Глава 11

С каким бы я удовольствием окунула Руданского головой в снег в наших горах. Прямо по пятки, чтобы всего проняло холодом до нутра. Чтобы за жизнь свою испугался и понял, что с людьми так нельзя. Но он беспредельщик. А я – не важнее фруктовой мушки, что летает сейчас над сливой в вазе. Поэтому я просто встаю и собираюсь уйти. Я думала, что он меня окликнет, схватит за руку, но мне удается спокойно обойти столик и сделать несколько шагов. И тут передо мной встает стена из парней Руданского. Плечом к плечу, спиной к нам, без единой бреши для того, чтобы пройти. Я поворачиваюсь и смотрю на Егора. Он развалился на диване, смотрит взглядом повелителя мира. И как же мне хочется его обломать. Как же хочется проучить. И меня бесит отсутствие у меня влияния в этом городе. Конечно же, честным трудом миллионы не заработаешь! Я не бандитка. Руданский раздевает меня взглядом, а потом хлопает по месту, где я сидела, словно собаку зовет. У меня вырывается возмущенный фырк. Ага, сейчас! Разбежался. – Куда собралась? – Домой. – Разве ты не хотела поговорить? – Это бесполезно. – Но ты не уйдешь отсюда. – Это еще почему? – Видела, что говорит про нас приложение? Я молчу. – Мы – идеальная пара. 99,9 % совместимости. Знаешь, что это значит? Программа говорит, что ты моя истинная. Я фыркаю еще громче. Он вопросительно поднимает брови. – Если я истинная, то вы крупно попали. – Да-а-а? – Руданский хищно подается вперед. – И почему же? – Потому что я вас ненавижу. Он удивленно моргает, явно не ожидая это услышать. Я вижу, как конвульсивно дергается стена из его парней. Руданский как-то странно двигает головой и медленно встает на ноги. От одного этого плавного подъема мне становится страшно, и я отступаю. Врезаюсь спиной в спины парней, и те делают шаг вперед. Ого, а стенка-то двигается. Я делаю еще один шаг назад, дотрагиваюсь лопатками до кого-то из ребят, и снова стена приходит в движение. Отлично! Может, я так и до выхода доберусь? Но на третий мой шаг начинает двигаться Руданский, и я цепенею. Он двигается просто невероятно! Никогда не видела, чтобы столь высокий и мускулистый человек так перемещался. Есть в нем какая-то животная грация и ощущение опасности. Возникает ощущение, словно ко мне направляется хищник. Я боюсь, но чувствую в себе силы сопротивляться. Не дамся живой. Буду драться руками и ногами, кусаться, но не сдамся. Меня тут радует только одно: Руданский явно не собирается делить меня с парнями. Против такой толпы у меня не будет и шанса. А так, может, и удастся чем-нибудь вырубить засранца. Не железный же он, в конце концов? – Лера, ты меня раззадориваешь, – говорит Руданский, подбираясь ближе. Я же пячусь на ребят, а они отступают все дальше, словно боятся, что я до них дотронусь. Словно я прокаженная какая-то. Один даже чуть не падает из строя, когда я протягиваю руку, чтобы убедиться в предположении – до того выгибается вперед. – Стоять, – тихо приказывает Руданский. И эта команда действует и на стену, и на меня. Я замираю, настороженно глядя на него. Начинаю ужасно нервничать. Меня не столько сковывает ужас, сколько злость. Холодно просчитываю в голове варианты, как смогу навредить ему перед отправкой на небеса. Хочется побольше. До бутылок на столе мне не добраться, а вот до статуэтки справа – вполне. Руданский ловит мой взгляд, и в его глазах застывает вопрос. – Без глупостей, – приказывает он низким голосом с хрипотцой. – Глупо было полагать, что вы адекватный, – говорю я. И тут он замирает. Прижимает подбородок к шее и смотрит на меня с прищуром. Задумался о чем-то, и от этого мне только страшнее. Я все-таки подбираюсь к статуэтке и хватаю ее двумя руками. Ого, какая весомая! Да такой черепушку можно проломить. – Боишься меня? – спрашивает он неожиданно. – А нет повода? – Разве ты не сама пришла? – Меня украли из собственной квартиры! – О как. В платье и при полном параде? И за тебя анкету в «Доборотень» заполнили, наверное. Тут Руданский что-то засекает в стене из своих парней и подозрительно смотрит туда. – Федя, есть что сказать? – спрашивает он. И тут же появляется мужчина со шрамом вместо брови. – Глава, ребята только доставили вашу пару в целости и сохранности. Она даже сама дала на себе бант завязать. – Только ради разговора о цветочном магазине! И анкету в «Доборотне» я тоже ради этого заполняла. Думала, вы адекватные. Вы же просто сумасшедшая семейка. Одна ест розы, второй крадет людей! Я примеряюсь к статуэтке, пробую ее на вес и замах. За себя буду стоять до последнего. Руданский неожиданно смотрит на Федю так, словно тот уже труп, и мужчина низко опускает голову в позе покорности. Ведет себя словно слуга, а не человек. Как можно? Да ни за какие деньги я бы не устроилась на такую работу. – Мы очень бережно, глава. Для вас старались. Ни волосинки не упало, – говорит Федя. Руданский снова ведет челюстью. Я заметила, что он так делает, когда злится. А когда он смотрит на меня, то я вздрагиваю от перемены его настроения. Руданский выглядит сейчас так, словно хочет завоевать мое расположение. Я же примеряю в руках вес статуэтки. – Я. Иду. Домой, – говорю я. Мне здесь делать нечего. И без Руданского выкарабкаемся.