Глава 47

Егор Руданский Обычно женихи вносят невесту в дом на руках, а я – на горбу. Но что поделать, если обстоятельства заставляют? Стены особняка дрожат от моего рыка, когда я вваливаюсь в холл, ощущая, как шерсть на загривке медленно превращается в мурашки на человеческой коже. Лера прилипает к стене, как мокрая бабочка, – локоны растрепаны, глаза горят смесью ярости и восторга. Она смеется сквозь прерывистое дыхание: – Ты… ты мчался как угорелый! Мои люди бросаются к нам роем обеспокоенных пчел. Халат из рук Феди летит ко мне вихрем. Завязываю пояс на себе с таким треском, будто давлю им всю столичную свору. – Легенду про цирк подготовили? – бросаю я через плечо, подхватывая Леру. Ее талия умещается в моей ладони – обманчиво хрупкая. Но я-то знаю, что она очень сильная девушка, которая не боится перевязаться бантом и зайти в логово к альфе. Арина Игоревна принимает ее, будто священный артефакт. Старые пальцы домработницы дрожат не от возраста – от радости, что я наконец привел в дом пару. Моя невеста мило выдыхает облачко проклятий, цепляясь за дверной косяк: – Егор, я не кукла, чтобы… – Отдохни, – перебиваю я, проводя пальцем по ее запястью. Голос сам смягчается, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо: – Или прикую наручниками к кровати. Выбирай. Ее глаза вспыхивают бунтом, но я уже поворачиваюсь к Феде. Моя правая рука, мой мастер тихих смертей, сейчас похож на школьника, пойманного с сигаретой, – отводит глаза. – Видео с мобильников зевак подтерли? – Да, глава. И еще. – Он щелкает планшетом, выводя на экран карту. – Жучок в сумочке Алисы показал их базу. Красная линия петляет к Чертовым горам, обрываясь у подножия. Мое сердце бьется в такт старой боли – там, где много лет назад исчезли следы родительского джипа. – В сами горы не заходили? – спрашиваю, уже зная ответ. – Крутятся, как мыши у края пропасти. – Федя включает запись – кадры показывают людей у Чертовых гор. Они туда даже не забрались – трутся на подъезде, организовывают ловушку. Значит, карта – подделка. А Ворон? Настоящий? Сегодня узнаем! Они назначили встречу в восемь в Чертовых горах, а мы пойдем туда прямо сейчас. Я им покажу, что значит «моя территория – мои правила». *** Солнце жжет спину, а ветер разбрасывает запах полыни и горькой смолы. Я замираю на вершине, впиваясь взглядом в копошащиеся внизу фигурки. Камуфляжные пятна на их одежде кричат о городской наивности – они будто павлины, заблудившиеся в курятнике. Слепые кроты. Стоят на краю родника, даже не зная, что под тонким слоем глины – пустота. – Дима, – не повышая голоса, киваю влево. Тень тут же отзывается. – Клади «гостинец» в кустах ежевики. Он растворяется в зарослях, бесшумный, как рысь. Жестом отправляю трех бойцов на восточный склон – туда, где после прошлогоднего урагана земля дышит предательской рыхлостью. Идеально для сюрприза. – Федя, – жму на рацию, наблюдая в бинокль, как столичные крысы копошатся у внедорожников. – Давай огненное шоу. Взрыв рвет тишину. Два джипа кренятся, проваливаясь в промоину, будто картонные коробки. Оползень с другой стороны хоронит под собой ящики с оборудованием. Крики, матерщина, беспорядочная стрельба в воздух – тараканы под лучом фонаря. – Первый акт удался, – усмехаюсь, спускаясь по тропе, где каждый камень помню с детства. Ветви граба цепляются за рукава, словно пытаются удержать. – Второго акта не будет! – режет воздух хриплый голос. Оборачиваюсь. Незнакомец в черной балаклаве прижимает пистолет к виску Нади. Сестра бьется в его захвате, лицо залито слезами и грязью, рот залеплен серебряным скотчем. Хорошая актриса или дрожь в ее пальцах слишком реальна? – Подпиши согласие на спорные земли, или… – Ствол вдавливается в кожу. Выхожу на солнцепек, медленно поднимая руки. Жара обжигает лицо, но внутри – ледяная ясность. – Ошибаешься. – Голос звучит спокойно, будто я объясняю прогноз урожая винограда. – Эта стерва год назад сожгла мой кабинет. Забери ее жизнь – избавь от головной боли. Надин взгляд вспыхивает яростью сквозь слезы. Отлично. Держи характер. Земля вздрагивает. Мои люди выскакивают из укрытий – из-под плащ-палаток, замаскированных под камни. Бросок, удар в солнечное сплетение – пистолет падает в грязь. Надя летит в кусты, а я впиваюсь пальцами в горло незнакомца, прижимая к скале. – Где Ворон? – Каждое слово – удар кулаком по камню. Балаклава сползает, открывая молодое лицо со шрамом через бровь. Это точно не он – слишком молод для того, кто мог работать с отцом. – Ждет в логове! – хрипит он, плюя кровью. – Карту ты уже нюхаешь в кармане! Удар головой о камень – тело обмякает. Надя выползает из кустов, срывая скотч с рычанием раненой рыси: – Твою мать, Егор! Я реально думала, он мне череп пробьет! – Зато сыграла ты на Оскар, – приобнимаю я рисковую сестренку. – Проверь карманы. – Когда напрашивалась, не думала, что будет так страшно. – В следующий раз дважды подумаешь. Я разрешил тебе участвовать только потому, что лучше ты будешь под контролем, чем полезешь с импровизацией. А ведь ты полезешь! Надя морщит нос. Кажется, урок пошел ей на пользу. И тут на мой телефон приходит сообщение: «Ядовитый букет для флориста. Таймер – 59:59…» И фото: Лера привязана к стулу, перед ней – ваза с лиловыми цветами, с лепестков которых капает черный сок, под стеклянным колпаком. Аконит. Смерть за четыре вдоха. Фон – пещера. – Федя! – рву тишину ревом. – Надю – в особняк. Пленных в бункер. Остальные со мной! Телефон дрожит в руке. Набираю деда – два гудка, и… – Ищи один. – Чужой голос шипит, заглушая завывания сериальной мелодрамы. – Или соберу гербарий из ее костей. Экран гаснет. В ушах стучит кровь. Воздух пахнет грозой и местью. – Меняю правила игры, – бросаю стае, вцепляясь в ствол дерева. Кора трещит под пальцами. – Дима – оцепи Чертовы горы. Федя – глуши связь в радиусе пяти километров. Остальные… Надя хватает мой локоть, впиваясь ногтями: – Это ловушка! Чертовы горы гудят под ногами, будто пробуждаясь. Где-то там ждет спасения Лера, а Ворон – смерти.