Глава 51

Холодные струи водопада обрушиваются на нас, но я уже чувствую зов гор: они ведут меня вправо, к скрытой нише, где природа приготовила нам брачное ложе. Вода стекает с наших тел, смешиваясь с жаром кожи, когда мы переступаем порог грота. Воздух здесь густой, напоенный запахом мха и минералов, а стены мерцают тысячами светлячков, застывших в кристаллах. Их свет дрожит на влажном камне, рисуя золотые узоры на коже Леры. – Весь клан теперь знает… – Ее шепот горячо касается моей груди, губы обжигают даже сквозь мокрую ткань. – Пусть сгорят от зависти. – Мой голос звучит как скрежет камней, когда я опускаю ее на пушистый мох. Подушка из папоротников мягко прогибается под ее телом. Мои пальцы скользят по ее коже – шелковистой, обожженной солнцем, еще дрожащей от адреналина. Я срываю промокшую ткань, обнажая плечи, осыпаю их поцелуями. – Осторожно… – Лера вздрагивает, когда мои руки слишком сильно сжимают ее ребра. Я целую каждый сантиметр, смакуя вкус – морскую соль на ее шее, сладость хурмы в ложбинке между грудями, терпкость пота в изгибе локтя. – Я буду нежен, – обещаю я, чувствуя, как ее сердце колотится под моими губами. Но Лера уже вцепляется пальцами в мои волосы, ее ногти впиваются в кожу, оставляя красные дорожки. – Ты… – Ее голос прерывается, когда я прикусываю нежную кожу под грудью. Я медленно освобождаю ее от остатков одежды, и свет светлячков играет на ее теле – на груди, поднимающейся от учащенного дыхания, манящих розовых сосках, дрожащем животе. – Такая красивая, – вырывается у меня, прежде чем я накрываю губами один из сосков. Лера со стоном выгибается, ее пальцы тянут меня за волосы. Я чувствую, как ее тело дрожит под моими ладонями, когда они скользят вниз, к бедрам. – Егор, пожалуйста… – Она тянет меня вверх, к своим губам, и наш поцелуй – это смесь голода и нежности. Ее руки дрожат, исследуя мой пресс, скользя ниже, к ремню. Я рычу. Я помогаю ей, расстегивая пряжку, скидываю брюки и кладу ее руку на мой член, чтобы показать всю силу моего желания. – Видишь, что ты со мной делаешь? – Я хрипло смеюсь, когда ее пальцы неуверенно обхватывают мой напряженный орган. Лера отвечает поцелуем – влажным, жадным, пока ее рука медленно скользит вверх-вниз. И мне нравится ее неопытность в этом вопросе. Очень нравится. – Моя, – рычу я, раздвигая ее бедра. Первый толчок – медленный и мучительный, от него Лера вскрикивает, а ее ногти впиваются мне в плечи. – Слишком? – замираю я, чувствуя, как крепко она сжимается вокруг меня. Лера качает головой. – Нет… просто… ты везде… – Она притягивает меня ближе, и я чувствую, как ее тело постепенно расслабляется, принимая меня. Я замираю, давая ей привыкнуть к себе, сдерживая свои животные порывы двигаться так, как я хочу. Ее внутренности сжимают меня, сводя с ума. Она такая горячая и влажная, такая моя. – Двигайся, – шепчет она, кусая мою нижнюю губу. Я начинаю – сначала медленно, чувствуя каждую складку, каждую дрожь ее тела. Затем быстрее, глубже, теряя контроль. Грот наполняется нашей музыкой – ее стонами, моим хриплым дыханием, шумом водопада за стеной. Лера выгибается подо мной, ее тело напрягается, когда ее накрывает волна удовольствия. Я впиваюсь зубами в ее плечо, отмечая ее как свою, когда мое тело сотрясают приступы наслаждения. Ни разу за всю жизнь у меня не возникало желания кого-то пометить, и я считал себя цивилизованным оборотнем, давно отошедшим от такой древности. Но сейчас, если бы я этого не сделал, у меня сорвало бы крышу. Позже, когда мы лежим сплетенные, слушая ветер за водопадом, Лера рисует узоры на моей груди. – Завтра, – шепчет она, – я буду собирать букет, вспоминая эти минуты. – Минуты? Не часы? – Моя гордость задета. – Может, и часы. Все зависит только от тебя. Я целую ее в губы, принимая вызов, вдыхая запах наших тел, смешанный с ароматом мха, страсти и свежести водопада. Переворачиваю ее под себя, чувствуя, как ее тело снова готово принять меня. – Тогда завтра не жалуйся, что не можешь свести ноги, – отвечаю я. Ее смех – самая сладкая музыка в этом волшебном убежище. Я снова нахожу губами ее губы. И когда грот вновь наполняется нашими стонами, я понимаю – это только начало. Начало вечности.