ГЛАВА 14

Кажется, я начинаю привыкать к этому дурдому…

Спокойно ужинаю, пока айтишники нашей фирмы рвут на себе волосы, потому что вся работа ушла псу под хвост. Да-да, тот самый мастер головокружительных поцелуев пустил насмарку то, над чем мы с ребятами корпели несколько дней. И знаете, мне на удивление было все равно.

Вот не пойму, это что, так моральная компенсация подействовала?

Тогда надо всем женщинам такие компенсации прописывать. Особенно тем, кто работает от звонка до звонка в офисе, улыбаются хамоватым клиентам и кивают шефу на его просьбу поработать сверхурочно. Скажете, себя описала? Да, так и есть. А оттого, что я это понимаю — совсем тошно.

Но знаете, от этой ситуации все-таки была польза! Как только Полина написала Стасу, что у нас произошло, он тут же вышел на связь и сообщил, что едет.

— Похоже, он был уже в аэропорту, — шепнула мне за столом девушка. А потом с тоской покосилась на пустое место отца.

— Как он? — спросила я ее, откладывая вилку в сторону. Мне было неудобно жевать, когда задаю такие больные вопросы.

— Зол, как демон! Как же еще, — хохотнула Полина, а я на нее уставилась, словно она была музейным экспонатом, выросшим прямо из пола посреди экскурсии. — Эм… Ты про кого спрашивала?

— Про Юрия Александровича, конечно! — я взглянула на место за столом главы семьи. А девушка сразу сникла.

— Плохо, — мне показалось, что она смахнула слезу. Но она не дала грусти завладеть собой: выпрямилась, уверенно посмотрела на меня и улыбнулась. Вот только в ее улыбку не очень-то верилось.

— Но будет лучше, — заверила она то ли меня, то ли себя. — Стас вернется, мой проект полетел в бездну, а значит, у него не останется выбора!

Она сказала, а только потом сообразила, что я не должна понимать, о чем речь. Ну а я сделала вид, что и правда не в курсе. Ведь я совершенно случайно подслушала разговор Суворовых и не должна знать толком ни о чем.

Я дальше принялась за ужин, а у самой в голове бешено крутились шестеренки. Полина и до этого казалась мне не слишком расстроенной крахом проекта, но сейчас я убедилась в этом. Она нашла в этом плюсы и рассчитывала на то, что Стас должен проникнуться наследием отца и остаться здесь…

Что же такого было в этом проекте? И будем ли мы дальше делать его?

Судя по тому, что мы еще здесь сидели — то да. Но зачем, если сама заказчица рада неблагополучному старту работы? И почему Юрию так нужен Стас как преемник?

Я больше не верила в совпадения. Догадывалась, что оборотень по объявлению каким-то образом подстроил нашу встречу, всю эту ситуацию, но пока не понимала как.

Не понимала я ни Стаса, который так стремился закрыться от мира на далеком острове, загораживаясь от семьи. Не понимала и Полину, которая с таким рвением объясняла мне идею проекта, а теперь рада, что брат возвращается в лоно семьи из-за ее неудачи.

— А что будет, если Стас уедет совсем? — я повернулась к пьющей чай девушке.

Она окинула меня взглядом с головы до ног:

— Ничего хорошего, Лена… Ничего хорошего.

В воздухе так и повисла недосказанность, но я уже привыкла к этому ореолу тайн. У меня и без того было над чем поломать голову — предложение вора…

С одной стороны — Суворовы мне не сделали ничего плохого. Тут кто-то скажет: «Как же! Лишили связи, поставили перед фактом, одевают по своему вкусу и втягивают в непонятно что!».

Но меркантильные заметят: «Зато деньжищи какие!»

А романтичный: «А какие мужчины вокруг!»

И вот из всех сторон моей натуры мне сейчас не хватало только одного голоса — сознания. Чтобы подсказал мне умную мысль, я так сделала и не мучилась.

