ГЛАВА 13

Проснулась я задолго до будильника и еще несколько минут смотрела в потолок. События предыдущих дней мелькали перед глазами, и внутренний голос так и вопил, что я тут не просто чего-то не понимаю. Я будто бы была из другого мира. Меня нагло выдернули и перенесли в чужеродную среду, где все живут совершенно по другим правилам.

«Может, просто это так богатеи живут?» — пытался я сама себе оправдать увиденное, но получалось слабо.

Я стянула лямку ночнушки и посмотрела на следы ногтей. Багровая корочка запеклась на ранках, а в остальном был лишь небольшой дискомфорт при нажатии.

Я встала, больше не желая лежать валенком. Внутри проснулась жажда деятельности.

Сколько можно сидеть и ждать у моря погоды? Женщина я или нет, я просто должна постараться сунуть свой нос везде, где просунется. Главное, чтобы его не отцапали!

Я уже давно спокойно смотрела на вещи в шкафу. Поэтому без зазрений совести выбрала штаны и первую попавшуюся кофту, надела на себя так быстро, словно бы опаздывала на работу и одним рывком открыла дверь. Да-да, я боялась передумать.

Никого! ХА!

Я вернулась, обулась, сделала глоток из стоящей рядом с кроватью бутылки, которые предусмотрительно обновляли каждый день. И пошла в поисках ответов на вопросы. Ну, или приключений, тут уже как получится.

Пока шла, подумала, что даже не выглянула в окно, а ведь в бассейне мог плавать Стас… А потом моральной мухобойкой раздавила такие мыслишки, подогнав себя пинком. Быстрее, быстрее…

Я шла наобум, примерно представляя, что скоро должна показаться галерея. Но ее не было, и я вскоре поняла, что заплутала. Звук шагов впереди меня спугнул, и я поспешила подняться по лестнице на второй этаж, которая так кстати была рядом.

Я выглянула из угла, смотря в просвет вниз, где как раз должны были пройти испугавшие меня люди, но то ли они не дошли и остановились, то ли свернули в сторону, но так никто и не показался. Идти по первому этажу теперь было опасно, поэтому я медленно двинулась вперед по коридору.

Болезненный стон поначалу вызвал оцепенение, но когда он повторился, я направилась на звук, словно мотылек на огонь.

— Нет, отец! — голос Стаса, наполненный упрямством, буквально приклеил мои ноги к полу. Черт, черт, черт, надо же так глупо попасться! Если он выйдет, то непременно увидит меня. А тут даже вазочки, даже шторочки нет! Только одни двери…

— Сын, ты должен! — голос Суворова-старшего был хриплым, но чувствовалось, что он собрал все силы, чтобы сказать это громко… и подавляюще.

Со стороны комнаты до меня донесся рык.

— Я не могу, ты же знаешь! Передавай все Полине!

— Она жен-щи-на! — Юрий Александрович выкрикнул это и закашлялся. А потом уже гораздо тише добавил: — Ты не сможешь постоянно сбегать от этого… Я не вечен, ты видишь, что мое время подошло к концу… — хриплое дыхание, и я приблизилась, чтобы расслышать дальнейшие слова. — И скоро стая не сможет больше помочь, никто не сможет… — на некоторое время повисла гнетущая тишина… — Ты — мой наследник.

— Я — инвалид! — прорычал Стас, и я едва узнала его голос. — Как ты себе это представляешь?

— Сынок, все уже принимают тебя как альфу, и причем давно. Один ты не видишь этого.

— Полина справится!

— А ты спросил у Полины, хочет ли она этого? — тихий и мудрый голос переворачивал все внутри даже у меня.

В комнате сломалась с хрустом мебель.

— Альфа не может быть безногим! — рычал он.

— Ну давай, давай, — казалось, Юрий потерял интерес к разговору. Я так и представляла себе, как он отворачивается к стене, отрешаясь от действительности.

А я пятилась назад. Руки мелко подрагивали, а в голове скакали мысли. Какие альфы? Какие стаи? Что за бред?

Плутая, словно страдая помутнением рассудка, я чудом дошла до столовой, а оттуда уже, по знакомой дороге оказалась в нашем крыле. Зашла в комнату за ключом от кабинета, а когда вышла, как раз наткнулась на охранника.

Но, видимо, моя психика сейчас настолько включила игнор всего вокруг, что я обогнула его по дуге, даже не взглянув на мужчину.

