Глава 25

Я тут же вспоминаю момент, когда меня украли. До сих пор перед глазами картина, как на террасе стоит огромный мужик и плотоядно улыбается своей добыче – мне. Только тогда у меня по спине полз липкий страх, сейчас же злость не дает пасовать. Я всем сердцем ненавижу таких беспардонных людей, как Надя. Им мало было разгромить наши магазины, погубить любимое дело. Она посмела заявиться в квартиру и вела себя как дома. Шарила по полкам, залезла в холодильник. Да, у Руданских вся сила и власть в городе, но у меня тоже есть достоинство. Я перестала бы себя уважать, если бы села с Надей за один стол. По ее поведению было видно, что она не раскаивалась за содеянное. Было и было. Подумаешь! Наверное, с самого детства она получала все по первому требованию, а все, кто ей не нравился, платили высокую цену за антипатию южной принцессы. Она не знает, что такое кредит, а потом выплаты с грабительскими процентами. Она не знает, что такое быстрорастворимая каша и лапша. Вообще не умеет себя ни в чем ограничивать. Свое дело мы с Улькой выстрадали, создали, взрастили и обожали. И боролись за него до последнего, столкнувшись с несправедливостью. Я даже позволила обмотать себя лентой, лишь бы возродить наш цветочный. Но моя квартира – моя крепость. Папа всегда учил меня, что порог твоего дома должны переступать только друзья. Мама говорила, что дом – это твоя душа, в которой никому плохому нельзя позволять топтаться. Я не ожидала, что появление здесь Нади так разозлит меня. Я не готова была отступать, словно потеряла страх. Может, смелости придало отношение ко мне Руданского, а может, я просто под действием момента и крупно об этом пожалею. Но я беру скалку в руку и иду к двери террасы. Мой жилищный комплекс устроен так, что на верхних этажах располагаются большие балконы по двенадцать квадратов, отгороженные друг от друга высокими перилами. Перелезть к соседу несложно, но никто раньше таким не промышлял. Справа от меня живет семейная пара в возрасте, которая сделала из террасы склад, а слева уже три года снимает жилье женщина лет сорока, которая жутко любит загорать и ненавидит болтать. Со всех сторон положительные соседи! Теперь же мне хочется проверить, не сменились ли они, и отгородиться от них кирпичом. Потому что, похоже, именно так сюда и проникают люди Руданского. – Надя вошла через дверь или балкон? – спрашиваю я Ульку, делая шаги. Подруга молча кивает головой в сторону террасы. В отражении стекла я вижу, как она шарит рукой по столешнице, словно что-то ищет. Я медленно подхожу к двери, вглядываюсь в темноту. Видно плохо, как бы я ни старалась. Поэтому я просто нажимаю на ручку и резко открываю дверь на себя. Никого. Только два пустых кресла-шезлонга, столик и небольшой стеллаж – все как всегда. – Кто там? – Улька выглядывает из-за моего плеча. – Никого. Мы с ней проверяем соседние террасы на предмет гостей. Справа, где раньше впритык к перилам стоял велосипед, теперь пусто. Более того, весь балкон девственно чист. – У тебя новые соседи? – спрашивает Улька, глядя с тревогой. Мы думаем об одном и том же. – Не знаю. Похоже на то. Мы возвращаемся в квартиру в молчании. – Может, ко мне? – предлагает Улька. – Или нет, лучше уехать из города? – У меня здесь родители. Забыла? А они и шага из дома не сделают. Сколько раз предлагала им выбрать дом не так высоко и далеко в горах, им все равно. До ближайшего магазина тридцать минут идти, до аптеки – час. А им нравится, и хоть тресни. Куда я уеду? Если Руданскому надо будет меня достать – он сделает это через маму и папу. И лучше я приму удар на себя, чем позволю родителям нервничать. – Слушай, а что он в тебя так вцепился? Понравилась сильно? Между вами что-то было? – Улька плюхается на диван, а я следом. – Он все твердит про эти дурацкие проценты по приложению. Повернутый какой-то. – Да-да! И эта Надя говорила что-то про истинных, – подхватывает Улька. – Надо ему сказать, что мы все подстроили. Что подкрутили проценты, – предлагаю я. – Не надо! Убьет же! – А так лучше? Улька тихо выдыхает так, словно выпускает из себя весь воздух. Я беру подушку и обнимаю ее, и сразу становится немного спокойнее. – Мне теперь и пить не хочется, – говорю я. – Кто знает, что там за новый сосед или соседка. – Ага. И аппетита нет, – вторит моему настрою подруга. – Точно не хочешь ко мне? Вдруг теперь эта Надя рядом живет? – От Руданских не скроешься. Я своих родителей не брошу, буду отвечать за свои поступки сама. – Это не ты виновата. Это эта Надя решила цветов пожрать, вот и понеслось. Я беру в руки пульт. – Я решила. Завтра пойду к Руданскому и скажу, что подделала данные в приложении ради встречи с ним. Закончу этот геморрой, и будь что будет. – Я с пойду с тобой. – Улька берет меня за руку. Я киваю и благодарно сжимаю в ответ ее пальцы.