ГЛАВА 12

Я настолько углубилась в документы, что не заметила, как дверь беззвучно открылась. И только когда ко мне обратился тихий голос Стаса, я вскинула голову, растерянно озираясь.

— А я ее везде ищу, — он стоял рядом с сестрой. — Давно она у тебя? — Мужчина пригладил ей челку, и девушка забавно насупилась и отвернулась, явно не желая прерывать целительный сон.

— Часа два точно, — так же еле слышно ответила я.

— Опять ты смотришь на меня с жалостью, — его упрек был подобен ушату ледяной воды.

— Я? — переспросила я, понимая, что ни к кому другому он тут обращаться не может. А значит, и правда себе придумал… Я вообще думала о его отце, которому сейчас тоже, наверное, не сладко. Может, именно эту жалость и сочувствие он увидел в моих глазах?

— Да, вот только, уж сейчас-то я повода тебе не давал. На руках не нес, от чудища не спасал, — он хотел продолжить, но я не могла не перебить:

— От какого чудища?

Он запнулся, открыл рот, а потом так же молча закрыл:

— Забудь, — Стас подошел сбоку к сестре, взял ее на руки и, не прощаясь, пошел к выходу. Полина сказала что-то неразборчивое не открывая глаз, явно во сне.

— Стас! — негромко окрикнула я его.

Он нехотя повернулся.

— Я не жалела тебя. Я сочувствую, что у твоего отца проблемы со здоровьем.

На этой фразе он дернулся, метнул в меня взгляд, так и говоривший: «Ну как ты не понимаешь?», и сказал:

— А отец тем более не нуждается ни в чьей жалости.

И опять я осталась в кабинете одна, наедине со своим кофе. Час от часу в этот доме было не легче…

В свою комнату я вошла, даже не включая свет. Устало скинула туфли-лодочки, размяла до хруста шею и навзничь рухнула на кровать. Мягкий плед почему-то впился в спину, и, пошевелившись и нащупав рукой что-то непонятное, я вытащила из-под себя… лифчик. В слабом свете садовых фонарей, лившемся из окна, я четко разглядела контуры кружева. Сверкнул и поблек страз в форме сердечка, пришитый между чашечками, и мою руку словно свело…

Эту пикантную часть своего гардероба я оставила у озера буквально вчера. И вот она здесь, в особняке, в моей комнате.

Усталость как ветром сдуло. Я стрелой метнулась к выключателю, и комнату озарил желтоватый свет. Но никого в помещении не оказалось. И только белела записка на пледе, которую я впотьмах и не заметила.

Я медленно, словно к хищному зверю, приблизилась к посланию. Оглянулась по сторонам, еще раз внимательно осматривая каждый уголок комнаты, и я была уже почти у цели, когда в голову пришла идея.

Я резко припала к полу, заглядывая под кровать с бешено бьющимся сердцем и… Почувствовала себя полной дурой. Там было пусто.

Немного смутившись своего поведения, взяла записку, сложенную вдвое, и развернула:

«Надеюсь, что ты потеряла его в гордом одиночестве…» — гласила надпись на белом листе.

О, нет! Только не это! Неужели этот вор-оборотень нашел мои вещи у озера?

И даже более того — он опять был в особняке, в моей комнате… И его никто не поймал!

Хотя сегодня была такая суматоха, что не удивительно.

А что, если он причастен к тому, что Юрию Суворову стало плохо?

Я уже давно отмела мысль о том, что мужчина был актером из агентства, и задавалась только одним вопросом — где девочки могли его откопать? И что он хочет от меня?

И вообще, с чего я взяла, что он связан с моими подружками? Я так была уверена в его актерских способностях, а вот теперь ситуации показывают, как я не права. В конце концов, не может же это быть все одним большим розыгрышем, ведь так?

И знаете, я даже усомнилась, всерьез начала задумываться на эту тему, пока не вспомнила про озеро и водоросли. Такое не подстроишь! Да и бледность Суворова! Его отчаянную хватку!