Вот опять вру сама себе! Я, как и любая нормальная женщина, сделала бы все в точности до наоборот!

Растерянность и смятение бушевали внутри. Губы хотели повторения поцелуя, а ноги — унести меня ото всех подальше, в безопасное местечко.

Возможно, загадочный мужчина специально сгущает краски, чтобы я поступила так, как ему надо. В конце концов, он украл данные о проекте, пустил разработку программы в мясорубку, и после всего этого я должна ему верить?

И куда мы с ним отправимся? В далекие дали?

Или он просто проводит меня до дома, куда приедет шеф и устроит скандал? Или Полина?

Я закончила ужинать позже всех, не торопясь пошла в комнату под неизменным «конвоем», так и не приняв решения. Тут определенно творились странные дела. Но убегать? Так и не узнав, какие цели были у этой программы? Да и без этого непонятно, что за разборки сына и отца, и причем здесь какие-то альфы…

Я легла на кровать, закинув руки за голову, и стала рассматривать рельеф потолка. Гипсовые вензеля, не слишком навязчивые и вычурные, почему я их раньше не замечала?

— Пип-пип! — пришла смс, которая подобно бомбе подорвала меня с кровати.

Связь! У меня появилась связь!

Я дрожащими пальцами разблокировала экран, открыла сообщения и нахмурилась:

«Если ты еще сомневаешься, то выйди за калитку часа так в два ночи»

Краем уха услышала голос Стаса в коридоре, который явно приближался, и молнией бросилась к кровати. Кровь со скоростью болидов Формулы-1 текла по венам, я сунула телефон под себя, уповая, чтобы он не зазвонил, и притворилась спящей.

Тихий стук я проигнорировала. Дверь приоткрылась, и я кожей ощутила на себе взгляд блондина, молясь, чтобы у меня не дернулась нога или рука. Ну не готова я была сейчас к разговору! Не го-то-ва!

Стас стоял на пороге в течение минуты, показавшейся мне часом, после чего тихо прикрыл дверь и заговорил с охранником. Их голоса удалялись, а я начала дышать…

Пронесло!

Так что там, телефон-то работает? Я попробовала набрать Оле… Так и думала!

У него тут что, глушитель по желанию выключается? Он мастер связи? Мой мозг кипел…

Что, значит, он советует? Ночь, улица, сюрприз? Да почему бы и нет!

Без пяти два ночи я уже была у двери. Так сказать, на низком старте. А час до этого я прислушивалась к шагам в коридоре.

Вот раньше никогда бы не подумала, что буду записывать, за какое время «дозорный» доходит от поворота к лестнице на первый этаж до конца коридора. А вот пришлось.

Из расчетов выходило, что у меня есть аж десять безопасных секунд для того, чтобы успеть унести ноги. В это время охранник как раз сворачивал по изгибу коридора, я я предполагала, что дверь моей комнаты в это время не просматривается.

Я с тревогой ожидала, когда он пройдет мимо моей двери и принялась считать про себя. Пора!

Как можно тише открыв дверь, я выскользнула и, мягко переступая с носка на пятку, большими шагами старалась успеть к лестнице, считая про себя:

— Пятьсот семь, пятьсот шесть, пятьсот пять… — я уже почти добралась до лестницы, когда услышала голоса.

— Это они, я тебе точно говорю! — мужской голос шепотом что-то доказывал оппоненту, но тот не верил:

— Да не рискнут они своими шкурами!

Я обернулась назад, откуда вот-вот должен показаться охранник, посмотрела вниз с лестницы, по которой как раз поднимались мужчины, и нырнула в другой конец коридора, нашла самый темный участок и постаралась слиться со стеной. Хоть бы не сюда повернули!

— Стой! — поднявшись, один остановил другого.

Они еще не подошли к той точке, с которой меня можно было заметить, видимо, стоя почти у спуска. Но это не мешало панике захлестнуть меня с головой, подобно девятому валу.

