ГЛАВА 11

Дом стоял на ушах всю ночь. Меня в ультимативном порядке «попросили» оставаться в комнате, в то время пока по коридорам сновали, казалось, целые толпы. Нет, они не топали и почти не шумели. Но приглушенные голоса постоянно доносились до меня.

Во дворе мелькали тени людей и животных, и я с удивлением наблюдала, как крупные собаки по одиночке прочесывают каждый сантиметр, суют нос под каждый куст, но то и дело потряхивают головой, словно сбиваясь со следа.

Откуда здесь столько народу? Каким ветром занесло всех их во двор?

Я припомнила, как дернулся охранник от моих слов о воре, как Стас с Полиной выпытывали все до мельчайших подробностей, попросив, как только они вернутся, посмотреть вместе с ними все бумаги в кабинете еще раз. И усмехнулась, потому что была уверена, что специалисты, которые готовили бумаги к этому проекту, гораздо быстрее меня нашли бы недостающие экземпляры.

Стук в дверь отвлек меня от созерцания сада.

— Пойдем, — позвала Полина за собой, и мы прошли в мой рабочий кабинет. Коридор патрулировала пара «церберов», они проводили меня хмурым взглядом и продолжили путь.

Обычный порядок вещей на моем столе был нарушен: не на том месте стояла подставка для ручек, листы бумаги были сложены немного не так, как складывала я, да и крышку принтера я точно закрывала…

— Все на месте, мы проверили, — Суворова сложила руки на груди, внимательно смотря на меня.

Из смежной двери, ведущей в комнату, где работали наши айтишники, вышел Стас:

— Тут никого не было, — судя по его взгляду, он подразумевал оба помещения.

— Но здесь все не на своих местах, — я начала перечислять, что было не так, но Полина меня оборвала:

— Это мы проверяли. Ничего не пропало. Ни запахов, ни следов — ничего.

— Думаете, я так развлекаюсь? — не поверила я.

Стас задумчиво посмотрел в окно, а потом на меня:

— Мы не знаем, что думать. Мы специально выбрали этот кабинет, чтобы отловить… конкурента, который может сунуть нос в наш проект, но датчик на крыше крыльца не сработал. А это самый разумный путь сюда.

— А сигнализация на окне стояла? — ухватилась за ниточку я.

— В этом не было необходимости, — раздраженно повела плечом Полина. — Кто полезет по стене, когда есть такая удобная крыша!

— Может, как раз ваш «конкурент»? — да если бы я знала, какой разговор состоится — молчала бы в тряпочку. Ничего не вижу, ничего не слышу. Так нет, впряглась же …

Стас подошел к окну и что-то показал жестами людям внизу.

— И в саду ничего, — повернувшись, он прямо посмотрел мне в глаза, а я покачала головой.

— Думайте, что хотите, мне вас разыгрывать незачем, — я сделала шаг к двери, а Суворовы ощутимо напряглись. — Я видела его. А теперь я пойду спать.

Расстроенная недоверием, я вышла за дверь и пошла к себе в комнату, лелея обиду. Неприятное чувство было ненужным, но оправданным, вот только я ничего не могла с ним поделать. Почему-то особенно горько было из-за того, что мне не поверил Стас. Неужели я создаю впечатление дамы, способной на такие выходки?

Я зашла в комнату и встала на пороге, не понимая, откуда доносится знакомая мелодия…

Это же телефон! Эта песня стоит у меня на входящие звонки! Неужели у нас появилась связь?!

— Да? — я была так рада услышать голос из своей жизни вне этого проекта, что даже не посмотрела на определитель номера.

— Ленка! Ну ты! Ты! Ты где пропадала?! Я до тебя уже несколько дней дозвониться не могу! — голос Оли в трубке на секунду оглушил. — Ты в порядке?

— Да, Оль! Привет! Да тут что-то со связью… — ну не могла же я раскрыть действительную причину.

— Где — здесь? Я к тебе домой раз десять заезжала!

— Я в командировке, — придумала я слабенькое оправдание.

— Ты же никогда не ездишь по ним, — подруга немного успокоилась и говорила уже спокойней.

— Пришлось, — недовольство было правдивым и как нельзя кстати.

— Хоть бы весточку послала! — упрекнула Оля. А на заднем фоне я услышала подтверждающие голоса подруг. — А то мы уже в отделении сидим!

— В каком отделении? — опешила я.

— Полиции! Как ты думаешь, для чего же нам сюда отправляться среди ночи!

— Для чего? — переспросила, садясь на кровать. Понимая, что мои взбалмошные подружки на поверку оказались настоящими друзьями.

— А что нам еще делать! Ты пропала, на работе у тебя отвечают не пойми что, кто говорит, что ты на больничном, кто просто не знает. Дома тебя нет, телефон не отвечает! Нам сказали подождать три дня и вот!

