Глава 46

Мои пальцы сами тянутся к ножам, будто железо к магниту. Выбор падает на шефский среднего размера, с идеально отточенным лезвием и удобной утяжеленной ручкой.

Я беру его, и в ладони рождается чувство завершенности, будто нашла недостающую часть самой себя.

Конечно, он не сравнится с теми двумя стальными произведениями искусства на кухне Саши, но и этого более чем достаточно.

– Ну, что у нас тут? – шепчу я, окидывая взглядом разложенные припасы.

Живое пульсирующее желание творить наконец вырывается на свободу. Сотня вариаций блюд всплывает в голове, и нос уже словно чувствует ароматы некоторых из них.

Мысли о Саше, об истинных парах, о прошлом и будущем растворяются в предвкушении. Ритм стука ножа по доске вводит меня в своеобразный транс.

Тук-тук-тук-тук-тук, тук-тук-тук-тук-тук.

Тук-тук-тук, тук-тук-тук.

Я замедляюсь, понимая, что мне не нужно сейчас торопиться. Я просто могу готовить.

Упругие глянцевые баклажаны ложатся на доску идеальными кружками толщиной в палец. Я выкладываю их на большой доске, достаю банку с крупной морской солью и катаю кристаллы между пальцами.

Обожаю это ощущение контакта с продуктом.

Я посыпаю каждый ломтик морской солью, чтобы убрать горечь. И пока они отдыхают, мои пальцы скользят по бархатистой кожице спелых томатов.

Я опускаю их на секунду в кипяток, и кожица отходит, обнажая сочную мякоть.

– Эмма, я видела кедровые орехи.

– Тебе не привиделось.

– И выдержанный пармезан!

– Это сыр, да? Нести?

– Да, и то и другое! – улыбаюсь я, предвкушая будущий вкус.

Через мгновение передо мной появляется миска с золотисто-белыми кедровыми орешками и цельная головка пармезана, пахнущая молоком и карамелью.

Эмма морщится, когда я с наслаждением втягиваю его аромат.

– Тебе невкусно пахнет?

– Обоняние волков – одно из самых острых в мире.

– О, тогда от Вье Булонь ты потеряла бы сознание! – смеюсь я.

Эмма опасливо отходит от меня в сторону:

– Он у тебя с собой? – И смотрит так, словно вонючий сыр у меня спрятан за спиной.

– Если бы был с собой, ты бы за километр учуяла.

Эмма видимо расслабляется.

– Тебе чем-то помочь?

– Конечно. Тебе нужно нагулять аппетит.

– Об этом даже не беспокойся. Обмен веществ у нас просто невероятный.

Вот это-то меня и беспокоит.

В это время я высыпаю на сухую раскаленную сковороду орехи, и они тут же начинают плясать на ней, наполняя воздух сладковатым ароматом.

Быстро обжариваю их, а потом растираю в ступке, срываю и добавляю к ним листики базилика с одной из своих грядок. Изумрудные листья с фиолетовыми прожилками пахнут одновременно анисом и перцем.

Я по капле добавляю оливковое масло холодного отжима, наблюдая, как масса превращается в бархатистый зеленый соус песто.

А теперь можно вернуться к баклажанам.

Промакиваю их бумажным полотенцем, а потом обжариваю на оливковом масле до золотистой корочки. Аромат поднимается волной – дымный, землистый, с ореховыми нотками.

И все мужчины, что работают сейчас над обустройством столовой, поворачивают ко мне головы. Эмма с шумом втягивает воздух и прикрывает глаза.

Женя крепит на стену магнит для ножей и замирает, сглатывает слюну и говорит:

– От этого запаха с ума сойти можно.

Я довольно улыбаюсь.

Как же приятно работать со свежими продуктами! Не с вялыми баклажанами, которые пытаешься реанимировать на дешевом масле, а с упругими, наполненными соками и жизненными силами овощами.

Я беру керамическую форму и выкладываю на дно слой томленых томатов. Промазываю соусом песто. Сверху кладу золотистые кружки баклажанов и снова смазываю соусом. Еще один слой – это нежное куриное филе, которое я быстро замариновала в лимонном соке и розмарине.

– Эмма, тут такой набор, словно заказ делал опытный шеф-повар.

– О, спасибо! Я просто созвонилась с одним знакомым, который занимается поставками продуктов, и попросила мне собрать заказ на максималках.

– И он этим воспользовался по полной. – Я даже не знаю, радоваться этому или расстраиваться.

С одной стороны, когда я еще сготовлю из таких продуктов. С другой – это же тьма денег.

Вот Саша увидит счет и точно ужаснется. Станет покупать, как все – подешевле да в обрез.

Эх… Впрочем, ничего удивительного.

Я возвращаюсь к своему блюду и промазываю сверху соусом песто. Тонкие лепестки пармезана опускаются на него вместе с несколькими листами свежего тимьяна.

Капля трюфельного масла завершает симфонию вкуса.

Я отправляю форму в духовку и оборачиваюсь, сталкиваясь с несколькими голодными взглядами.

– Готовится быстро, – обещаю я.

И все тут же бегут расставлять тарелки.

– Не настолько же! – кричу им в спину.

А тем временем кухня наполняется благоуханием, способным воскресить даже мертвого. Запах тающего сыра смешивается с дымной сладостью баклажанов, пряностью базилика и благородной горчинкой трюфеля.

Я поднимаю глаза через стекло на помещение, где стоят столы, и замираю. Они все заполнены.

Откуда здесь столько людей? Точнее, оборотней!

Тем, что у меня сейчас в духовке, я восемь-десять людей накормлю, а тут целый клан.

Охохонюшки-хо-хо!