ГЛАВА 18

— Что Вы сказали, простите? Я не расслышала… — мне показалось, просто послышалось. Это нервное.

Мужчина наклонился ко мне, повернув голову, я столкнулась с его серьезным взглядом:

— Я сказал, что раз уж Вы попали под горячую руку оборотня, то сидите спокойно!

Прочитать что-то по его лицу было невозможно: невозмутимое, с долей скепсиса и усталости. Такое, как будто он каждый день обрабатывал вот такие вот раны.

— Повернитесь! — скомандовал он, и теперь я рассматривала голубую стену кабинета так, словно там был написан ответ.

— А… — я даже на боль перестала обращать внимания. — Вы — оборотень? — я чуть не прокусила губу, пока ждала ответа. Но до меня долетали только звяканье металла.

Я хотела повернуть голову, но врач меня тут же одернул:

— Мне нужно еще десять секунд. Терпите, — долгая пауза, за которую я уже успела передумать о нем все, а потом ответ: — Разве я похож на зверя?

В этом голосе наконец-то чувствовались живые эмоции. Он был неприятно удивлен вопросом, будто бы о его не принадлежности к иным можно было узнать из бэйджа у него на груди, а я была так невнимательна, что не удосужилась посмотреть.

— Я в этом слабо разбираюсь, — понурив голову, призналась я, растерянно рассматривая линолеум. Не зная, что стоит говорить, а что нет, я выбрала молчание, боясь сделать себе только хуже. После лисов я смотрела на каждого так, словно у него для меня был приготовлен огромный черный мешок.

— Зато попасться им умудрились! — с укором сказал он, приложил к ране какую-то сетку с пропиткой, а сверху заклеил все это пластырем. — Готово!

Наблюдая за его угловатым почерком, пока он записывал что-то в карте, я ощущала себя нашкодившем котенком. Или будто бы вернулась на много лет назад в школу, где учитель отчитывает за плохое поведение и укоризненно поглядывает на меня со своего места на протяжении всего урока.

— Купите вот эту мазь, — он протянул листок с рекомендациями по лечению. — Мажьте ей постоянно, не позволяя высыхать болячке. Пластырь снимете к вечеру, дайте коже дышать… — мужчина все говорил, а я слушала его вполуха.

Неужели он ничего больше не скажет?

— …и тогда у Вас есть шанс.

Что? На что?

— Шанс на что? — хоть я и не ловила каждое его слово, но нить разговора не упустила, отмечая про себя некоторые моменты.

— На то, что Вам не придется искать того оборотня, чтобы выжить. Надо знать, с кем связываетесь! Не задумывались, наверное, что в погоне за острыми ощущениями можно получить совсем обратное?

— Я не гонялась ни за кем! — воскликнула я неожиданно громко. Но меня так возмутил его обвинительный тон, что я не смогла сдержаться. — Лучше бы рассказали о ране, чем вот так закидывать грязью! Думаете, я хотела с ними связываться?!

Чувствуя, что он задел меня за живое и меня сейчас просто понесет, я огромным усилием воли остановила себя. Сухо поблагодарила доктора и пошла на выход.

— Так и уйдете? — донеслось мне в спину. И голос, надо сказать, был куда как доброжелательней, нежели раньше.

— Да, — я остановилась на половине оборота, вновь развернувшись к двери.

— А я только подумал было просветить Вас по поводу Вашего заражения…

— Заражения? — я до боли сжала дверную ручку.

Теперь мужчина полностью завладел моим вниманием, чем был, судя по лицу, несказанно доволен. Неужели мои слова о том, что я ввязалась в это дело совершенно случайно, смогли расположить к себе? И с кем меня столкнула судьба на этот раз? То, что он недолюбливает оборотней, я уже поняла…

— Садитесь, — он глянул на свое расписание. — У нас есть десять минут до следующего пациента.

Я прижала пакет со спреями к груди, и он с иронией посмотрел на него. Бутылки просвечивали через полиэтиленовую «майку», но только знающий бы смог понять, что я несу совсем не жидкость для мытья стекол.

— Скрываетесь, — важно кивнул он и забавно скривил губы. — Но это же пшик, — картинно махнув рукой, он посмотрел на меня. — Один дождь, даже мелкий, совсем несильный — и Вы как на ладони!

Вот тут я совсем опустила плечи. Готова была оккупировать местный диван в клинике и не показывать и носу. Как же я не подумала о дожде!

— У меня нет другого выхода, — пожав плечами, я с надеждой взглянула на него.

— О, нет! Я тут не помощник, — он погрозил мне пальцем, как маленькой. — Но кое-что посоветовать могу. Уж больно Вы мне дочку мою непутевую напоминаете!