Калькулятор в голове тут же подсчитал числа…

— Но…

— И вот представь, сейчас передо мной сидит майор полиции, мы пишем заявление, и он просит меня набрать тебя еще раз. И — о чудо!

— Оль… — я не знала, что сказать. С одной стороны, я была безумно благодарна за беспокойство. А с другой, мне хотелось, чтобы на это время друзья просто забыли про меня. Не люблю врать, а придется… — У меня командировка на две недели примерно. Связь ни к черту, как только будет возможность… — в дверь раздался стук, замешкавшись, я тоскливо взглянула на телефон и нажала отбой.

Если это Полина, то еще неизвестно, как она отреагирует на то, что мой телефон на связи. Конечно, это она могла «подключить» его обратно к сети, а с другой, это мог быть просто глюк, играющий мне на руку.

— Сейчас! — крикнула я, выключая на телефоне звук и пряча его под подушку.

Краем глаза заметила конвертик, мигающий вверху экрана — смс. Но у меня не было времени сейчас копаться в сообщениях.

За дверью оказался охранник. Он без спроса заглянул в мою комнату, просканировав помещение и подозрительно посмотрел на меня:

— Вы с кем-то разговаривали?

— Конечно, — подтвердила я, кивая. — Со стенами. Очень увлекательно, попробуйте.

Он скривился, вышел, и я с упоением хлопнула дверью — и было плевать, что ночь, и все спать должны. Черт! Вот теперь они еще будут думать, что у меня тут сообщники или еще какую чушь…

Я достала телефон, открыла смс от анонимного абонента и медленно присела на кровать:

«Сдала меня? Зря»

Кто это? И откуда у него мой номер?

Вор определенно меня знал, и я припомнила, что мне казался смутно знакомым его облик. Темная фигура воскрешала напоминания о мрачной подворотне… и… я ухватилась за мысль и поняла — оборотень по объявлению!

Первым порывом было быстрее показать смс Суворовым, но вовремя включилась логика. Ведь они это могут расценить как лишнее доказательство того, что я в сговоре с неведомыми врагами. Сказала про вора, потом голоса в комнате, а после — смс. Еще и телефонная связь появившаяся…

Но тогда как ему удалось замести следы? И кто он вообще?

Версия, что он из того самого агентства по организации приключений для взрослых, стала казаться все более призрачной.

Я попробовала набрать номер Оли, но звонок сорвался, не успев дойти до адресата. Все вернулось на круги своя, и сигнал опять пропал.

В голове мелькнула бредовая мысль, что появление связи как-то связано с тем человеком, который проник в особняк. С моим таинственным несостоявшимся «кавалером».

Похоже, скоро я совсем разучусь удивляться. Такой катавасии в моей жизни еще никогда не бывало!

***

Завтракали мы с ребятами одни. Конечно же, за нами неусыпно приглядывала пара охранников, старавшихся как можно правдоподобней изображать статуи у стены столовой. А вот Суворовых нигде не было видно.

Ребята спешили проверить кабинет, в котором работали. Вчера их не пустили туда из-за всей шумихи, поэтому они быстренько закинули в себя завтрак и убежали, оставив меня в компании совсем не дружелюбных мужчин.

Зато с едой я тоже покончила быстро. Уже немного привыкнув, что из столовой один из охранников следовал за мной молчаливой тенью, я постаралась не обращать на него внимания. Но мне все равно казалось, что теперь обитатели дома смотрят на меня куда как подозрительней.

Повернув по коридору к лестнице, я вскрикнула и побежала вперед. Цепляясь за перилла, как за последнюю соломинку, останавливающую от срыва, старший Суворов согнулся в три погибели наверху лестницы и покачивался. От падения его удерживало только то, что он не отпускал поручень, судорожно сжимая его пальцами. Костяшки пальцев побелели так, что казались бело-голубыми, да и общий вид Суворова был крайне нездоровый.

Я подхватила его за талию и помогла медленно осесть на верхнюю ступень. Сзади послышался топот и тихое чертыхание.

— Юрию Александровичу плохо! Мы на лестнице на второй этаж в восточном крыле! — крикнул охранник в рацию. — Отойдите! — а вот это уже мне.

Старший Суворов так сильно вцепился в мое плечо, что я не удержалась и поморщилась.

— Да уйдите же! — охранник немного замялся, а потом все же стал расцеплять мертвую хватку Юрия на моем плече. Я с удивлением почувствовала ногти, которые впились в кожу, немало поразилась. Неужели старший Суворов совсем не следит за своими руками?

