Глава 8

Валерия Позволять упаковывать себя в бант унизительно. Но мне напоминают, что я сама просила встречи с Егором Руданским через «Доборотень». Если бы они позволили себе хоть одно лишнее движение, наверное, я бы сорвалась. Но эти парни, на удивление, ведут себя крайне почтительно и обращаются ко мне исключительно уважительно. Зачем-то запшикивают меня каким-то спреем, сказав: «Почувствует наш запах – мы не жильцы». А потом осторожно, в перчатках, наматывают на меня ленту. Я ощущаю себя в дурдоме. Знала, что у богатых свои причуды, но чтобы настолько… Что ж, если это условия, чтобы поговорить с этим пупом земли, то я пойду на компромисс с гордостью. Сегодня. Дам себе час – это максимум, что я выдержу в таком режиме. Пока иду по клубу в сопровождении парней, думаю, что Руданский точно больной на голову, если вот так приглашает девушек на свидание. Мало того что сделали из меня подарок, так еще и притащили в ночное заведение. Самое же место для разговоров, правда? Шикарно, просто шикарно! Чувствую себя в элитном борделе. Пока стою за спинами его амбалов, закрываю глаза. «Лера, просто потерпи. Эту возможность нельзя упускать. Правда на твоей стороне. Скажу ему все и уйду». И когда я первый раз вживую вижу Егора Руданского, меня на миг оглушает. Его холодный взгляд сначала пробирает до костей, но он вмиг превращается в заинтересованный, и я даже не знаю, что лучше. Голодный Руданский пугает еще больше. Он смотрит на меня странно. А когда подходит ближе, создается ощущение, что я вижу и чувствую только его. Каждое его движение, полное силы. Каждое изменение тона и настроения. У него какая-то всепоглощающая энергетика. Перебивает все вокруг. Невозможно смотреть больше ни на кого. Она опутывает меня, приковывает, заставляет трепетать. Я кожей чувствую силу и авторитет. И это ощущение, что стоит ему на меня косо посмотреть – родственники меня больше никогда не увидят и косточек не найдут, пугает. Однако невозможно не заметить, какой он по-мужски притягательный. Я ни у кого не видела таких широких плеч. Длинные руки и ноги, высокий рост, мощное спортивное телосложение – все это производит на меня неизгладимое впечатление. У него даже задница мускулистая. Но сильнее всего бьет под коленки до подкошенных ног его взгляд. Я начинаю понимать причину, почему девушки вешаются на него гроздями. Но я не такая. У меня есть гордость. Ни за что и взглядом не покажу, что он кажется мне опасно-привлекательным. Я пришла по деловому вопросу, несмотря на унизительный бант. И я не поддамся, не покажу, не буду тешить его самолюбие. Нам точно не по пути. Когда Руданский дотрагивается до моих волос, я повторяю про себя: «Цветочный. Цветочный. Цветочный». А когда до кожи, то моему терпению тут же приходит конец – я дергаюсь. – Ты – мой подарок, – с нажимом говорит он. И в голосе чувствуются стальные нотки. У меня на язык приходит тут же сотня мест, куда я хочу его послать. Уникальные красоты юга, ему понравятся пешие прогулки. Но я прикусываю язык. Цветочный. Цветочный. Цветочный. Руданский тянет за ленту банта, а у меня дыхание прерывается, потому что я ощущаю себя так, словно он с меня белье снимает. Медленно наматывая на два пальца алую полосу, он изучает мое лицо. Я ощущаю взгляд на губах, груди, глазах. Оценивает, как товар на рынке. Слюну пускает. Ага, сейчас. «Поговорю и смотаюсь отсюда», – говорю я себе. Но мне страшно, мозг говорит, что если он захочет, то я и пикнуть не смогу в сторону свободы. Тут я в его власти. – Ведешь себя так, словно тебя отец мне за долги продал, – говорит он, неожиданно без колебаний берет меня за руку и ведет к низкому столику с диванами. Так, сидя, можно держаться от него подальше. Но он садится и дергает меня за руку на себя. Совсем охренел! Я едва не падаю на него – спасает только опора в виде спинки дивана. Осторожно сажусь рядом. Ерзаю, чтобы незаметно отодвинуться. Он делает знак своим людям, и я сразу напрягаюсь. Но те отходят подальше, давая нам больше свободного от взглядов пространства. Руданский подается вперед, поднимает длинную руку, и рубашка натягивается, обрисовывая рельеф мышц. А он поворачивается ко мне и направляет мне в рот дольку персика на шпажке. – В эту игру могут играть двое, – низким голосом с вибрирующими нотками говорит он. И напирает сильнее. Я рефлекторно подаюсь назад, вжимаюсь в спинку дивана и отстраняюсь как можно дальше. «Запихни ее себе знаешь куда, игрок чертов?!» – крутится у меня на языке. Не успеваю я оценить, что для меня приятней – вернуть цветочный или таки послать его лесом, – как он вставляет шпажку с персиком мне в руки. Отворачивается, откидывается на спинку дивана, зовет жестом официанта. – Исполните желание девушки, – приказывает Руданский пареньку, который выглядит напряженным и собранным, словно представляет честь страны на олимпиаде. В моих руках тут же оказывается меню, но я его даже не разворачиваю. Прикрываю ноги и говорю: – Я хочу с вами поговорить.