Глава 18

Егор Руданский – Хорошая у меня сестра. Узнаешь ее получше – и тебе понравится, – говорю я и вижу, как Лера отводит взгляд. Смешная такая. Думает, что я не замечу? Она явно другого мнения, и я понимаю почему. Но мне не стыдно за свои дела – я защищаю своих. Точка. Ловлю себя на мысли, что мне хочется, чтобы сестра с ней поладила. Надя любит интересных людей, а Лера определенно относится к таковым. Вне клана мало кто знает историю моей семьи. Пожалуй, только двое свидетелей, и на этом все. Но мне хочется расположить Леру к Наде заранее, поэтому я решаю немного рассказать о себе. – Мы с Надей выросли без родителей. Дед держал меня в ежовых рукавицах как пацана, а сестру… – Я стараюсь подобрать наиболее подходящее слово. Лера заканчивает за меня со скептической улыбкой: – Баловали, да? Я неопределенно качаю головой. – Отец с матерью погибли, когда мне было пять, а ей год. Она не знает, что такое мама и папа, зато знает, что такое клан. Ее все защищали. Всегда. Сказав это, я внимательно смотрю на Леру. Кажется, она ничего особенного в слове «клан» не замечает. Она моя, поэтому нужно потихоньку готовить ее к тому, что я и мои люди далеки от людей. – А что случилось с твоими родителями? – тоном, словно приносит извинения, спрашивает Лера. Из-за бескомпромиссности деда они оказались на дне морском – вот что. Но такие страсти не для Лериных ушей. Это семейная тайна и боль. – Несчастный случай, – говорю я без эмоций. Сам достаю телефон и хочу вызывать парней к единственному крупному супермаркету на нашем пути, но замираю. Нет, если вызову ребят, то полетит к чертям вся доверительная атмосфера. Не буду, ведь разговоры о детстве только смягчили Леру. Нельзя все испортить. Что я, бутылку воды сам не донесу? Но когда мы заходим в магазин, Лера берется за большую тележку. – Давай я повезу, – говорю я. Интересное ощущение. Ни разу не водил эту корзинку на шатких колесиках. Продукты у нас покупала Эльвира на рынке, а прочими покупками занимался Марат. В магазин я заходил за мелочью. Совершенно новые ощущения. Мы идем в отдел бытовой химии, и тут же в тележке появляются бутылки с очистителями, ведро, швабра, совок со щеткой, тряпки для протирания всего и вся. Воняет между рядами так, что хочется закрыть нос. Я даже начинаю тихонько дышать через рот, потому что чувствительные рецепторы сходят с ума. – Ты что делаешь? – спрашиваю с недоумением. – Покупаю самое необходимое в магазин. Его нужно привести в порядок. – Я же сказал, что мои ребята все сделают. Тебе нужно будет только пальчиком показать, что и где отодрать, приколотить, поставить, помыть. Привыкай. – А окна тоже твои ребята мыть будут? – спрашивает Лера. – Клининг, – говорю очевидные вещи. – Они приезжают со своей химией. Ничего покупать не надо. – Я лучше эти деньги в дело пущу. Сейчас я не могу позволить себе клининг. Намекает, что я всему виной? Так я и решу вопрос. – Это не твои проблемы. Теперь ты со мной. – Я начинаю выкладывать товар обратно на полку. – А я от тебя не приму помощи. Уже помог – трех магазинов нет. – Лера ставит предметы обратно. А я засекаю обиду в ее голосе. Дуется на меня? – Здание же приняла. – Я складываю руки на груди, смотрю на нее с усмешкой. У Леры тут же задирается вверх подбородок. – Это компенсация. Как только встанем на ноги – верну. – А денежную просить не будешь за порчу имущества? Лера смотрит с обидой, а после паузы говорит: – Не буду. Я наклоняюсь к ней так, чтобы между нашими лицами осталось минимальное расстояние. Вдыхаю ее запах и чувствую, что сейчас поцелую ее прямо тут. Даже забываю, что хотел сказать. – И не проси. Я сам все дам. – Я почти хватаю ее за подбородок, но она уворачивается. – Держи свои руки при себе. Набивает себе цену? Хорошо. Давно у меня такой недоступной девочки не было. Она разогревает во мне охотничий инстинкт все сильнее. Может, заплатить хозяину и закрыть этот магазин на несколько часов? Взять ее прямо здесь, стоя, а потом на прилавках? Образы такие яркие, что мне приходится встряхнуть головой, чтобы прийти в себя. Желания у меня как у подростка. Смотрю на Леру и словно неконтролируемым юнцом становлюсь. Так не пойдет. Лера оборачивается к полкам, а я поворачиваю ее за плечо и притягиваю к себе. Собираюсь поцеловать, но в лицо мне что-то пшикают. Глаза щиплет, рецепторы взбесились от химозного запаха лаванды. – Ой, прости! Я хотела понюхать освежитель воздуха, а ты дернул, вот я и нажала. Я глаза раскрыть не могу, чтобы посмотреть на ее наглое выражение лица. Не специально она? Ну-ну. Вот только она никогда не имела дел с волками. Я и с закрытыми глазами знаю, где она. Слышу по колебаниям воздуха и шуршанию ткани, где ее руки и ноги, поэтому без проблем выбиваю из ее рук баллончик. Обвиваю рукой ее талию, притягиваю к себе. Вторую руку кладу на затылок, а потом впиваюсь в ее рот таким поцелуем, чтобы имя свое забыла. Ее губы мягкие, сладкие, не оторваться. А тело под моими губами стройное, гибкое, соблазнительное. Она пытается вырваться, но это так же бесполезно, как стараться изменить температуру моря кипятильником. Я провожу рукой по спине и слышу, как Лера двигает рукой, а потом что-то рассекает воздух в направлении моей головы. Что за на хер? Я перехватываю швабру. Одной рукой ломаю ее пополам и открываю глаза. Их до сих пор щиплет, но я уже могу разглядеть Леру. У нее глаза в половину лица, а взгляд испуганно бегает по залу. Я же мгновенно распаляюсь с десятки до сотки. Хочет брачные игры? Так я ей их устрою. – Доигралась! – говорю я, отталкивая от себя тележку. Наклоняюсь, хватаю ее под колени и закидываю себе на плечо. – Ты что делаешь? Пусти! – кричит она, а потом пытается звать на помощь: – Помогите! Похищают! Я прохожу мимо охранника, а тот лишь кланяется, прекрасно узнавая меня в лицо. – Никто и пикнуть не посмеет против меня, Лера. И тебе не советую, – говорю я, выходя в раздвижные двери.