Глава 68

Меня выводят во внутренний двор, проводят мимо стенда с планом замка и подталкивают к деревянной конструкции. Я не сразу понимаю, что это и есть вход в подвал.

У спуска показывается смотритель:

– Покажу тебе наше историческое достояние. Глубины нашего музея.

Его тон почти экскурсионный, но у меня от него мороз по коже. Я пытаюсь вырваться, но меня лишь встряхивают так, что я чуть не прикусываю зубами язык.

– Тихо! – шипит мне на ухо мужчина.

Мы спускаемся по узкой сырой винтовой лестнице, где воздух становится густым, тяжелым и пахнущим плесенью и ржавчиной. Смотритель зажигает древние факелы на стенах, и пламя бросает пляшущие тени на грубо отесанные стены.

– Специально не стали делать электричество в этой части, – поясняет смотритель, как будто читая мои мысли. – Атмосфера теряется. А здесь важно сохранить подлинность.

Меня поражает, как буднично он говорит о таких вещах во время моего похищения.

Мы спускаемся в темное и низкое подземелье. Здесь нет окон, только стойки для факелов и несколько фитильных фонарей, которые зажигает смотритель. Но и этого света хватает, чтобы у меня перехватило дыхание.

Вдоль стен, аккуратно развешанные на крюках или разложенные на стеллажах, находятся орудия пыток.

«Железная дева» с приоткрытой, усеянной шипами дверцей. Дыба с зазубренными колесами. Стулья с шипами. Колодки, клещи, плети с металлическими наконечниками. Все покрыто тонким слоем пыли, но явно в рабочем состоянии – металл блестит тускло, но не ржавеет.

И это явно не бутафория.

– Наша гордость. – Смотритель проводит рукой по холодному боку «Железной девы», и скрежет железа эхом отзывается в каменном мешке. – Большинство подлинные, средневековые, но некоторые – точные реплики. Мы поддерживаем их в порядке, бережно следим за состоянием. Ведь история должна быть осязаемой, правда?

Я не могу оторвать глаз от этих инструментов страдания. Мой желудок сжимается в тугой узел.

Как мне отсюда выбраться? Как спастись?

– Отпустите меня. Саша не придет, – шепчу я.

Смотритель улыбается, и его лицо в дрожащем свете факелов кажется маской какого-то древнего инквизитора.

– Боишься? Не переживай, это не для тебя. Это для таких, как твой Саша. Для тех, кто забывает, что у силы должны быть границы. И совесть. Мы – те, кто напоминает. Старомодным, но действенным способом.

Он подходит к массивному деревянному ящику, похожему на гроб, стоящему в самом центре помещения. Крышка приоткрыта.

– Вот, например, ящик бога. Прекрасный инструмент для переговоров. Ломает кости стопы и голени медленно, с промежутками. Дает время подумать и… пересмотреть свою позицию. А учитывая, что регенерация у оборотней усиленная, то отсюда можно выйти совсем другим сверхом. Или уползти.

Он поворачивается ко мне, и его глаза блестят. Мне аж нехорошо становится от его слов и взгляда.

– Я думаю, у нас есть где-то полчаса. Пока твой гибрид будет ломать голову над тем, где тебя искать, брать след и пытаться пробиться через наши внешние посты. Тридцать минут – вполне достаточно, чтобы подготовить для него теплый прием. И наглядно показать, что случается с теми, кто крадет наше достояние и сводит с ума наших же сородичей.

Он кивает моим охранникам.

– Привяжите ее к той колонне. Начнем готовить реквизит.

Меня, онемевшую от ужаса, оттаскивают к массивной каменной колонне и приковывают наручниками за запястья к железному кольцу, вбитому в камень. Холод металла обжигает кожу. Я вижу, как Денис и Лев с почти ритуальной серьезностью выбирают на стеллаже несколько предметов: что-то похожее на большой рычаг с зажимом, набор длинных игл, массивные щипцы.

Смотритель стоит рядом с ящиком бога, неторопливо протирая тряпкой его деревянную поверхность. В подземелье стоит гнетущая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов и мерным, влажным дыханием кого-то из стражей.

– Знаешь, – начинает говорить смотритель, не глядя на меня, – самое смешное, что, возможно, ты и права. Возможно, он не придет. Возможно, его новая-старая игрушка отвлечет его настолько, что он даже не заметит твоего исчезновения. И тогда… тогда все эти приготовления окажутся напрасными. Жаль. Я уже начинаю получать от этого удовольствие.

В этот момент из того самого зловещего деревянного ящика пыток раздается легкий, едва уловимый скрип, как будто внутри что-то шевелится.

Смотритель замирает, его спина напрягается и словно горбится, становится больше. Он медленно, очень медленно начинает пятиться, но уже поздно.

Крышка ящика с грохотом отлетает в сторону, ударяясь о каменную стену подземелья. Из облака взвившейся пыли, как демон из преисподней, стремительно поднимается и выпрямляется высокая могучая фигура. Пыль оседает на широких плечах, на черных джинсах и кожаной куртке, в волосах, запорошенных трухой и паутиной.

Саша.

Он бросает на меня быстрый взгляд, а потом возвращает внимание к смотрителю. Саша встает, слегка наклонив голову, и его глаза, холодные, как ледяные озера, полны крионической ярости, от которой кровь стынет в жилах даже у меня.

– Полчаса, говоришь? – Его голос звучит низко, раскатисто, с рычащими нотками. – Да я уже тут залежался.

По его лицу проходит тень, щека двигается, словно под кожей двигается что-то другое, живое, смертоносное. И оно вот-вот вырвется наружу.