— Вы сегодня рано, — раздалось мне в спину, но я слышала фразу, как через вату. И промолчала.

Зашла в кабинет, чувствуя себя механической куклой. На автомате налила кофе, насыпала сахар, села за рабочий стол и тупо уставилась в монитор.

Найти логику в этих фразах я уже не пыталась. Для меня все это выглядело чистейшей ахинеей. Но вот эмоциям, которыми были насквозь пропитаны слова, я не могла не уделить внимания. Мое сердце сжалось от жалости, когда я вспомнила, как отчаянно убеждал сына Суворов. И я сопереживала Стасу, который до сих пор не мог жить в мире с самим собой. Мне хотелось помочь ему, убедить, что он ничем не хуже других.

И я чувствовала в словах Стаса боль. Да мне и самой было жалко старшего Суворова, которому, судя по его словам, оставалось совсем немного. А ведь выглядел-то он совсем не стариком! Что же с ним такое? Неужели доктора не могут помочь?

И как может помочь какая-то стая? Или это название клиники, препарата?

Что за альфа? Бета, омега… В голове пронеслись дурацкие картинки с волками, но я чуть не покрутила пальцем у виска. Дожила!

В соседней комнате, где работали ребята, послышалось движение. Наученная горьким опытом, я на цыпочках прокралась к двери и прислушалась. Звук двигаемого компьютерного стула на колесиках, пиликание оборудование при включении…

Я закрыла глаза, выдохнула и открыла дверь.

— Доброе утро, — зевнул Вова. — Тоже не спится?

Господи, а я-то себе уже надумала! Вот точно, надо не кофе пить, а чай с мятой, авось отпустит…

— Ты слышала, всю ночь с собаками по саду рыскали. Не знаешь, что случилось?

Я пожала плечами. У меня бы сейчас язык не повернулся опять размусоливать эту тему. Я бы ее, вообще, с удовольствием забыла.

— Сегодня не в парадном, — Вова иронизировал с опаской, внимательно смотря за реакцией. А я добродушно усмехнулась, окинув безразличным взглядом мой более чем домашний наряд.

Переодеться? Или забить на все?

А вдруг выгонят? Тогда точно останусь!

На том и решила.

Отправив Володю постигать нюансы сегодняшнего задания, которое я уже набросала вчера вечером, я пошла в кабинет на свое уютное местечко. Надеюсь, ближайшие часы так и проведу: обнимая чашку с кофе и нормализуя психику тишиной.

Но вы же знаете, что сейчас произойдет, неправда ли? Что кто-нибудь обязательно помешает моему уединению, сотрясет мир, и все в таком духе…

А вот я до последнего надеялась, но не судьба!

— Совсем не доброго утречка! — с такой фразой Полина зашла в мой кабинет, придвинула стул к письменному столу, села, подперев руками подбородок, и посмотрела на меня. — Дерьмовый день!

Да она прямо сорвала с языка! Вот только я не могла ей признаться, что как никто ее понимаю — у меня последнее время все дни такие.

— Что случилось? — я спросила, не особо надеясь на ответ, но Полина меня удивила. Я заметила, что она стала куда как проще вести себя.

Если раньше, например, когда мы гуляли по саду, она явно играла в подружек, то теперь действительно пришла ко мне, как к другу. И просто хотела поделиться…

— Мой придурок братец уехал! — она возмущенно посмотрела мне в глаза, будто ожидая, что я тут же подхвачу настрой и разнесу в пух и прах Стаса.

Что-то мне подсказывало, что он уехал как раз из-за раннего разговора с отцом. Интересно, далеко?

— Насовсем? — уточнила я.

— Да кто его знает! — Полина пнула ножку стула и скривилась.

— Он что, не отвечает на телефон? — я не знала, с какой стороны подобраться.

— Я не звонила. Он иногда может быть таким бараном, — женская ладошка хлопнула в отчаянии по столу. — У тебя есть брат? — она с надеждой посмотрела на меня.

— Нет, — я хотела бы разделить с ней участь младшей сестры, но не срослось. — Я одна.

— Везет, — протянула Полина.

— Я совсем одна. Так что это вряд ли…

— Прости, — нахмурила брови Суворова. — Я просто так… — она замолчала, закусив губу… — забудь.

Она хотела бы выговориться, я видела это по ее глазам, но что-то удерживало ее.

— Знаешь, а ведь у меня никогда не было подруги… — внимательно посмотрев на меня, сказала она задумчиво.

