аж когти вылезли – до того он не хотел отпускать от себя Свету. Чувство тревоги возрастало с каждым шагом, удалявшим их друг от друга.

Дверь ресторана закрылась, но саванный лис все еще видел девушку за стеклянной преградой. Звериный инстинкт – инстинкт охотника – взрывал когтями землю.

Оборотень нашел глазами машины глав, Муна и Никса и немного расслабился. Все будет хорошо. Это только на пользу. Свете нужно отвлечься.

Из вытяжки метро несло влажностью, разогретой резиной и чем-то сладким. Казалось, эта приторность пробиралась в нос и оседала на горле.

Майконг посмотрел через окно на столик девушек, стараясь угомонить разошедшегося зверя. Все же в порядке. Там только люди, ничего плохого не случится. Сейчас это место должно быть снаружи защищено лучше, чем резиденция президента. Все-таки внутри самое дорогое, что есть у лидеров, – их половинки.

Но зверь все больше нервничал. Не давал стоять на месте, и Майконг, словно на роликах, мотался туда-сюда перед рестораном, не сводя глаз со Светы.

Мышцы словно наливались тяжестью, а потом раздувались. Кожа растягивалась, словно животная сторона проверяла человеческую оболочку на прочность. Ребрам будто было тесно, а легкие начинали гореть.

На любую смену эмоций на лице Светы зверь реагировал невероятно остро. А когда вдруг за девушкой появился бессмертный патлатый, животная сторона в один вздох взяла верх над оборотнем. Он прыгнул на стекло, разбил его вдребезги, вызывая настоящий хаос.

От женского визга уши закручивались в трубочку. Сладость так и застряла в носу и горле Майка, не давала почуять ничего больше. Вот Кира, Злата, Санни. Вот Вера. А где Света? Где заграничный бессмертный?

«Р-р-разорву!» – пульсировало в голове Майка.

Люди кидали в него тарелками, один даже запульнул ножом, но основная масса с ором сбежала из ресторана. Рядом с приглашенными на ужин девушками уже стояли их истинные и пытались успокоить людей, но лису было не до них. Не до людей. Не до успокоения.

Где Света?

Зверь разбивал в щепки столы, переворачивал диваны, разнес барную стойку и кухню, но нигде девушку не нашел.

Майк не мог перевоплотиться и спросить хотя бы у Киры, где Света, куда ее дел этот шведский труп. Зверь медленно, но верно слетал с катушек, превращая все вокруг в пыль.

Света

– Ты труп. – Брюнетка посмотрела на Алрика так, будто уже прощалась с ним.

Они знают друг друга? Да тут все…

– Знаешь, кто снаружи? – вдруг сбила мои мысли Кира.

Снаружи Майк. Или еще кто-то?

Я уже немного поняла про собственнические инстинкты оборотней и догадываюсь, что как минимум на улице охрана, а как максимум – сами мужчины этих дам.

А блондин на девушек даже взгляд не перевел, смотрел на меня. Тихо шепнул:

– Они хотят забрать твою сестру, если ты не послушаешь их. Я успел раньше, она в безопасности. Веришь мне?

Верю ли я? Нет. Но он говорил про Юльку, и это не оставляло времени колебаться.

Я кивнула, видя, как человеческие пары оборотней встали со своих мест, и тут же мой стул опрокинулся спинкой назад, а я каким-то образом оказалась головой вниз на спине Алрика.

Что за обращение? Ляжки зажал так больно, что сил нет терпеть. Поставить меня на ноги нельзя? Или оборотни, как пещерные люди, исключительно на себе дам таскают?

И шикнула от боли одновременно с тем, как разбилось стекло. Перед глазами все было мало того, что кверху ногами, так еще и прыгало и смазывалось.

Чертовщина какая-то происходит!

Да, Алрик тогда мне помог, но его поведение нормальным назвать никак нельзя. У них что, соревнования за девушку? Может, игры, которыми они забавляются? Ищут замухрышку с тяжелой судьбой и ставят ее на кон? Кто добился – тот молодец, получает куш. А бедняжке потом чик по горлу, и все.

