Глава 44

Папа, кажется, впервые за вечер расслабляется. Он смотрит на Егора с новым интересом, словно увидел в нем что-то неожиданное. – Алоэ? – переспрашивает он, потирая подбородок. – Нет, не пробовал. Но идея интересная. – Я где-то читал, что оно смягчает вкус и добавляет полезных свойств, – невозмутимо продолжает Егор, откладывая ложку. Мама, которая до этого момента молча наблюдала за происходящим, вдруг улыбается: – Леонид, может, хватит испытывать гостей? Видишь же – человек солянку ест, вином не брезгует, алоэ в вино добавлять готов. – Да я просто разговариваю! – отмахивается папа, но в его голосе уже нет прежней жесткости. Валентин Степанович смеется: – Ну что, Леонид Дмитриевич, теперь мы почти родня. Я напрягаюсь. Вот оно – момент, когда все станет еще сложнее. – Почти? – Папа поднимает бровь. – Ну, официально-то еще не породнились. – Дедушка хитро подмигивает. Я кашляю в кулак, стараясь не встретиться взглядом ни с кем за столом. – Лера, – мама поворачивается ко мне, – а ты-то что молчишь? – Я… – Голос срывается. Что я могу сказать? Что это все ненастоящее? Что Егор скоро уйдет к своей истинной паре, а я останусь с разбитым сердцем и родителями, которые будут разочарованы? – Она просто устала, – неожиданно говорит Егор. Его рука накрывает мою под столом, сжимая пальцы. – Мы недавно вернулись из путешествия по горам. – Ага. – Папа кивает, но взгляд у него все еще изучающий. – Ну ладно, раз устала – может, отдохнешь? Твоя комната всегда в твоем распоряжении, ты же знаешь. Я готова поцеловать его за это предложение. Я могу остаться здесь на ночь, а Егор с дедушкой будут вынуждены поехать домой. – Да, с удовольствием, пап. – И гости пусть остаются! – говорит он, а я умоляюще смотрю на него. Не на-до! Но он словно не понимает моих взглядов или не хочет понимать. Подмигивает Егору и говорит: – Кушетка старая, правда. Но удобный матрас достанется Валентину Степановичу, ты уж не обессудь. Руданские с ночевкой в моем доме? – У тебя же есть важные дела? – Я широко улыбаюсь Егору. – Тебя там дома гости ждут. – Те гости могут ждать бесконечно. Им даже полезно, – говорит Егор, провокационно улыбаясь. – Лер, сорви зеленушки, пожалуйста, – просит мама. Я встаю из-за стола, но Егор не отпускает мою руку. – Я с тобой. – Он не спрашивает, а ставит в известность. Мы выходим в коридор, и я тут же вырываю руку. Внутри меня взрывоопасная смесь чувств. – Что ты делаешь? – шиплю я. – Знакомлюсь с родителями. – Это же ложь! Ты же знаешь, что я не твоя истинная! Егор смотрит на меня, и в его глазах что-то непонятное. – А ты уверена? – Что? – Что ты не моя. Я открываю рот, но не нахожу слов. – Уверена, – наконец говорю я севшим голосом. – Лера. – Он шагает ближе, заставляя меня отступить к стене. – Я уже говорил тебе: мне плевать на эти проценты. – Плевать? – Из меня вырывается нервный смех. – Если бы было плевать, ты бы не хотел встретиться со второй идеальной девушкой. Фух, вот я это и сказала! Сразу легче становится и уверенности прибавляется, а то я как-то размякла. – Ревнуешь? – Нет! – Хочешь от меня только свои цветочные ларьки, и все? Я и без того чувствую себя ужасно. Словно я слишком рано растаяла перед ним из-за случившегося в горах. Слишком рано обнажила чувства из-за истинной пары и этих процентов. Словно он залез мне под кожу этим визитом домой. Именно поэтому я говорю: – Да. Мне нужны только цветочные. Егор каменеет на миг, а потом говорит: – Врешь. – Не вру. Иди к своей истинной. Да, во мне говорит ревность и страх перед будущей болью. Чем глубже я погрязну в отношениях с Егором, тем тяжелее мне будет. Лучше рубить здесь и сейчас. Егор хватает меня за голову и впивается в мои губы. Сначала я сопротивляюсь, но с каждым движением его губ моя воля испаряется. – А теперь послушай меня, – шепчет он мне в губы. – Завтра мы вместе едем на встречу с этой девушкой. Более того – до этого мы встретимся с твоим дружком Эдиком, потому что у меня к нему очень много вопросов. И только потом мы поговорим. Поняла? Я смотрю в глаза цвета пасмурного неба и теряюсь в