— Честно говоря, я плохая подруга, — призналась я, вспоминая, как часто уходила с головой в работу, забывая про девочек. — Я забываю звонить, не люблю говорить о личном… И вообще, боюсь сглазить счастье разговорами.

— И что, помогло? — спросила меня Полина. — Ты счастлива?

Я откинулась на стул, уже не глядя на девушку.

— Нет, не помогло…

— Тогда давай хоть на время станем подругами? — склонив голову к плечу, спросила меня Полина. Она смотрела настороженно, готовая в любой момент закрыться, и это оказалось для меня решающим моментом.

— Хорошо, пока мы здесь, — согласилась я, честно уточнив сроки. Потому что обе мы понимали, что за пределами особняка меня ждет совершенно другая жизнь. Надеюсь, что обе…

Полина подставила ладонь:

— По рукам!

— По рукам! — мы скрепили слова рукопожатием.

Девушка заметно повеселела, встала, сама взяла чашку, налила кофе и отпила большой глоток. Она стояла ко мне вполоборота, но косила хитрым лисьим взглядом.

— Что? — не выдержала я.

— А ты знаешь… Стас спрашивал про тебя, — и невинно захлопала глазами. Ну какая девушка устоит от вопросов? Вот и я туда же!

— Да? — я напустила на себя как можно более безразличный вид. — И что спрашивал?

Полина тянула паузу, но потом не выдержала:

— Досье.

— Досье? — на автомате повторила я. Нет, ну чего я еще ждала?

Я постаралась скрыть досаду и недовольство, хотя и понимала, что скорее всего в моей подноготной служба безопасности Суворовых покопалась от и до.

— Дала?

— Не сразу, — коварная улыбка скользнула по губам Полины.

— А они разве не у безопасников хранятся у вас?

— Твоя — нет, — она виновато улыбнулась, и мне захотелось узнать, что же она там хотела найти, раз взяла к себе. Но Полина явно не собиралась раскрывать карты.

— И-и-и? — протянула я, надеясь на пояснения хоть о чем. Об интересе Стаса или о своем.

— Ну, он мне пообещал одну вещь, и мне пришлось отдать ему папочку, — она довольно развела руки в стороны, словно демонстрируя, что у нее этих документов теперь нет.

— И зачем ты мне рассказала? — я не понимала, к чему она завела этот разговор.

— А к тому, что он явно к тебе неровно дышит! — она рассмеялась, а глаза довольно сверкнули, словно она одержала маленькую победу.

Я прикрыла смущение и смятение чашкой кофе, отпила большой глоток, потом еще, пока не осушила кружку до дна.

— Ну-у-у? — нетерпеливо нависла надо мной Полина.

— Что — ну? — я встрепенулась.

— Тебе он нравится?!

— Я сюда работать приехала, — недвусмысленно намекнула я. — Мой шеф бы с меня три шкуры спустил, если бы я на рабочем месте думала о личных симпатиях.

Нет, я, конечно, понимаю ее интерес и все такое, но не надо лезть мне в душу…

— Ой, да ладно тебе! — закатила глаза к потолку Полина. — А шеф тебя за этот домашний прикид похвалил бы, что ли? Ты теперь почти своя, так что забудь, — она наклонилась ко мне через стол. — Ну так что, как тебе братец?

Я чувствовала себя мало того, что в тупиковом переулке, так на меня еще и надвигался каток по имени «госпожа Суворова». Терпеть не могла, когда меня вот так загоняли в угол.

Даже делая скидку на то, что Полина выросла, видимо, в атмосфере вседозволенности, и не отличалась тактичностью, я не собиралась перед ней раскрывать свои реальные чувства. Да я бы, пожалуй, даже девчонкам моим ни слова не сказала. И не потому, что не хотела, а потому что сама не знаю, что у меня сейчас в голове. Поэтому я решила действовать таким же нахрапом, раз уж мы теперь «подруги»:

— Не знаю, — я посмотрела в ее глаза, а потом резко сменила тему, наблюдая, как она меняется в лице: — Но я хотела тебя попросить об одной вещи…

Теперь на ее лице просто сиял живой интерес. Наверное, она думала, что я сейчас попрошу чем-нибудь посодействовать с братцем, и уже потирала руки, чувствуя себя свахой. Но я преследовала совсем другие цели:

— Раз уж я своя, может, можно вернуть сеть моему телефону? У меня там, наверное, близкие сходят с ума, — я еще не договорила, а Полина уже выпрямила ровно, так, словно кол проглотила, и не отрывала от меня глаз.

