Глава 72

Передо мной туннель идет вверх, и в нос ударяет запах спертого воздуха. Я иду так, чтобы он меня слышал, потому что хочу продлить эту игру в догонялки.

Новый я – целый я – идет за своим врагом. Я впервые выхожу на охоту таким… таким… полноценным. И это невероятно круто.

Плечи цепляются за стены узкого хода, когда за поворотом виден свет лампы на батарейке. Это так не вяжется с атмосферой каменной гробницы, что вызывает только усмешку.

Рядом с лампой находится ниша, которая образовалась из-за приоткрытой двери. Я толкаю створку, и она со скрежетом отъезжает в сторону, открывая вход в удивительно уютное помещение.

Библиотека? От пола до потолка стеллажи уставлены книгами, фолиантами, дощечками и даже свитками. Но сквозь стройные ряды я вижу свет, а потом замечаю движение.

Смотритель здесь.

И тут я слышу неповторимый звук раскачивания кресла-качалки.

– Нашел-таки меня. – Голос смотрителя странно доволен, в нем звучит насмешка.

Но над кем он смеется? Надо мной или над собой?

– Это было лишь вопросом времени, – говорю я, медленно двигаясь между стеллажами с книгами, прислушиваясь и принюхиваясь.

Ожидаю ловушку на каждом шагу, но ее нет. Я спокойно прохожу до кресла-качалки, в которой сидит смотритель с крайне умиротворенным видом.

Он поднимает на меня взгляд и говорит:

– Можешь убивать. Делай что хочешь, но свое дело я сделал.

– Ты про капсулу?

– Именно. Хочу, чтобы ты жил в аду. Чтобы твоя стая кинула тебя как слабого альфу, раз ты не можешь использовать ментал. Хочу, чтобы ты свою новую истинную держал как можно дальше от себя всю жизнь.

В его словах чувствуется какая-то глубинная ненависть.

– Я тебя первый раз вижу. Ты вообще кто? – спрашиваю я, пристально следя за реакцией смотрителя.

А тот усиленно раскачивается на качалке, отталкиваясь ногами, и говорит:

– Я дядя Лины. Помнишь еще такую? Или за своей праздной жизнью совсем забыл, что ты убийца?

Дядя? Да откуда ты взялся, дядя?!

– Я виновен, и я уже просил прощения у ее родителей. Помог им открыть детский центр.

– Думаешь, можешь жить после этого как ни в чем не бывало?

Мою жизнь все эти годы сложно было назвать даже нормальной. Я не жил для себя в детстве, не жил в юности, понес наказание и жил с травмой всю взрослую жизнь.

– Я не катался как сыр в масле, – говорю я.

– Я следил за тобой все это время. И пока ты был один, без истинной, пусть и сколотил клан, выглядел ты кисло. Но когда ты встретил эту повариху, в тебе что-то перещелкнуло. А ты не можешь любить. Ни за что. Не тогда, когда Лину похоронили в платье для тех, кто не успел. Белое, длинное, простое… – Глаза смотрителя становятся влажными, да и у меня самого ком в горле.

– Я буду жить с этой болью до конца дней. И я спас девушку несколько лет назад, чтобы хоть как-то компенсировать потерю. Жизнь за жизнь.

– Кому компенсировать? Отцу и матери, которые лишились единственной дочери?

Его слова режут меня по незатянувшейся ране, но ситуацию нужно решать. И только потому, что он дядя Лины, он еще говорит.

– Это несчастный случай, плохое стечение обстоятельств. Произойди хоть одно событие в цепочке по-иному, Лина была бы жива. Но жизнь нельзя отмотать назад, – говорю я.

– Ты что, к психологу сходил, что ли? Травму проработал? – криво усмехается смотритель. – Впрочем, плевать! Я свое дело сделал и теперь могу со спокойной совестью встретиться с племянницей.

Он закрывает глаза и сцепляет руки в замок на животе.

– Капсула рабочая? – Я понимаю, что он не скажет мне правду, но хочу посмотреть на реакцию.

Может, его ответ даст мне подсказку.

– Еще бы! Я все свое состояние потратил на ее покупку. Специально за границу летал. Она, кстати, растворяется в организме, так что как чип не вынуть. Живи теперь с этим!

Как же хочется ему треснуть, но нужно держать себя в руках и кое-что узнать.

– Алиса появилась у меня совсем недавно, а сделку по янтарю мы с Лиховскими готовили несколько месяцев. Почему они работали на тебя? Далеко не последние люди в городе. Что-то мне не верится, что это все ты.

Смотритель бросает на меня презрительный взгляд:

– Не одному мне ты поперек горла. Из твоего родного клана гибридов много кто не хочет, чтобы ты встал у руля вместо отца. И им было что предложить Лиховским.

Вот как. Если все правда, то сейчас главное даже не то, кто там в клане отца так меня боится, а неизвестная капсула в теле Алисы. Кто знает, что там намешано.

Я делаю шаг к смотрителю, и он задирает подбородок:

– Убей меня быстро, если у тебя есть крошки совести.

Я хватаю его за воротник и дергаю вверх:

– Сначала прогуляемся.

Знаю я одного гения, которому подкинуть задачку. Вот только полететь в столицу будет сложно. Согласится ли Леон немного отдохнуть на нашем побережье?

Я вытаскиваю смотрителя по коридорам, а он даже не сопротивляется. Идет настолько довольный собой, что я начинаю верить в эффект этой капсулы. Он выглядит так, словно выполнил миссию на земле и готов умереть.

Эф с ребятами быстро оказываются рядом и забирают смотрителя, скрутив ему руки.

– Что с ним сделать, глава?

– Запереть и не трогать. Нам нужно пригласить кое-кого в гости.

– Кого?

– Леона.

– Того самого гения?

Я киваю и достаю телефон. Надеюсь, он еще не спит.

– Да? – тут же отзывается его бодрый голос.

– Привет, – говорю я. – Сможешь прилететь? Тут для тебя интересное дело есть.

– По поводу второй истинности? – Леон, оказывается, о многом осведомлен.

Он всегда интересовался нашей с Лесей ситуацией. Я даже сдавал кровь для него в обмен на некоторые услуги в прошлом.

– Есть задачка посложнее, – говорю я, зная, что он клюнет.

– Лечу первым рейсом, – тут же слышу в трубке.

Леон сбрасывает вызов, а я сжимаю телефон в руках.

Я отправил Алису в клан, но могу ли я поехать туда сам, учитывая опасность, в которой она может находиться?