— Слышишь?

Я затаила дыхание, но как назло стало нестерпимо щекотно в носу. Сдержаться от чиха стоило мне нечеловеческих усилий, и когда двое двинулись в сторону коридора, где я скрывалась, я подумала, что все зря.

Но тут одна из дверей в другом коридоре открылась, послышался голос Вовы:

— Эй, друг, а сигаретки не найдется? Не могу, нервы, сам понимаешь… Работал, работал… — айтишник продолжал жаловаться на свою горькую долю, а двое мужчин свернули в коридор, посмотреть, с кем там разговаривает парень.

У меня было буквально несколько секунд для того, чтобы спасти свою задницу.

— Я же говорил — мы не курим! — почти огрызнулся на него наш охранник.

— Да ты полегче с пацаном, — встрял один из тех двух мужчин. — У него сегодня драма, — ирония проскользнула в голосе, но мне было не до них. В это время я уже спускалась по ступеням, молясь, чтобы больше мне никто не встретился по пути.

«А что, если на двери стоит сигналка?» — эта мысль пригвоздила меня к полу.

Я осмотрела дверной короб, стену вокруг, потолок, но нигде не было мигающих лампочек. Да и незнакомец так уверенно заявлял, что мне надо выйти ночью, что тут просто не могло быть включенной охранной сигнализации, ведь так? Он же спец, он проникал сюда не раз…

Была не была!

Я открыла дверь и выскочила в сад. Тишина, ничего не запищало, все спокойно. Редкие кузнечики стрекотали в траве, и мне даже казалось, что я слышу далекое кваканье лягушек.

Наклонившись, я мелкими перебежками добралась от двери к ближайшему кусту, оттуда к живой изгороди, в тени которой могли спрятать и десять таких же Ленок, потихоньку приближаясь к своей цели — калитке.

А что я буду делать, если она окажется запертой? Перепрыгнуть через такой высоченный забор я не смогу, как бы не тешила себя надеждами. Тогда придется возвращаться назад несолоно хлебавши.

Но уже на подходе я заметила черный проем открытой калитке, выходящей в лес. В ночи он казался вратами, за которыми меня ждут все круги ада. Но, встряхнув головой и прогнав прочь дурные мысли, я ускорилась, чтобы уже поскорее увидеть то, о чем же меня хотел предупредить оборотень по объявлению.

Но за калиткой меня ждал только ночной лес. Его кроны качались на ветру, шелестя листвой, словно поглаживая ветками соседа. А вокруг — ни души.

Я поежилась, оглядываясь по сторонам, и решила пройти вперед, но только самую малость. Для очистки совести, чтобы потом не ругать себя за то, что надо было сделать всего несколько шагов вперед, чтобы найти «клад».

Но клад не хотел находиться поблизости от калитки. Дальше заходить я уже просто побоялась. Вернувшись, я свернула вправо от калитки, но вскоре начались заросли колючих кустарников. Да что такое? Куда он хотел, чтобы я пошла?

Я посмотрела в сторону тропинки, ведущей к озеру, и автоматически сделал шаг назад. Свисающая ветка дерева уперлась мне в спину и надавила на позвоночник, словно подталкивала вперед. Я как будто наяву почувствовала, как водоросль опять обвилась вокруг моей ноги, и нервно ею дернула, сбрасывая наваждение.

Я повела плечами, пытаясь избавиться от ветки, и она проскребла мне по лопатке, а потом прошлась прямо по ране от ногтей Суворова старшего.

Ай! Это было неприятно!

Я пощупала плечо, и оно отозвалось легкой болью, словно вокруг ранок образовалось небольшое воспаление. Но сейчас было не место и не время рассматривать свое тело, мне надо было либо возвращаться в комнату, либо пройти к озеру, чтобы потом заявить этому наглому вору в лицо, где я видела его советы.