Что? Думаете, я пересмотрела триллеров? А насчет существования оборотней что скажете?

Если Юлька у него, ничего хорошего не жди. Если у Майконга и компании – тоже.

Пока я думала, помещения сменяли друг друга, я пару раз ударилась о какие-то углы, но так и не решила, что же делать.

Я слышала, как Алрик матерится, резко меняет направление и снова матерится. Лезет куда-то, снова вспоминает всех матерей оборотней, а потом пытается чуть ли не в канализацию влезть.

Ему преграждали дорогу всюду, да и сомневающаяся, на чьей стороне быть, я тоже баланса и легкости не придавала. Позади нас стоял дикий грохот, но звук неумолимо нарастал. И тут я увидела зверя. Учитывая, что я была перевернута, он тоже стоял на ушах.

Однако!

Я мгновенно почувствовала твердость пола под ногами и была выдвинута вперед, словно щит.

– Он женщин не тронет, – шепнул Алрик. – Прикрой меня, тогда оба останемся живы.

Опа!

Кажется, я начинаю кое-что понимать. Если верить словам девушек, что истинные ни за что не обидят свои пары и берегут их как зеницу ока. Тут же благодетель прикрывается мной?

Лгун! Какой из него истинный?

Если соврал в одном, то что ему мешает солгать и в другом? Например, что у него Юлька.

– Сестра в юбке не замерзла? – спросила я, повернув голову.

Алрик осуждающе стрельнул в меня быстрым взглядом и снова настороженно посмотрел на огромного зверя, который шел к нам буквально по потолку.

– Да какая разница? – нервно дернулся блондин.

– Ответь. – Я посмотрела на глаза графитовому лису. Зверь, самый настоящий. Есть ли там человеческое сознание?

– Да нормально ей было. Мы ее сразу в машину посадили. – Алрик держался строго за моей спиной.

Юлька ушла в школу в брюках и не переоделась, пока была у материЯ!

Зверь словно почувствовал мою эмоцию – зарычал так, что в груди отдало. Будто я стояла у колонки, где на максимум выкручены басы.

Я обернулась на Алрика, а потом снова посмотрела на огромного зверя, который слишком бесшумно для своей комплекции спрыгнул на пол.

Кому из них верить? Мужчине в человеческом теле или зверю?

Вспомнилось недавнее прошлое: перевернутый автобус, авария, крики. Как показал себя брюнет? Он спасал людей до последнего, даже когда сам оказался зажат, гнал меня прочь.

И когда я теряла сознание в заполненном цинком подвале, меня посетило видение голого брюнета. Что, если это не последствия отравления, а реальность?

Но Алрик тогда вернул мне Юльку, купил лекарства…

Я посмотрела на зверя. Мощное тело, будто под шерстью только мышцы. Если бы он хотел напасть на меня, давно бы сшиб с ног и добрался до блондина.

Алрик. Я обернулась и заметила, как тот начал нервничать. Сомнение в его глазах я уловила не сразу, но оно решило все.

Я еще раз посмотрела на Майконга. Глядя ему прямо в глаза, попросила:

– Если понимаешь меня, кивни.

Не ошибиться бы, иначе себе не прощу!

Зверь тряхнул головой, а потом кивнул.

И тогда я резко отскочила в сторону к стене, освобождая путь.

– Майк, стой! – кричали со всех сторон.

Но зверь ничего не слышал. Ударом лапы он сбил Алрика с ног, и я ясно ощутила, что сделал он это даже не вполсилы – едва приложил десятую часть.

Это немного облегчало камень на душе. Однако видеть, как блондина швыряют от лапы к лапе, словно кошка мышку, было неприятно. Я не терпела насилия ни в каком виде, и пусть эти движения были не столько болезненными, сколько выматывающими и унизительными, было жутко не по себе.

Майк всегда держал меня за своей спиной, никогда не давал Алрику оказаться ко мне ближе, чем он, и я невольно сравнила поведение этих двух мужчин.

Если истинность действительно существует, она так себя проявляет?