Я приспустила блузу, чтобы посмотреть, как там мое плечо. И с удивлением заметила царапины, словно от когтей. Вот уж не думала, что мужчины могут отрастить ногти, которые бы оставили такие следы даже через ткань!

Я посмотрела блузу внимательнее и удивилась — пять тонких порезов ткани, словно скальпелем. Как я за весь день их не заметила? Так была озадачена потерей документов, а потом и Полиной, что на себя не обратила никакого внимания.

Мне кажется, сейчас, когда мое сердце отбивает чечетку, самое время подумать о том, что вокруг происходит. Например, об этом оборотне-воре. Он забрал мои заметки, планы и таблицы, не тронув те бумаги, что предоставляли нам Суворовы. Умен, подлец!

Но как его не засекли? Как он не оставил следов? Кто он такой, что способен сделать это?

И что ему надо лично от меня? Ведь когда я звонила ему по объявлению, то тогда и подумать не могла, что у нас на подлете такой крупный заказ. Мог ли он знать об этом? Или это просто совпадение? Возможно ли, что я навела его на новую «жертву»?

И что ему за дело до моего белья?!

Я вспомнила свои ощущения, когда он нес меня на руках, и зарделась, как школьница. Но тут же вспомнила драку, шприцы, и то, как я улепетывала со всех ног.

Нет, от такого экземпляра надо держаться подальше!

И надо срочно рассказать Стасу про все!

Быстро, пока не передумала, я влезла в свои туфельки-лодочки, поправила блузу и пошла.

— Далеко собрались? — похоже, коридорный патруль вернулся на свои места.

— Проводите меня в комнату к Станиславу Юрьевичу, — охранник как-то странно на меня покосился и хмыкнул, особо задержав взгляд на блузе в районе груди, за что получил от меня гневный и нетерпеливый «кхэм».

— Пройдемте за мной, — кивнул он и пошел впереди.

И пока я шла за внушительным громилой, думала о том, что вот меня совершенно не воспринимают как угрозу. Подставляют мне спину, а вдруг я какая-то злодейка? Или сообщница врага?

Или я произвожу настолько ничтожное впечатление, что они считают, что справятся со мной одной левой?

В общем, отвлекала я себя от нервной дрожи, как могла. Уж лучше буду думать о чем угодно, чем о том, как отреагирует блондин на мои слова.

Тем временем мы шли в противоположный конец дома. И я заметила, что путь наш можно было значительно сократить, просто пройдя напрямую по галереи, но мы почему-то петляли по коридорам, избегая некоторых мест.

Интересно, там есть то, что мне нельзя видеть? Не удивлюсь… уже ничему, наверное, не удивлюсь…

Мы остановились перед дверью, и сопровождавший меня мужчина, словно дворецкий, услужливо поклонился, становясь боком к стене. Только в каждом его движении так и чувствовалась ирония.

Я подняла брови, молчали показывая глазами, что ему бы хорошо заняться своими делами и идти дальше. Но он невозмутимо выпрямился, отошел на два шага назад и смотрел мне прямо в глаза. С вызовом, словно дразня: «Ну давай, давай!»

Я поняла, что от второй пары глаз так не избавиться, и решила, что сделаю по-другому. Я еще не успела постучать в дверь, только протянув руку, как Стас показался из комнаты совсем не в радостном настроении. Одно радует, он явно не ожидал меня увидеть.

Вид у него был немного растрепанный, словно он был в душе, взъерошил волосы, да так и оставил их сохнуть ежиком.

— Эм… можно войти? — не сразу нашлась я.

Стас удивленно посторонился и внимательно взглянул на моего сопровождающего. Мне жутко хотелось посмотреть, что же там показал охранник, и почему Стас громко хмыкнул, но, когда я повернулась, мужчина уже закрыл дверь.