Я посмотрела на мужчину, черты лица которого нашли свое продолжение в детях — Полине и Стасе, отчего он казался мне таким знакомым. Все-таки волей-неволей я привыкла к Суворовым. В его взгляде, обращенном на мое плечо, мелькнул страх. Потом место в нем заняла обреченность, он закатил глаза и обмяк, словно бы приказал себе отключиться.

В этот момент налетели все: и второй охранник, и Полина со Стасом, и какой-то незнакомый человек, с сосредоточенно-деловым видом отодвинувший меня в сторону и принявшийся осматривать Юрия.

Я встала со ступени и попятилась, чувствуя себя лишней. Обеспокоенные взгляды младших Суворовых не отрывались от отца. Стас тут же перетащил «больного» выше, на лестничную площадку, чтобы положить ровно, а Полина упала на колени и подставила ноги под голову бесчувственного мужчины. Они двигались так быстро и слаженно, одной командой, что создавалось ощущение, что они делали это уже не раз.

Обзор мне закрыли охранники, буквально вытеснившие меня плечами в коридор. Недвусмысленный намек я поняла и больше не стала крутится под ногами и мешать. Медленно отступая назад, я смотрела на странные манипуляции незнакомца, который был скорее всего доктором, но его действия были крайне странные.

— Вам пора работать, — поторопил меня один из амбалов-охранников.

В легкой растерянности я зашла в свой кабинет, где тут же открылась смежная дверь в комнату ребят, и Вова сказал:

— Нам бы на сегодня план.

— Вы проверили, все на месте?

— Проверили, пароль взломать не пытались, — пожал плечами парень, почесав отросшую щетину. Судя по всему, он решил совсем вжиться в роль… или просто забыл попросить у приставленных к нам людей купить ему бритву.

— Сейчас… — я порылась в стопке документов на столе, где как раз был расписан план действий на сегодня для каждого из ребят, но ничего не нашла. — Все перевернули вверх дном, теперь ничего не найти! — я начинала злиться. Когда в своем кабинете не можешь ничего найти — это жутко раздражает. Пусть даже и во временно своем…

Я перебрала документы в ящиках, заглянула в папки на стеллажах, но ничего не нашла. Все мои схемы, таблицы, которые я тщательно составляла, как в воду канули.

Обуреваемая подозрениями, я подняла глаза на скучающего Володю:

— Посмотри у себя планы за предыдущие дни, которые я давала.

Парень с безразличным видом развернулся, явно думая о том, что я просто забыла, куда положила документы. И совершенно не понимая, зачем мне понадобились предыдущие, он принялся рыться в ящике стола.

Его лицо с каждой минутой становилось все более озадаченным:

— Да они же здесь были! Ребят, никто не видел предыдущие задания?

Ребята озадаченно посмотрели на коллегу и присоединились к поиску. Через полчаса стало понятно, что унес с собой вчерашний воришка. Вот только из-за состояния здоровья старшего Суворова я сомневалась, будет ли уместно сейчас же сообщать об этом.

Да и что таить, обида за вчерашние подозрения точила меня изнутри.

Работа встала на несколько часов. Пока я вновь проходилась по документам, отсеивала то, что уже сделали ребята, и к чему предстояло приступить сегодня, прошла уйма времени.

Про нас совершенно забыли. В коридоре не слонялся охранник, никто не заглядывал в кабинет к ребятам, чтобы проверить, кипит ли у них работа. И только в окно я могла наблюдать за всеми подъезжающими автомобилями, но вот кто из них выходил — из моего окна не было видно.

Приоткрыв дверь и убедившись, что охранникам есть чем заняться, помимо того, чтобы приглядывать за нами, я, испытывая чувство дежавю, кралась к окну в коридоре, из которого открывался вид не только на часть сада, но и на крыльцо.

На подъездной аллее припарковались порядка полутора десятка машин различных марок и расцветок. Они пестрили на сером асфальте красками, словно персидский ковер. А рядом с крыльцом стояла небольшая толпа мужчин и всего три женщины. Они оживленно переговаривались, явно встревоженные. И что-то необычное было в этой картине.

Спустя минуту я поняла что — никто из них не курил. Вот совершенно никто. И вот это было самое удивительное. Один высокий поджарый мужчина крутил в зубах соломку, второй просто нервно притопывал ногой, но никто не рвался снимать стресс дозой никотина.

В наш век это было даже ненормально. Я еще не видела ни одной компании, где среди 20 человек не курил бы хоть один. А тут примерно столько людей и было.

Один из мужчин вскинул голову и стал поочередно рассматривать окна на втором этаже, будто бы почувствовал мой взгляд. Я отпрыгнула назад, развернулась и поспешила к себе в кабинет. И как раз вовремя. Ребята уже закончили последние задания, а я еще не рассортировала следующие на них троих.

Решение ничего не говорить о пропаже сейчас же окрепло. Что бы у них там ни происходило — разоблачение воришки подождет.