Я не заметила, как оказалась зажата между двух пар: той самой Кирой с блондином и русоволосой девушкой с крупным парнем, смахивающим на медведя. Где еще две девушки и их мужчины, я не видела, но мне уже было немного спокойней.

– Попроси его остановиться, иначе у него будут неприятности. – Русоволосая девушка, кажется Злата, буквально толкала меня взглядом на поступки.

Опять я? Почему все я? Не хочу так самоутверждаться, мне и так хорошо.

– Почему он не оборачивается? – с беспокойством спросила Кира у своего мужчины.

Светловолосый высокий оборотень сканировал пространство взглядом. Он что-то еле слышно ответил, и девушка озабоченно поморщилась.

– Вы не знаете, что с моей сестрой? – спросила я у русоволосой девушки, и та удивленно моргнула.

– Как ты можешь сейчас думать о ней?

Легко. Майк жил без меня все эти годы, у него полно друзей. У Юльки же есть одна я. Кто знает, в чьих лапах она сейчас.

Ответил блондин Киры – кажется, кто-то звал его Никсом:

– Майк отправил туда бойцов, как только вы уехали на машине. Даже молодняк захватили, чтобы Юля не боялась.

– Молодняк? – спросила я, вздрогнув от звука глухого удара Алрика о стену. Я постоянно чувствовала на себе внимание зверя, будто находилась в цепких лапах сама, а не командированный лгун.

– Ты их уже видела. Это та голожопая команда, что снесла дверь, – прикрывая рот ладошкой, нервно засмеялась Кира.

– Ясно… – Я посмотрела на Алрика, прижатого огромной лапой к полу. Майк давил все сильнее и сильнее, пока не увидел мой испуганный взгляд. – Он тоже оборотень? Почему не оборачивается?

И тут я увидела, как морда огромного зверя становится обиженной. Посмотрел так, будто спросил: хочешь, чтобы мне тоже наваляли?

– Потому что так… – Никс начал отвечать, но резко наклонил голову вперед, закрывая уши. Вокруг все оборотни, будто от громкого звука, поморщились.

Майк зарычал, посмотрел в нашу сторону и еще раз рыкнул.

– Вы и так друг друга понимаете? – спросила я и по лицам этих двух пар поняла, какую глупость и в какое неподходящее время сморозила.

Никс ответил на кивок Майконга, тихо сказав:

– Мы предполагали, что будет финальная провокация. Сюда идет контроль.

Мужчина повернулся ко мне, морщась, словно от боли, и требовательно заглянул в лицо:

– Светлана, слушайте внимательно.

Я аж по-армейски вытянулась.

– Нужна ваша помощь. Майконгу нужно как можно скорее обернуться в человека, иначе у него будут огромные проблемы.

– Но что я могу? – Моя спина была по-прежнему прямая-прямая.

– Подойдите к нему, поговорите. Да сделайте что-нибудь! – Никс морщился от боли все сильнее, а Кира выглядела все более обеспокоенной. То смотрела на своего мужчину, то вертела головой по сторонам. Казалось, всем оборотням было больно. Даже Майконг слегка замедлился в своих движениях, зато Алрик, хоть и стонал, на мордашку был очень довольный.

Если это не мазохизм, то…

– Контроль! Всем оставаться на местах! – раздалось со всех сторон, и помещение заполнили люди в черном.

Я лишь мельком успела заметить затычки в ушах, когда они пробегали мимо.

Меня просили помочь… Уже поздно?

Я действительно могу поспособствовать обороту?

Или это не моя война?

Ай, ну почему я не могу остаться в стороне?

Все закручивалось слишком быстро! Я не успевала ничего предпринять, ничего осмыслить.

При нашей первой встрече с брюнетом произошла авария с автобусом. Тогда время, казалось, текло словно патока, а голова работала в три раза быстрее. Сейчас же все было наоборот: сознание не успевало за происходящим. Я просто не успевала что-то сделать!

Никс нетерпеливо, как-то зло посмотрел на меня и дергано сделал знак рукой непонятно кому. Будто из-под земли мгновенно появились мужчины, одетые точь-в-точь как он. Их движения были слишком быстрыми, слишком плавными, словно у супергероев. И только они успели отделить огромного лиса живой стеной, как сверху на зверя посыпались черные фигуры, словно горошины из стручка.