Он был одет в домашние штаны и футболку. Скрестив руки на груди, он с интересом рассматривал мои руки…

Руки!

Я же принесла ему доказательства! Что ж, теперь понятно, почему на меня так косился «конвоир», и почему Стас сейчас смотрит на руки с изумлением и недоверием.

— Вот! — я поспешила протянуть ему записку.

Он взял ее, но даже не прочел, не отрывая от меня задумчивого и немного подозрительного взгляда.

— Прочитай! — вздохнула я, стараясь не нервничать.

— Ты могла прийти и без записок, если хотела побыть… со мной — он иронично поднял одну изогнутую бровь, словно и сам не верил сказанному.

— Да нет же, точнее… — я совсем растерялась, боясь его в очередной раз задеть, но и двусмысленность ситуации меня напрягала, поэтому я рубанула с плеча: — Это от вора!

Блондин перевернул записку, прочитал, потом почему-то поднес к носу и понюхал. Он сразу выпрямился, мне даже показалось, что словно бы стал шире в плечах, но это все белая футболка. Все знают, что она прибавляет объем.

— Трогала ее только ты?

— Только не говори, что думаешь, будто я полила ее духами!

— Я и не говорю. — Мне показалось, или он фразу скорее проворчал?

А мне хотелось провалиться сквозь землю, потому что мы как раз подходили к той части, где я должна была продемонстрировать лифчик и рассказать о том, что именно украл вор.

— Что ты там комкаешь в руках?

— Эту вещь он сопроводил запиской, которую ты только что прочитал, — наконец я отвлекала его внимания от самой записки, на которую он смотрел, словно на змею, которую хотел задушить голыми руками.

Не понимаю, он же прочитал текст, почему я должна ко всему подталкивать? Где вопросы? Что толку нюхать бумажку, вот скажите, а?

Я с вызовом продемонстрировала ему свою кружевную деталь гардероба, и у него чуть не полезли глаза на лоб. Он явно замешкался и ничегошеньки не понял.

— А причем здесь… это? — его взгляд мигом похолодел: — Ты знаешь вора.

Он это сказал скорее утвердительно и медленно пошел на меня.

— Нет! — словно щит, я выставила перед собой белье. — Все не так!

Стас словно не слышал меня. Его грудная клетка вздымалась, и черт знает, какие мысли сейчас роились в его голове. Взгляд был просто прожигающее горяч.

— Остановись! — я выронила из рук белье, когда на автомате заслонилась от угрозы. — Минутку, — я присела за бюстиком, почувствовав, как он угрожающей тенью завис надо мной. — Стас, я его не знаю! Но я его видела!

Стас с интересом наклонялся ко мне, приседая на корточки, а я не смела пошевелиться. Что-то в его движениях было завораживающе-хищное, гипнотизирующее. Он все ближе наклонялся ко мне, а я все сильнее оседала на пол, пока в итоге не шлепнулась на попу.

— Говори, — хрипло потребовал он.

Я не почувствовала злости в его голосе, только жуткое напряжение, поэтому начала в спешке рассказывать историю нашего знакомства с оборотнем по вызову. И по мере повествования мне приходилось уже отползать, потому что Стас подбирался все ближе и ближе.

— И ты сказала мне о пропаже только сейчас? — он одним рывком вскочил на ноги, подал мне руку, но я поспешила подняться сама. Вот теперь я чувствовала его внутреннюю злость. Он почему-то теперь сразу мне поверил. А я-то приготовилась отстаивать свою честь…

Что же так повлияло на его восприятие? Неужели записка? Он что, собака, чтобы унюхать что-нибудь убедительное на ней? Нет, тут должно быть какое-то другое объяснения. И мне надоело теряться в догадках, пока вокруг происходило невесть что.

— Ты мне веришь?

— Пойдем в твою комнату, мне нужно кое-что проверить, — он не ответил, махнул рукой, чтобы я следовала за ним, и широкими шагами пошел на выход.