Да я бы явилась на утреннюю встречу к озеру только ради этого!

Уверенность крепла, в ногах появились силы, и, пока не передумала, я отправилась по тропинке к озеру.

А что, если там меня поджидает ОН? Тот вор? Даст мне по голове чем-нибудь тяжелым, увезет в арабские страны… Ага, ага, как же! Ну и размечталась же ты, Жнецкая! Арабские страны! По голове — вот наш вариант!

Чем ближе я подбиралась к озеру, тем медленнее шла, вздрагивая от каждого шороха. А когда прямо надо мной угукнула сова, моя душа убежала в пятки, да так там и осталась.

Всплеск я услышала уже подходя к озеру, поэтому резко взяла вправо, обходя озеро по кругу, пробираясь сквозь поваленные деревья, высокую крапиву и деревья. И только уже прилично отойдя от тропы, я позволила приблизиться к озеру.

А в нем плавала собака! Огромная, размером с породу «водолаз», собака. Вот только она мало чем походила на черное лохматое чудовище, спасающее людей. В воде он казался серым. И я с удивлением наблюдала, как он заплывает на глубину. Хотя знала от бывшей соседки родителей — собачатницы, что собаки в основном предпочитали резвиться на мелководье, где вода еле достигала живота.

Удивительно, но ничто из глубин озера не тащило животное вниз. Значит, Стас тогда сказал правду про то, что людям лучше не соваться в это озеро.

Собака приплыла к берегу, зацепилась когтями за землю и одним рывком вытащила себя из воды. Я с удивление заметила, что у нее вместо одной из задних лап — обрубок. И это была не собака…

Я достаточно смотрела программ про животных, чтобы понять, что сейчас передо мной был волк. Разбрызгивая капли по сторонам, он, волоча ногу, пошел в кусты. Откуда раздалось тихое рычание, шорох и шебуршание, а потом я не поверила своим глазам. В этих же самых кустах во весь рост выпрямился Стас, и некоторые детали паззла встали на свои места, как бы дико все это не звучало.

Стас был волком. Оборотнем. И сейчас он закреплял свой протез, натягивал футболку на еще влажное тело, а я все не могла прийти в себя. Для меня это был шок, сравнимый только с тем, когда я поняла, что и близкие и горячо любимые люди имеют недостатки. Или что мир в один миг может перевернуться с ног на голову, и в нем могут существовать оборотни…

Теперь я начала понимать все… И необычное выздоровление охранника, и разговоры про альфу и стаю. А я-то все: омеги, гаммы! Как же!

Знакомо ли вам это прекрасное чувство, когда ты чувствуешь себя полной идиоткой? Вокруг меня были сотни подсказок, а я, как та дама из девятнадцатого столетия, слыхом не слыхивала о фэнтези персонажах. Хотя о чем я? Та бы дама знала про оборотней, ликанов, или как их не обзови — перевертышах.

Будь на моем месте Валя — она бы мигом раскусила Суворовых. Это обнюхивание Стасом записки, это царапанье когтей по паркету в моей комнате, которое я обманчиво приняла за деятельность крыс. А эти «собаки» за окном. Каким же смешным мне сейчас кажется мой интерес о том, где же они держат псарню, и зачем им все это надо.

Я спокойно жила в настоящем логове, в то время, как надо было уносить отсюда ноги. Тот мастер поцелуев прав — надо сматываться от Суворовых, пока не поздно. Чую, их тайну можно унести отсюда только в могилу.

Пусть Полина что-то и говорила о симпатиях Стаса, для меня все это было настоящей дикостью. Мне хотелось быстрее увидеть своими глазами город, кишащий обычными людьми. А не быть окруженной оборотнями.

Со стороны тропинки, ведущей к калитки, раздался звук легких шагов. Они временами замедлялись, но вскоре я увидела белокурую голову Полины, присела еще больше, практически распластавшись по земле и замерла.

