Глава 73

Алиса

Вот и снова я здесь, у Дворца спорта. Где-то внутри, за высокими стенами, сейчас она – истинная Саши. Та самая, ради которой он бросил все и улетел.

Мое сердце колотится в диком ритме надрывной решимости.

Я так просто не сдамся. Он пришел за мной в замок, спас, вытащил из каменного мешка и отправил сюда одну по единственной причине – капсула в моем теле.

По пути сюда Эмма кратко рассказала мне о том, через что прошел Саша в прошлом и почему он попросил так стремительно увезти меня подальше.

Я дорога ему. Определенно дорога.

И сейчас я хочу увидеть, с кем я сражаюсь за его сердце – свою соперницу.

Никогда бы не подумала, что окажусь в таком унизительном положении, но, как выяснилось, не такая я и гордая. Чувства сильнее.

Когда я успела так привязаться к Саше? Вряд ли с первого поцелуя в его кабинете. Нет.

После жары в душе? После его срывов? Или после того, как он с аппетитом уплетал мои стейки? Или, может, когда он позаботился о блюде, которое я приготовила для всех, и устроил пикник?

Я не знаю, когда наступил этот момент.

Саша сложный, со своими травмами прошлого. И мне совсем не нравится, что он сорвался к бывшей. Из-за этого я чувствую себя преданной. Но…

То, как он смотрит на меня, когда мы рядом… То, что я чувствую и как понимаю его чувства, – это что-то глубже, сильнее, крепче и не так легко порвать.

Мы словно магниты с разными полюсами – тянемся друг к другу. Я боюсь его и хочу быть рядом. Я злюсь на него и задета его решением привезти бывшую. Но я тронута спасением и отношением ко мне клана.

Как они встали на мою защиту! Как он кинулся меня спасать от смотрителя!

Все очень сложно, но я точно уверена в одном: я хочу узнать, что будет дальше. Хочу взглянуть на эту бывшую.

Эмма отводит меня в гостевую, где я ночевала в первую ночь, когда меня привезли в клан. И я рада даже той малости, что она живет тут, а не у Саши.

Эмма стучит, но никто не открывает.

– Она в столовой, – говорит молодой парень, проходя мимо.

В столовой? На моей территории?

Кулаки сжимаются сами собой, и я, обгоняя Эмму, иду первой. Я не собираюсь заходить туда с опущенной головой или плестись за ней следом. Это моя кухня! Кто посмел на нее зайти?

На подходе к столовой ощущаю запах теста и яблок – неповторимый аромат шарлотки. Такой простой домашний пирог, который сделает и дитя, но даже это меня цепляет.

Я застываю на пороге кухни, наблюдая, как эта женщина порхает по ней с рукавицами.

– Заходи, милая, не стесняйся! – Она бросает на меня приветливый взгляд и тут же охает, переводя глаза на духовку: – Кажется, пригорело!

Ее голос мягкий, с легкой и приятной теплотой, а совсем не тот ледяной и высокомерный, который я ожидала услышать. И словно… старше.

Я делаю шаг внутрь.

Женщина стоит спиной к двери у небольшой кухонной панели, встроенной в нишу. На ней простые льняные брюки и белая блуза, волосы цвета спелой пшеницы собраны в небрежный, но элегантный узел. Она что-то энергично взбивает в миске. Рядом, на столе, лежат очищенные яблоки.

– Не знаю, как ты умудрялась приготовить на эту ораву столько блюд! Я с десертом-то никак не успеваю. А казалось бы, самая обычная шарлотка. Не поможешь?

Она смотрит на меня так дружелюбно, что я теряюсь. Сколько ей лет? Просит помочь?

Я бросаю взгляд на три приготовленных пирога, один из которых она только что достала из духовки, и он чуть подгорел.

– Алиса только что выбралась из такого переплета! – Рядом со мной встает Эмма. – Давайте лучше я помогу.

– Небеса! Что случилось? – Женщина отставляет миску и подходит ко мне, снимает рукавицы и берет мои руки в свои. – Ты в порядке? Не ранена? Перепугалась, наверное? Давай-ка сядь, я тебе чай сделаю.

Ее руки теплые и ухоженные, и, когда она вдруг как-то по-матерински растирает мои ладони, я застываю.

Бывшая волнуется за меня? Она больше похожа не на роковую возлюбленную, а на заботливую тетю или…

– Я в порядке, – с трудом выдавливаю я, полностью сбитая с толку.

– Садись сюда. – Она ведет меня к единственному стулу на кухне. – Где тут у вас чай, Эмма? А Саша где бродит, когда тебе так нужна его поддержка?

Я совершенно ничего не понимаю. Смотрю, как она порхает по кухне, заваривая мне чай, и, лишь когда передо мной появляется чашка ароматного напитка, отмираю.

Она открывает духовку, и в комнату валит запах горелого теста. Женщина ахает, судорожно выхватывает противень с почерневшей сверху лепешкой и с таким видом искреннего огорчения ставит его на стол, будто это мировая катастрофа.

– Ну вот! Опять сгорел. – Она тяжело вздыхает. – Я всегда была не в ладах с выпечкой. Мясо – пожалуйста, суп – легко, а тут… Всегда либо сырое, либо угольки, но Саша так любит шарлотку…

Я смотрю на ее расстроенное милое лицо, на дымящийся пирог, и все мои предположения рушатся как карточный домик. Это не похоже на встречу с соперницей. Это похоже на сцену из семейной мелодрамы.

– Ничего страшного, – говорю я автоматически, поварской инстинкт пересиливает смятение. – Верхний слой можно аккуратно снять, если низ и середина пропеклись.

– Ох, не обманывай меня, дорогая. – Женщина грустно улыбается, тыча вилкой в черную корку. – Это провал, придется начинать сначала. Хотя… – Она вдруг смотрит на меня с хитрой искоркой в глазах. – Саша говорил, ты волшебница на кухне. Может, научишь? А то я уже лет тридцать пытаюсь приготовить идеальную шарлотку, но у меня не выходит.

– Саша говорил обо мне? – шепчу я.

– Ну конечно! – Женщина смеется. – Говорил, что ты невероятно готовишь и что весь его клан у тебя в кармане сидит и слюнки пускает. И что он украл тебя прямо из ресторана, – доверительно шепчет она последнюю фразу.

Что-то щелкает внутри. Я понимаю, что все не так.

– Вы… Вы ведь не Олеся, да?

Женщина замирает с венчиком в руке. Недоумение сменяется озарением, и она с нервным смешком отвечает:

– Олеся? Ох, милая моя, да нет же! Ты думала, что я – это она?

Я неловко киваю.

– Я мама Саши. Зови меня просто Верой.

Стул становится зыбким подо мной, и я хватаюсь за столешницу.

Мама…

Это его мама!

Он привез сюда не бывшую, а свою маму.

– Саша хотел, чтобы я познакомилась с тобой, – говорит Вера, приветливо улыбаясь.

Горячий стыд накрывает меня с головой, и теперь моя ревность, мой страх и мой побег кажутся дикой нелепостью на фоне этой прекрасной женщины, которая прилетела поддержать сына и познакомиться со мной.