Я моргнула, удивленно посмотрев на мужчину. На вид ему было не больше сорока. И что, у него уже была взрослая дочь?

— У меня хорошая наследственность. Впрочем, как и у моей дочки, — он посмотрел в окно, нахмурив брови: — Вот они и позарились на нее.

— Они?

— Да, те, кто оставляет вот такие следы на коже, — он с ненавистью полоснул мое плечо взглядом.

— Я чем-то заразилась? Стану… как они? — ответ я боялась узнать больше всего, но это было необходимо. Просто надо, но это не мешало мне закрыть на мгновение глаза, собираясь с духом.

— Как они? — вдруг рассмеялся он, откидываясь на спинку стула. — Да не смешите мои года! А вот сильно заболеть можете, — добавил он уже серьезно.

— Чем?

— Этому нет определения в нашей медицине. Но подобное я уже видел, когда пытался принять новую жизнь дочери. Ее вторую семью… — мужчина притих, погрузившись в воспоминания, а глубокая морщинка залегла между бровей.

— И насколько это опасно? — это было немного эгоистично, но я сейчас совсем не думала о его дочери. У меня тут такие перспективы маячили, от которых дышать становилось трудно…

— Если случится заражение, то придется тебе найти своего… хм… обидчика. Раны в таком случае не заживают долгое время. Прямо туда накапать его крови, и все затянется, — врач поправил бейджик, мрачно сказав: — У них все затягивается… И хоть какой-то толк от их крови. Хотя сами создали проблему, сами и должны разгребать!

И прозвучало это так злобно-мстительно, словно он уже пытался пойти на крайние меры, но ему не удалось осуществить задуманное.

— А если нет? Если я заражусь, но не пойду?

— Тогда тебя упекут в психушку, — констатировал он. — У тебя начнутся галлюцинации, с каждым днем все больше и больше стирающие грани. Они вытащат все наружу. Все твои страхи и надежды, — рассказывая, мужчина прожигал взглядом стол, широко открыв глаза.

— Вы говорите это так, словно наблюдали это лично…

— Я тебе скажу даже больше — я через это прошел!

Словно подглядывая из-за ширмы за чем-то личным, я не могла оторвать взгляд от мужчины, с которого слетела вся холодность, собранность и врачебный налет скуки. Передо мной сидел комок нервов, переживающий в голове заново самые неприятные моменты в своей жизни. А я не прерывала, ждала, хоть и понимала, что в любой момент раздастся стук в дверь, и я могу так и не успеть ничего узнать.

Так и случилось. В кабинет постучались и тут же дернули за дверь. А мужчину как подменили — он вновь стал профессионалом своего дела, с большим опытом за плечами и вселенским спокойствием.

— Минутку, — обратился он к заглянувшей женщине.

— У меня есть шанс этого избежать? — поторопилась узнать я.

— Есть, но маленький. Выполняйте рекомендации… и, возможно, Вам повезет, — он встал и проводил меня до двери, а я все ждала, что он что-то добавит, но его глаза словно похолодели. Похоже, что нырок в прошлое все же не прошел для него бесследно…

Оплатив квитанцию, вложенную хирургом мне прямо в руки, я как в тумане попрощалась с девушкой, которая мне помогла с картой, и вышла на улицу. Плечо ныло, и теперь я знала, чего боюсь больше всего на свете — заражения. Ничего нет хуже, чем путать явь с вымыслом, тронуться головой, потерять рассудок.

Нужно было срочно бежать в аптеку, и пусть до вечера мне нельзя отклеивать пластырь и убирать целебную сетку, я уже готова была мазать хоть сейчас.

И еще я решила четко — больше никаких хостелов. Попробую найти дешевенькую гостиницу — моральных переживаний с меня хватит. По-моему, за последние сутки я отхватила годовую норму.

В поисках мази пришлось пройтись по нескольким аптекам. Но зато по пути я заприметила вывеску гостиницы и собралась зайти туда, как только сделаю покупки. И заглянула, а потом вышла оттуда, мрачная, как туча.

При ночевке в номере этой гостиницы я потрачу половину моих денег. И все, финита ля комедия, моя песенка спета.

Под ногу закатился камушек, и я, сделав шаг назад, как следует пнула его, вложив всю злость на мир. Жила себе же, никого не трогала, вкалывала как папа Карло. Так нет же! Кто-то наверху решил, что скучно я живу, и всадил мне ударную дозу приключений в одно место.

Проняло меня! Эй там, наверху! Хватит! Мне больше не надо!

Бродя по улицам города, я уже прямо жаждала натолкнуться на какого-нибудь медведя, лиса, да хоть чупакабру, наконец! И высказать все, что накипело! Должен же кто-то за все ответить!