Мой человеческий глаз просто не успевал за сверхсозданиями. А может, тому виной была заторможенность после нервного срыва. Я чувствовала, что для меня это слишком. Слишком, но ровно до момента, пока нападающие из контроля не облепили Майконга, будто мухи.

Зверь закрутился веретеном по полу, сшибая и своих, и чужих. Со всех сторон послышались стоны и рыки. Кто-то из мужчин оборачивался, кто-то оставался в человеческом облике, а я чувствовала себя бесполезным насекомым на краю листа, которое наблюдает за битвой хищников в саванне.

Я не отрывала взгляда от Майконга. Казалось, что я дышу в такт с ним: он издает рык на рыжего волка – и я выдыхаю воздух из легких. Он втягивает с шумом – и я вдыхаю как можно глубже. Он раскидывает лапами врагов, и я сжимаю попеременно руки, будто пытаюсь повторить за ним.

Я сама не заметила, когда стала так сопереживать зверю. Верила, что такой сильный, как он, справится с мелкими противниками.

Но как оказалось, я не понимала одного…

Один из мужчин в черном достал огромную штуку и нацелил ее на Майконга.

– Он опасен для общества. Его нужно ликвидировать! – крикнул он, и у меня внутри все обрушилось.

Когда Кира и Никс говорили, что Майконгу нужно вернуть облик, я думала, что это не так серьезно. Что? Ликвидировать? Прямо здесь?

Нечеловеческий мир – нечеловеческие правила. Почему я этого сразу не поняла?

Следующее, что я осознала, это как наступаю на волчью морду, чтобы добраться до морды Майконга. Обхватила голову зверя руками, ловя совершенно животный взгляд синих глаз, и прошептала, будто баюкала:

– Ш-ш-ш…

Мужчины из контроля и животные отпрыгнули, оставив нас в пятачке отчуждения с направленной на нас пушкой.

– Света, поздно, отойди, – позвал Алрик.

Я не знала, что говорить Майконгу, как помочь ему вернуться в облик человека. Я совершенно не была уверена, что у меня вообще что-то получится, но я продолжала шипеть убаюкивающий мотив.

– Заткнись, Алрик! – рыкнул Никс. – Ты сознательно провоцировал оборотня, похитив его истинную, и у нас есть тому доказательства.

– И что? Я заплачу штраф. Отсижу за решеткой сколько надо. Но это не отменяет факта, что он – опасный для всех зверь.

– У Майконга есть доказательства всех твоих действий. Даже того, что ты врал его паре, приписывая его заслуги себе. Даже того, что ты стрелял в него на испытании. Даже того, что у тебя есть поручение любыми путями стереть его с лица земли.

Я посмотрела в синие глаза огромного зверя:

– Ну же, Майконг, оборачивайся и расскажи мне сам, что ты для меня сделал. Я правда хочу это знать!

 Тело зверя будто все пульсировало. Оно раздувалось от воздуха и чуть сдувалось, шерсть словно волнами ходила, но самыми выразительными были глаза. Мне казалось, что зверское выражение на графитовой морде начинает меняться на более спокойное. Что абсолютно бешеный взгляд и кровожадный оскал уходят, и на их месте пробивается человеческое сознание.

– Майконг, обернись! Все говорят, что я как фея для тебя, правда, я в это не очень верю. Может быть, дело в этом? Надо поверить?

Зверь фыркнул.

– Я дам Майконгу десять секунд. Любой контролирующий себя оборотень сможет обернуться за это время. Парни, включайте запись. Света, отойди, – раскомандовался Алрик.

Никс молча расставил своих людей плотным кольцом и с вызовом посмотрел на блондина.

Алрик строго взглянул в ответ:

– Думаешь, ты со своими ребятами меня остановишь от уничтожения опасного для всего мира элемента?

– Думаешь, мы не повесим это убийство на тебя?

Блондин как-то невесело и абсолютно недвусмысленно хмыкнул и сказал:

– Все мы приносим жертвы.