— Но у тебя нет близких, — тихо сказала она, растерянно моргая. Я застала ее врасплох, и теперь она не знала, наверное, как бы мне мягко отказать, такой-то закадычной подруге.

Ах, да! Как я могла забыть, что они собрали на меня все, что только могли…

— Подруги, они единственные близкие люди, которые теперь у меня остались, — я не горела желанием пояснять, но чувствовала, что надо. Вышло все на удивление тоскливо, видимо, даже Суворову проняло… Но не до нужной степени.

Она обошла стол, схватила мою ладонь и сжала:

— Я готова заменить тебе их! У меня никогда не было подруги!

Словно наяву видя, как призрачная надежда оказаться на связи с миром тает в воздухе, я прохладно улыбнулась девушке. Неужели она не понимает, что такие вещи нельзя ни купить, ни потребовать. Нельзя договориться дружить, если между вами нет ничего общего…

— Но я посоветуюсь кое с кем, — она словно почувствовала, что я готова послать ее попытки сблизиться лесом.

Что ж, посмотрим…

— Я буду тебе благодарна, — я сжала руку девушки в ответ и извиняющее улыбнулась. — Прости, надо работать.

— Да-да, конечно, я засиделась! Мне тоже пора бежать! — Полина посмотрела на часы, тут же одев маску деловой женщины, и поспешила к двери. — Я обещала отцу.

И только я выдохнула, когда за ней захлопнулась дверь, как она снова заглянула в кабинет и шепотом спросила:

— Эй! Ш-ш-ш! Хочешь, я вечером наш детский альбом принесу?

Пока я соображала, как бы тактичней отказаться, она подмигнула мне и скрылась.

Здорово! Только еще семейного архива мне не хватало!

А вдруг я найду там что-нибудь интересное, и оно прольет свет на происходящее?..

***

Сегодня я нагло отлынивала от работы, а совесть даже и не думала взывать ко мне. То ли этому способствовал мой более чем фривольный вид, то ли я просто перешла черту вседозволенности. И пусть я немного преувеличиваю, но мне нравилось чувствовать себя этакой бунтаркой.

Обычно я обедала в кабинете, прикрываясь работой, чтобы лишний раз не сидеть за столом с семейкой Суворовых. Не изменила я себе и сегодня.

А вот айтишники с удовольствием запихивали в столовой двойные порции, сетуя на то, что здоровому молодому организму жизненно необходимо хорошее питание. Ребята без комплексов, что сказать.

А вот мне было комфортней одной. Привычно, спокойно, а главное — никому не надо фальшиво улыбаться, поддерживать беседу. Ты и тишина, что может быть прекрасней?

Я слышала, как ребята, громко переговариваясь, прошли по коридору. А это значит, что с минуты на минуту хмурый охранник принесет мне обед, а я, как всегда, сухо его поблагодарю.

Ничего нового не произошло — все было, как изо дня в день. И я уже наполовину истребила порцию, налетев на нее, как стервятник, как в соседнем кабинете что-то упало.

Что-то ребята сегодня рано!

Я решила поинтересоваться, ничего не произошло ли, раз они так быстро вернулись, и зашла в их обитель технологий.

Первым делом в глаза бросились темные экраны мониторов. Ребята никогда не выключали их до конца рабочего дня, поэтому чернота экрана была первым тревожным звоночком. А вот вторым была рука, зажавшая мой рот.

— М-м-м! — паника стиснула мои ребра, стало тяжело дышать.

— Т-ш-ш, детка! — шепнули мне на ушко, и я тут же узнала этот низкий обволакивающий голос.

Я попыталась развернуться к нему лицом, и не сразу, но он ослабил железную хватку руки на талии, на секунду отнял другую у рта, развернув на сто восемьдесят градусов, и тут же закрыл вновь.

— Привет! — в прорезях черной маски сверкнули разноцветные глаза, и я затаила дыхание. — Раз уж ты так удачно зашла, как насчет свидания?

Он так близко склонился ко мне, что, казалось, если бы не его рука, то он говорил бы мне прямо в губы. По телу пробежала дрожь, как и тогда.

Я смотрела на мужчину во все глаза: на черную маску, оставляющую открытыми только глаза и рот, на костюм, облегающий, словно вторая кожа… Хотя вру, я смотрела на обалденную фигуру, которую черная ткань так бессовестно подчеркивала. Никаких дутых мышц, одна сплошная сила.