Я была настолько безрассудно зла, что готова было отправится в себе домой и ждать, кто же первым явится по мою душеньку… Вот только у меня из-за них всех даже ключей не было от собственного дома!

Мелькнула мысль вызвать МЧС и вскрыть дверь, но я поняла, что даже на этот акт вандализма мне если и хватит денег, то впритык. И все, можно будет грызть мебель!

А все это Валерий Максимович, будь ему день неладен, со своим «старинным» другом! Когда я несколько лет назад устраивалась к нему на работу, он ни слова не говорил о подобных заказах и клиентах.

А если пойти к нему и внаглую потребовать денег за проделанную работу? А что? Половину месяца я в офисе отработала и на этом пресловутом заказе тоже немало сделала… Должна же я что-то получить?

Да, Жнецкая, угроза банкротства — страшная вещь. Хотя чего мне теперь бояться? Увольнения? Да это и так понятно, теперь бы самой выстоять.

В общем, после таких бравых рассуждений я решилась на немыслимый доселе подвиг — пойти на разговор к начальству. Сама. К нему домой.

Где жил Валерий Максимович, я прекрасно знала, не раз доставляла ему документы в неурочное время. Поэтому, остановив такси, не задумываясь, назвала адрес.

Это уже была не жизнь — выживание.

Но теперь я не верила в то, что мой шеф не знал о настоящей «натуре» Суворовых. Прокручивая в голове нашу первую встречу с Полиной, а потом и с главой семьи в особняке, все чаще находила у слов начальства двойное дно. Теперь мне казалось, что он сам боится оборотней и именно поэтому попытался, но так и не смог отказать в их просьбах работать прямо в доме.

Возможно, ехать к нему было плохой идеей, но сейчас это решение казалось мне единственно верным. Пусть меня и прошибало на пот от нервов, а кончики пальцев были холодными, как лед, я все равно звонила в домофон с высоко поднятым подбородком.

Мне никто не открывал… Но решительный настрой не позволял отступить, поэтому я уже третий раз трезвонила и, наконец, услышала долгожданное:

— Да?

«Да» было недовольное и какое-то далекое. Но я оправдала это субботним утром и моим упорством. Ничего, я не спала ночь, и Вы, Валерий Максимович, хоть чуть-чуть да недоспите!

— Это Лена, — повисла многозначительная пауза. — Жнецкая, — добавила я.

— А-а-а, Леночка… — словно поначалу запамятовал, а потом признал во мне чуть ли не родную дочь, сказал шеф. — Поднимайся!

Раздался писк, и я поспешила потянуть за дверную ручку. Ура! Он меня не прогнал! И, вроде бы, даже обрадовался, хоть и был удивлен. Возможно, все не так страшно, как я себе напридумывала?

Из-за замаячившей на горизонте возможности все-таки не потерять свою работу, я летела к лифту, как на крыльях. Вошла в кабинку и нажала на одиннадцатый этаж. Поехали!

Лифт был довольно резвый, и цифры на дисплее менялись через пару секунд: один, два, три, четыре, пять… А потом лифт словно начал падать. Кабинка летела вниз, а на экране продолжали сменять друг друга числа: шесть, семь, восемь… Я закричала, ожидая, что сейчас неминуемо разобьюсь, но на числе «одиннадцать» дверцы лифта распахнулись, и меня чуть не припечатал телом к стенке обладатель разноцветных глаз.

— Что случилось?

Запоздало понимая, что никуда я не упала, а жива-здорова, оторопело спросила:

— Это была… галлюцинация?

— Я определенно не галлюцинация! — возразил мне мужчина, ощупывая мои косточки. — Почему ты кричала? Ты ранена? Тебе плохо?

На глазах была словно полупрозрачная пелена, которая постепенно рассеивалась. А я все силилась понять, что именно сейчас мне привиделось — падение или оборотень?

Ну, судя по тому что я жива — падение. Но был ли мужчина передо мной реальным?

Я ущипнула его за руку, которой он держал меня по-прежнему за локоть, за что удостоилась иронично приподнятой брови.

— Ты — настоящий.

Он притянул меня к себе за плечи, а я зашипела от боли. Что не помешало ему запечатлеть поцелуй на моей лбу и, нахмурившись, сказать:

— Ничего не пойму… Пойдем, у твоего шефа должен быть градусник, — он вывел меня за ручку, как маленькую. И я увидела, что дверь к квартиру Валерия Максимовича распахнута настежь. И начала отличать реальность от игр разума.

— Ты в квартире моего начальника! — тихо упрекнула я оборотня в спину.