Я надеюсь только, что с Юрием Александровичем все в порядке. Скорую я не видела, поэтому уповала на лучшее.

Но почему собралось столько народу? Неужели у Суворовых такая большая родня?

Можно сунуть свой нос в их дела, спуститься вниз и разведать, что смогу. Но, положа руку на сердце, мне было страшновато. Первый этаж был заполнен мужчинами, и от них веяло не то чтобы опасностью, скорее предупреждением. У меня и так от всех этих непонятных событий волоски на теле встают дыбом. Утопать в этом болоте еще глубже я не хотела, боясь захлебнуться.

Чревато… слишком чревато… Но смогу ли я остаться в стороне от всего этого?

***

Ближе к вечеру раздался тихий стук в дверь. Негромкий, так не похожий ни на один стук из обитателей дома. Невольно я уже узнавала всех по нему еще до того, как дверь открывалась.

— Да? — спросила я, удивляясь. Обычно никто не дожидался разрешения войти. Так кто же там?

— Полина? — я привстала, всматриваясь в расстроенное лицо девушки.

Она зашла медленно, словно сомневаясь, но, заглянув в ее глаза, я поняла, что мыслями она далеко-далеко отсюда.

— Как работа? — она моргнула, постаравшись придать себе более деловое выражение лица. Но это выглядело так, словно бы клоун надел на себя куртку, а из-под нее выглядывали сшитые разноцветные лоскуты штанов.

— Что-то с Юрием Александровичем? — тихо спросила я, боясь растревожить больное.

Полина немного раздосадованно взглянула на меня, словно не желая, чтобы я вообще об этом что-то знала. А потом придвинула стул для посетителей и с размаху на него села. Она посмотрела на меня, и именно сейчас я поняла, что вот она — настоящая, здесь и сейчас. Сняла с себя все маски и смотрит на меня прямо, как на равную.

— Спасибо, что поймала отца, — я видела, как напряглись мышцы на ее шее. Но что ей именно тяжело давалось — благодарность или вероятность того, что могло случиться с ее отцом — я не знала.

— Я только поддержала, он не падал.

— Он мне все рассказал, — не поверила она мне. — А Влада я уволю! Даже не подоспел вовремя! И кто его в результате спас? ТЫ!

Она сказала это «ты» так, словно я была пятилетней девочкой с ручками тростиночками, которая бог весть каким чудом помогла Суворову. Но одно было хорошо — если он ей рассказал, значит — пришел в сознание.

Она устало подняла челку, и она так и осталась стоять торчком, словно встала на дыбы от происходящего.

— У тебя есть кофе? — прикрыв глаза на несколько секунд, спросила она.

— Да, — я быстро налила ей некрепкий кофе, боясь, что в ее состоянии еще большее перевозбуждение нервной системы ни к чему. Себе же я сделала покрепче — меня уже никакой кофеин не брал.

— Он болеет? — после того как мы в тишине осушили по половине чашек, я поставила свою кружку на стол и внимательно посмотрела на девушку.

Она повернула голову ко мне, перевела немного расфокусированный взгляд наверх, на свою челку, поморщилась, но даже не подняла руку, чтобы ее пригладить.

— В какой-то мере.

Ее странный ответ только породил целый рой вопросов, но, посмотрев, как у Полины закрываются глаза, я остановилась. А через минуту убедилась — она и правда заснула прямо на стуле.

Отчего же она так устала? Или просто морально вымоталась?

Я оглядела кабинет и пожалела, что здесь не было даже маленького дивана. Как бы она не упала!

Во сне у Полины было такое утомленное лицо, что я не решилась ее будить. Можно было позвать охранников, чтобы ее аккуратно перенесли, но и этого я не стала делать. Пусть поспит.

Когда блондинка сняла маску, то была словно полуразрушенная крепость. И я задумалась, что угнетает девушку и почему она так себя чувствует. Что заставляет ее быть сильной, идти впереди отца?

Ведь у отца есть Стас… Правда он на этих своих островах и тут бывает редко, как он сам говорил.

Действительно ли Полина обладает такие бойцовыми качествами? Или ей приходится так себя вести? Может быть для того, чтобы отец видел в ком-то продолжение себя? Заменить ему сына?

Но сын-то есть… Правда, у сына также есть тараканы в голове, и не комнатные, наши, родненькие, а чужеземные, огромные, мадагаскарские.

Я занялась документами, давая девушке время на спасительный сон. Ребята заглянули, прощаясь, и я шикнула на них, как только они начали громогласно что-то мне рассказывать. Молча показала на нашу спящую заказчицу на стуле, и они все забавно попятились.

А Полина даже не пошевелилась на звук. Она спала без движений и, видимо, глубоко.