И теперь я знала, что он не актер погорелого театра, не сотрудник агентства, а вот с его воровскими замашками я уже успела познакомиться. Да и подкидывать даме вещи, которая она из-за безвыходной ситуации оставила у озера — верх наглости!

— М-м-м!

— А? — он прищурил зеленый глаз. — Ты хочешь сказать мне да, я надеюсь?

— М-м-м! — я отрицательно покачала головой, пытаясь донести все свое возмущение. — М-м-м!

— Тогда нет, — он игриво задел мой нос своим носом, чем отправил в нокаут мое сердце, и оно медленно приходило в себя от такой напористости. — Так и будем стоять, пока не согласишься! Ты мне должна как минимум два свидания!

— Мр-р!

— О, ты уже рычишь? Или спрашиваешь почему два? — один уголок его рта пополз вверх. Он находился так близко, что я старалась глубоко не дышать — мне казалось, что мое дыхание попадает ему прямо в лицо. — А чтобы ты знала, что сдавать своих нельзя!

Я фыркнула и постаралась показать хоть глазами, что лучше бы он сматывался отсюда!

— Что говоришь? Сюда придут? — он покосился на дверь так, словно за ней был детсад, а не охранник, на зов которого сбежится куча народу.

Я закивала головой.

— И ты думаешь, они точно оторвут мне хвост?

Я скользнула взглядом вниз, подумав о том, что, неужели он имеет в виду… Господи, доживаю третий десяток, а все равно меня бросило в жар!

— А ты горячая штучка, да? — он смотрел на мои губы, а я металась от рассматривания то янтарной глубины одного глаза, то до изумрудных переливов другого. Они блестели просто ненормально, словно светились изнутри.

Но когда он впился в мои губы, мне стало совсем не до них…

Боже, нас сейчас застукают, а мне все равно. Я бы могла списать все на его ауру загадочности и харизму, но он целовался так, что я желала, чтобы на дверях чудодейственным образом появились замки.

И я не возмущалась, когда его рука смяла мне грудь. Нет! Именно в тот момент я захотела большего!

Он был так экзотически заманчив, так дерзок, как никто другой. Его поступки были непонятны, и здравомыслящая женщина давно бы бежала, куда глаза глядят, а не с упоением целовалась с вором. Наверное, именно поэтому я продолжала попустительствовать своим желаниям.

Я всегда все делала правильно, пусть это и вызывало у меня зубовный скрежет. Но после предательства бывшего я поняла, что больше не хочу быть овечкой. Я хочу быть волком.

И если у меня сейчас все внутри плавится от поцелуев этого мужчины, то почему я должна отказывать себе в такой малости. Вот сейчас закончим, тогда и можно заорать, наверное…

А может… И отпущу его с миром.

М-м-м…

Определенно отпущу, надо будет повторить!

Он оторвался от губ, сжал мою голову руками, заставляя меня сосредоточить расфокусированный взгляд на его лице.

— Завтра в шесть утра у охраны пересменка. Ты хватаешь свою очаровательную попку и несешь ее к озеру. Калитка будет открыта.

Я резко выдохнула воздух, а потом постаралась отстраниться, но он не дал, впечатав в свое тело:

— Суворовы выжмут из тебя все соки и выбросят. У тебя есть только один выход. Завтра. В шесть. — Так же резко, как и притянул, он отпустил меня. Скользнул к окну и не прощаясь выскочил в него.

Я бросилась смотреть, но уже никого не было видно: ни на стене, ни на садовых дорожках. Только кусты слева шевелили своими ухоженными ветками, несмотря на то, что погода была абсолютно безветренная.

Я прижала руку к припухшим губам и улыбнулась так, будто бы мужчина прихватил с собой еще и мои мозги. Но ничего не могла с этим поделать.

А между тем расхлебывать плоды его деятельности предстоит мне. Он явно нахимичил с мониторами, и что теперь с работой, которую делали несколько дней наши ребята — знает только он. Но вскоре об этом узнают все. Вот только осталось решить — с моей помощью или без.

Нужно ли мне забить тревогу? Или уйти в свой кабинет, и пусть айтишники сами столкнутся с проблемой?

А что я скажу охране на вопрос о том, почему я не подняла шум сразу? Ведь он уже как пару минут убежал?

И что он говорил о том, что после работы на Суворовых я…

Дверь открылась, и ввалилась моя команда в полном составе, а мне ничего не оставалось, как с открытым от ужаса ртом повернуться и заорать:

— Ловите вора!