словах. Я сама хотела найти Эда и спросить про проценты, но Егор меня во всем опережает. Я не успеваю ответить Егору – из кухни доносится смех Валентина Степановича и папин голос: – Так ты и в шахматы играешь? – А как же! – отвечает дедушка. – Но только если на интерес. – На какой такой интерес? – На бутылку твоего вина, Леонид Дмитриевич. Папа хохочет так, что стекла старенькой террасы дребезжат. Егор отпускает меня, но его взгляд говорит: «Разговор не окончен». А у меня ноги подкашиваются так, что я держусь за стеночку, чтобы не упасть. – Лера, где зеленушка? – доносится голос мамы. Я отстраняюсь от Егора и быстро иду в огород, где у нас растет зелень. Сердце колотится в горле, а в голове каша. Завтра мы едем к Эдику. Потом к той девушке. А потом… потом поговорим. Что это значит? Что он хочет доказать? Я зло рву петрушку и укроп, а за спиной слышу шаги. – Ты вообще представляешь, что сейчас происходит? – шиплю я, не оборачиваясь. – Да. – Егор берет у меня из рук пучок зелени. – Твой отец и мой дед пьют вино с арбузными корками и договариваются о свадьбе. – О чьей?! – О нашей. Я чуть не падаю в грядку. – Ты с ума сошел! – Нет. – Он смотрит на меня без тени сомнения. – Я просто знаю, чего хочу. Я открываю рот, но он не дает мне ответить. – Завтра все прояснится. А сейчас… – Егор делает шаг вперед, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в гранатовое дерево. – Сейчас ты вернешься на кухню, будешь улыбаться, как самая счастливая невеста на свете. Поняла? – А если нет? – Тогда я расскажу твоему отцу, как ты вела себя в горах. Я краснею до корней волос. – Ты… ты не посмеешь. – Попробуй испытать меня. – Уголки его губ дрожат от сдерживаемого смеха. Я выхватываю из его рук пучок зелени и иду к дому, а Егор следует за мной с таким видом, будто он только что выиграл в покер. *** Вечер затягивается. Папа и Валентин Степанович уже на «ты» и спорят, чье вино крепче. Мама достает старые фотоальбомы и показывает Егору мои детские снимки. – Вот Лера в первом классе хлещет соседа лилиями. А вот на выпускном… – Мама! – Я пытаюсь выхватить альбом, но Егор ловко перехватывает его. – Интересно, – говорит он, разглядывая фото, где я в коктейльном платье и с очень неудачным цветом волос – цыплячьим (до сих пор смотреть на фотки с выпускного не могу!). – А здесь Лере пять лет, – продолжает мама. – Она тогда решила, что будет флористом, и собрала букет из одуванчиков и лука. Егор смеется, и я замираю с протянутыми за альбомом руками. – Так вот откуда любовь к цветам! – замечает он и смотрит на меня с нежностью. Мою грудь словно железным обручем стягивают. – Может, хватит? – с надеждой смотрю на маму, но она только улыбается мне в ответ. – Ни за что, – говорит Егор. – Я только начинаю узнавать тебя. И в его взгляде нет насмешки, только искренний интерес. «А я начинаю хотеть большего, несмотря на то что у тебя может быть настоящая истинная», – говорю я про себя. Но если он так говорит, тогда почему хочет увидеться с другой? Я ничего не понимаю! Моя голова скоро взорвется. *** К полуночи папа и Валентин Степанович уже обнимаются и поют какую-то старую песню. Мама улыбается и накрывает их плечи пледом. – Ложитесь спать, а то завтра от похмелья будете страдать, – говорит она. – Да мы как огурчики! – Папа хлопает дедушку по плечу. Телефон Егора звонит, и он уходит на улицу говорить. Его нет минуту, но, когда он заходит, я понимаю, что что-то произошло. – Нам пора, – говорит он. – Как это «пора»? – Папа хмурится. – Я же сказал – остаетесь! – У нас дела, – мягко, но твердо произносит Егор. – Какие дела ночью? – Семейные. Папа задумывается, потом кивает. – Ну ладно. Но завтра – снова к нам! – Обязательно, – отвечает Егор. Я провожаю их до машины. Валентин Степанович уже засыпает на ходу, и Слава помогает ему устроиться на заднем сиденье. – Завтра в девять утра я за тобой заеду, – говорит Егор тихо. – Будь готова. – К чему? – К правде. Он садится в машину, и они уезжают. А я остаюсь стоять у ворот, сжав кулаки. Завтра все решится. И я не знаю, боюсь ли я этого… или жду.