Охранник так и стоял в коридоре, видимо, ожидая меня. Он с удивлением покосился на Стаса, пробежался глазами по моей одежде, после чего мне захотелось его чем-нибудь поколотить. Понятно, что он подумал. Пришла к мужчине поздно вечером, с лифчиком в руке…

Пока я шла за Стасом, так и чувствовала спиной любопытный взгляд «цербера». Но когда я поворачивалась, чтобы поймать его с поличным, он неизменно принимал отстраненный вид, словно был караульным на службе президентского полка.

Но знаете, что самое возмутительное? Когда мы дошли до двери моей комнаты, меня в нее не пустили! Вежливо попросили составить компанию… Игорю.

На Игоря я смотрела крайне предвзято, скрестив руки на груди, я спиной оперлась о стену и думала о том, что этот дурдом не стоит даже тех денег, что мне предложили. А охранник явно не привык, что женщины на полторы головы ниже его так выразительно посылают его глазами. За что? За все хорошее!

А может, за то, что меня оставили за дверью собственной, пусть и временной, спальни. Странный скрежет из моей комнаты меня порядком напугал. Я забыла и про гневные взгляды в сторону «конвоя», и про свое недовольство. У меня что там, крысы? И, судя по звуку, гигантские?

Нет, нет… Не может быть здесь крыс, Жнецкая! Это ухоженный особняк!

Но что тогда?

Я собралась духом и нажала на ручку двери, но не успела толком и открыть, как охранник впечатал руку в деревянную поверхность, прихлопывая дверь обратно.

— Нельзя, — наклонившись ко мне, сказал он. И это звучало достаточно угрожающе. Достаточно для того, чтобы я на время затихла, лелея в уме другие пути.

Дверь неожиданно открылась, выпуская в коридор Стаса. Взглянув в его глаза, я отшатнулась — в них был голубой лед. Он смотрел словно сквозь меня, и я на расстоянии чувствовала, как он объят неприятными мыслями, которые заставляли все внутри него кипеть.

Как я это ощущала? Я не могла себе объяснить…

Волны эмоций расходились от него, и я заметила, что и мой «цербер» тоже чувствует себя не в своей тарелке.

— Оставайся у себя, мне надо проверить твой кабинет, — моргнув, он словно сам вытащил себя из засасывающего водоворота и осмысленно посмотрел на меня.

— Но…

Стас, который прошел дальше по коридору, в сторону кабинета, затормозил.

— Никаких «но», Лена. У нас ЧП, — достаточно категорично заявил он, чем меня сильно задел. А потом увидел мой вздернувшийся подбородок и попросил уже мягче: — Не усложняй!

Я немного оттаяла, но обида голодной кошкой так и мяукала на ухо, что я не заслужила такого обращения. Что я имею право знать, что происходит, и кто же на самом деле этот таинственный мужчина по объявлению тире вор.

Стас сделал ко мне шаг, опустив плечи, сразу выглядя куда как менее агрессивным и воинственным. Он протянул руку ко мне, а я следила за ней с замиранием сердца, пока два пальца не обхватили мой подбородок, и он не сказал:

— Так надо, — он погладил мою кожу подушечкой большого пальца, а я стояла и не могла даже вздохнуть от неожиданности.

Медленно убрав руку, он развернулся и пошел по коридору так, словно за ним гнались.

— Кхэм-кхэм, — кашлянул охранник.

Ого, он еще тут?!

— Вам надо зайти к себе, — напомнил он мне, пытаясь не ухмыляться. Но я-то все видела, ух, наглая морда!

В свою комнату я входила с опаской. Заглянула под кровать, открыла дверцы шкафа и проверила рядом с коробками с обувью. Крыс не было.

Ну это я так, для спокойного сна. И нет, я не параноик, но и не глухая — скрежет-то я слышала!