— Ты к чему принюхиваешься?

— Да так… Показалось!

Каждая мышца в моем теле налилась свинцом. Я глубоко вдыхала запах мха, земли и леса, но они ничуть меня не успокаивали. Я чуть приподняла голову, чтобы посмотреть на происходящее, и увидела, как Полина задерживает Стаса за руку:

— Подожди! Нам надо поговорить!

— Поль, потом!

— Когда потом? То там уши, то здесь! Нет! — девушка топнула, и под подошвой ее обуви треснула ветка. — Сейчас!

Стас выдохнул, сорвал с дерева лист, и от отдачи тонкий сучок ударил по дереву, хлестким звуком разрезая тишину ночного леса. А как по мне, так это ветка ударила прямиком по моим нервам.

— Говори.

— Ты знаешь, что отец уже не способен выть для стаи. Связь начинает рушиться! Тебе пора взять смелость и принять бразды правления на себя! Ты же понимаешь, у нас нет выхода!

— Есть. Ты!

— Нет! Моя разработка летит к чертям, а без нее меня никто и слушать не станет!

— Станет, я так скажу!

— Ага! Значит, приказать ты можешь! А дальше, Стас?! Как ты себе это представляешь? При каждом конфликте в стае я буду обращаться к тебе?! — сорвалась на визг Полина.

— А как ты представляешь трехногого волка, ведущего стаю?! — Стас перешел на повышенные тона. — В тебе тоже кровь альфы, у них нет выбора, кроме как подчиниться тебе.

— Тупица! Я женщина! Я хочу семью, детей, а не разнимать зарвавшихся одиночек!

— Восстановишь проект!

— Ты же знаешь, что Дима пропал! Мы висим на волоске от срыва в пропасть!

— Я разберусь. Я тебе уже сказал об этом, — голос Стаса стал спокойным, уверенным в себе.

— И как по-твоему стая воспримет то, что я прикрываюсь твоей спиной?

— Нормально. Я же мужчина, — непоколебимо сказал блондин.

— Вот именно! И игра эта мужская! К нам пролез… — тут звук разбиваемого стекла взорвал тишину.

Суворовы помчались по тропинке к дому, а я не верила в свою удачу. Бегом, бегом отсюда, пока ноги еще держат!

Я бежала так быстро, как никогда в жизни. Даже во время соревнования между школами, на которое я чудом попала, не выкладывалась на всю катушку.

Конечно, тогда на кону стояла честь школы. А сейчас — моя жизнь, мое будущее.

Ветки так и норовили выколоть глаз, хлестали по ногам, и я похвалила себя за то, что одела джинсы. Только оставить кровяной след оборотням не хватало!

С другой стороны, если верить всем фентези фильмам, у них должно быть прекрасное обоняние, соответственно, с их скоростью им не составит труда меня нагнать. И разорвать тут, пока никто не видит!

Так, стоп, паника! Тебя не вызывали! Бежим! Бежим и не думаем!

Под ребрами стало нестерпимо больно. Я передвигала ноги, как в замедленной съемке, а к икрам словно прицепили по тонне — они еле-еле слушались команд мозга. Сразу вспомнилась фраза нашего физкультурника, что как только молочная кислота поступает в мышцы — можете тормозить. Дальше будет сплошное насилие.

Я остановилась, уперлась ладонями в колени и так и сипела, скрючившись буквой «зю». Нельзя было стоять, для сердца плохо — это я тоже помнила, поэтому сделала шаг, планируя хоть немного походить. Но мои ноги подогнулись, я упала на колени, жадно глотая воздух.

Отдохну, сейчас немного отдохну и опять побегу… — уговаривала я себя, шумно дыша. Настолько шумно, что даже не услышала, как ко мне сзади кто-то подкрался. Только платок с какой-то пропиткой, прижатый к моему лицу, дал на секунду сигнал сознанию, что все зря.