— Да ты экстрасенс! — не сворачивая в сторону, он провел меня в гостиную, где шеф был привязан к стулу с кляпом во рту.

— Ты что, связалего?

— Да, иначе тут бы уже были серые, — как нив чем не бывало пожал плечами мужчина, вытащил кляп изо рта моего шефа и тут же сменил тон на ледяной: — Градусник где?

Начальник посмотрел на меня, и я прочитала в его взгляде извинение. Да, вовремя я пришла! А посмотрите-ка на вора: и сюда заглянул, да как удачно — я сама прямо в руки пришла!

Я сделала шаг назад…

— Не советую, — и застыла под предупредительным взглядом разноцветных глаз. — Садись на диван.

— Градусник вон в том ящике, в синей коробке, — переводя взгляд с меня на «захватчика», Валерий Максимович явно понимал, кто этот оборотень и зачем он здесь. Не сомневаюсь, что после моего побега ему позвонили Суворовы и велели сообщить о моем появлении. Вот только почему такие умные мысли приходят только сейчас? А не тогда, когда кровь кипит от злости?

Говорите — многого хочу? Может быть, может быть…

Хотя, не было бы тут обаятельного воришки, я не могла ручаться, сдал бы меня мой шеф или нет. И, подумав немного, поняла, что все равно у меня не оставалось бы выхода. И я пришла бы сюда.40393c

Ведь сдаться Суворовым обратно я не могла! Они такую бурную деятельность развернули из-за моего побега! Гнались по лесу! Как только вспомню вой — мурашки по коже. И скорее всего они теперь меня считают шпионкой, ведь видели меня в машине вот этого мужчины, который сейчас назойливо крутит у меня перед носом градусником.

— Засек пять минут! — он посмотрел на часы на стене, подмигнул мне и сказал: — Я сейчас колыбельную твоему шефу спою, чтобы не мешал, и вернусь. Не вздумай вставать с дивана — у меня отменный слух. Я отсюда слышу, как быстро бьется твое сердечко. И каждое твое движение услышу даже из другой комнаты.

Замерев, я сначала молча наблюдала, как веревки падают на пол вокруг шефа, как обаяшка ведет его из гостиной. За спиной начальника все еще связаны руки, он идет нехотя, переставляя шаг, словно на казнь… Подождите!

— Стой! — вскочила я с дивана, и он выдохнул так, словно слышал это мое «стой» на протяжении двадцати лет. Повернулся ко мне, контролируя своего пленного, и вопросительно кивнул головой.

— Не надо! — я готова была молить его. Пусть шеф и подложил мне свинью, но нельзя же вот так…

— Дорогая! Я сказал — колыбельную, а не панихиду! Чувствуешь разницы? — он словно пощупал воздух пальцами, а потом подтолкнул Валерия Максимовича в плечо. — Вперед!

— Но я могу быть полезен! — настойчиво возразил шеф, и я навострила уши.

— Раньше надо было сторону выбирать, да мне это и не надо. Поспишь сутки, восстановишься!

— Но моя жена! Если она вечером обнаружит меня…

— Спящим, — перебил его обладатель разноцветных глаз. — То подумает, что совсем умотала мужа работа. Все.

До меня донесся звук падающего тела, и я вскочила с дивана и понеслась туда.

— Я же просил! — еще не добежав до места, я лишний раз убедилась, что слышит незнакомец прекрасно. Не обманул.

Я встала на пороге спальни, наблюдая за тем, как мужчина довольно бесцеремонно бросил на кровать моего шефа. Поза, в которой он теперь спал, была неудобной, но оборотень не дал мне подойти к нему, мягко вытолкнув из спальни.

— Ничего с твоим шефом не случится! Подумаешь, ручку отлежит! Так ничего, будет знать, как девушек в волчьи логова отправлять.

— Да? — я взвилась, повернувшись к нему. Задрала голову, чтобы смотреть в наглые разноцветные глаза, и выпалила: — А ты-то лучше? Кто ты? Рыжий лис? Или бурый мишка?

Он так забавно скривил лицо, что я растерялась. Словно я была величайшим разочарованием в его жизни.

— Я даже не знаю, из-за чего расстроиться… То ли из-за того, что ты уже со всеми успела познакомиться, то ли из-за твоих предположений.

— Но кто ты тогда? — почему-то я не боялась его. Вопреки всему здравому смыслу, я стояла и настаивала на ответе вора, преступника и черт знает кого еще. — Ты же не человек?

— Нет, — он одним быстрым движением опустил вырез моей кофты и вытащил градусник.

— Эй!

— Не «эй», а потом сама узнаешь, — поворачивая градусник на свет, задумчиво сказал он.