Я в ужасе повернулась к Майконгу. Зверь смотрел на меня не отрываясь. Мои руки утопали в его темно-серой шерсти, дыхание щекотало шею. Совсем недавно он раскидывал всех, словно котят, а теперь стоит смирно и позволяет мне держать свою морду.

– Пожалуйста, обернись!

– Десять, – начал отчет Алрик.

– Майконг! – умоляюще смотрела я в синие глаза.

– Восемь, семь…

– Обернись! Ты сможешь!

– Шесть, пять…

Никс повернулся ко мне:

– Света, отойди.

Я быстро посмотрела на его обеспокоенное лицо и поняла, что Алрик действительно отдаст команду выстрелить. Но все мужчины-лисы стояли стеной, закрывая Майконга. Просто поражающая сила воли и преданность.

За плохого человека никто не будет стоять горой.

Я сильнее стиснула звериную морду, осмелев:

– Майконг, мне говорили, что если кто и сможет помочь тебе сейчас, то я! Они меня обманули? Мы не пара?

Майконг тихо предупреждающе зарычал.

– Четыре, три…

Огромная пушка, направленная на нас, щелкнула.

– На него как-то воздействуют ментально? – вдруг занервничал кто-то из стены лисов.

И тут же на него все шикнули. Алрик посмотрел осуждающе на того, кто портил такой момент, и выразительно отсчитал:

– Два.

Да почему он не оборачивается? Почему? Что я еще могу?

И тут вдруг меня осенило: принцесс в сказке расколдовывают поцелуем. Вдруг и у оборотней это работает?

И я быстро и отчаянно громко чмокнула зверя в темный нос. Не успел Алрик произнести «один», как всех людей в черном будто прибило к полу.

– Майк, а раньше так не мог? – Никс возмущенно обернулся на зверя, а потом жестом отдал приказ.

Его ребята тут же оседлали прибитых к полу оборотней из контроля, сцепили их руки на спине особо толстыми наручниками. Наверное, специально сделанными для оборотней – до того они выглядели крепкими и тяжелыми.

Я медленно убрала руки от звериной морды, осматриваясь. Что такое? Почему люди в черном будто получили булавами по хребтине?

А Майконг так и не обернулся – от этого мне было вдвойне обидно и даже немного стыдно. Зря на меня надеялись – я ничего не смогла сделать.

– Отпускай! – Никс повернулся к Майконгу.

Но как бы не так! Никто из контроля не мог встать с места, как бы ни дергался.

Огромный лис посмотрел на меня, и его, с позволения сказать, бровь игриво подпрыгнула. Непередаваемое выражение морды стало еще непередаваемее. Зверь, словно царь, окинул величественным взглядом всех присутствующих, будто проверял, не перепутал ли чего. И тут же довольно сощурился – не перепутал.

– Вау! Выборочное воздействие! Мне бы так! – громко восхитился самый молодой парень из команды, за что получил тычок в бок локтем от коллеги.

Это сделал Майконг? Положил всех врагов, даже не дотронувшись?

Я еще раз внимательно посмотрела на зверя, а он в тот момент двинулся в сторону лежащего на животе Алрика. Прошел рядом со мной так, что шерсть защекотала щеку, – близко-близко. В этот момент совершенно не к месту в голову пришла мысль, что он, хоть и зверь, неплохо пахнет.

Но почему Майк тянул со спасением, если мог все решить так быстро? Зачем ввязался в драку, терпел их на себе?

– Майк, отпускай. – Никс начинал говорить с нажимом, но Майконг словно не слышал его – мягко ступал лапами в сторону блондина.

Командированный пытался дергаться, но это выглядело как судорога пальцев – не больше. Чем ближе подходил зверь, тем сильнее она становилась.

Когда лис дошел до Алрика, то невероятно медленно завалился на бок, придавливая собой блондина. Кисть блондина, которую было видно из-под шерсти зверя, расплющилась, пальцы растопырились.

Никс подошел к другу и тихо напомнил:

– Майк, придурок должен остаться в живых.

Зверь лениво зевнул.

А он вредный! И мне почему-то это понравилось.

И тут сработала пушка.