Прислушавшись к себе, я поняла, что совсем не боюсь вора. Того, что он как-то проник в комнату и способен сделать это повторно. Возможно, этому поспособствовала наша с ним «прогулка». А может, еще что, кто его знает. А вот вероятность ночевать с крысами меня повергала в панику.

Лифчик, что я так и держала в руках, я спрятала под подушку. Потом выкину, а то не нравятся мне такие бюстгальтеры-путешественники…

Я услышала тихий разговор за дверью и, подойдя ближе, узнала голос Стаса и охранника, но вот о чем они говорили, было не разобрать.

Несколько минут тишины, во время которой я не знала, куда себя деть. Но шум в саду быстро стал для меня развлечением.

Откуда они только собак берут? Где их держат? Где-то на территории есть псарня? Но зачем? Или к ним часто вот так вот наведываются воры?

В этот раз собак было не так много. Но, возможно, Стас не всех поднял на уши.

Об остальных обитателях дома я до сих пор не имела никакого понятия. К нам в крыло никто лишний не заходил, да и подойти к окну, выходящему к крыльцу, у меня не было больше никакой возможности. Охранник не спускал с нас глаз.

Время шло, постепенно поиски свернули, да я и не думала, что они принесут какой-то результат спустя столько времени. Наш ловкий вор уже давно ушел, пьет чай с баранками и смеется над нами.

— Можно? — стук в дверь и голос Стаса стал сюрпризом. Я уже думала, что прокукую до утра у окна одна.

— Да.

Стас уже накинул спортивную ветровку, значит, и сам был на улице.

— Как результаты? — мой голос звучал достаточно безразлично. Внутри зрела уверенность, что они ничего не нашли.

— Если бы не записка, я бы опять подумал, что здесь никого не было. Видимо, тот, кто ее послал, не ожидал, что ты пойдешь прямо ко мне, да еще так скоро.

— А что с запиской не так? — я перевела взгляд на кровать, где ее нашла.

— Скажем так, знакомый почерк, — Стас подошел к кровати и показал на место, где я нашла послание. — Ровно посередине, — под нос себе сказал он.

Но я отчетливо помнила, что не говорила ему, где нашла записку. Откуда он тогда знает, где она лежала? И что она, и правда, была посередине?

Но свои вопросы я оставила при себе, внимательно посмотрев на мужчину. Все-таки он был не таким, как все, но в экстрасенсов я не верила. Если бы он читал мои мысли — давно бы уже не смог на меня нормально смотреть — у меня там порядочный хаос. Впрочем, думаю, как у каждого из нас…

Он повел носом, а потом медленно наклонился над моей постелью. Медленно двинулся вправо, к изголовью, а потом одним резким движением поднял ее. Под ней покоился многострадальный лифчик.

— Этого тут не было, когда я был в комнате.

— Конечно, я только что положила его туда. — Я переводила взгляд с него на подушку, а потом на черный кружевной лиф на простыне. — У тебя что, супер-нюх?

Его голубые глаза тут же остановились на мне, он сощурил их, будто прицениваясь. А потом сказал:

— Просто внимательный. Заметил, что подушка лежит не так.

Допустим. Но…

— Но ты же сказал, что его тут раньше не было.

— Я смотрел и там, — он не сводил с меня напряженного взгляда, и сейчас мне было проще согласиться.

— Пусть так.

Похоже, мое «пусть так» мужчину не удовлетворило. Он опустил подушку на кровать, но не на ее обычное место.

— Думаю, ты не захочешь его носить, — Стас посмотрел на бюстгальтер.

— Это точно, — я покачала головой.

— Давай выкину, — он сграбастал лиф рукой и пошел на выход. — Спокойной ночи! — пожелал он напоследок.

— Да я сама! Не надо! — кинулась я за ним, но наткнулась на дверь, которую с удовольствием пару раз пнула. Позориться еще больше перед охранником, устраивая разборки в коридоре, совершенно не хотелось.

Я рухнула навзничь на кровать и бессильно зарычала в подушку. Озвереешь с ними!