ГЛАВА 22

Ночь прошла как одно мгновение. Вроде я только закрыла глаза, а когда открыла, то в окно уже вовсю подглядывало солнце. Я сонно окинула взглядом комнату и наткнулась на взгляд разноцветных глаз.

— Ты что тут делаешь? — спросила я оборотня, развалившегося на кресле.

— Сижу.

Да он невозможный!

— Давно? — Смутные подозрения стали одолевать меня.

— Давно, — раздался голос Стаса с другого конца комнаты, и я дернулась от неожиданности на кровати. Блондин сидел на стуле, скрестив руки на груди, и вся его фигура излучала недовольство.

Не зная, что сказать на это, я растерянно переводила взгляд с одного мужчины на другого. Они тут были всю ночь? Наблюдали за мной во сне?

— Да вы маньяки, — констатировала я, и Тимур громко рассмеялся.

— Ничего смешного, — хмуро посмотрел на того Стас. А потом с непередаваемым выражением взглянул на меня: — Тебе могло быть плохо.

Смех брюнета тут же затих, и Суворов спросил:

— Готова завтракать?

— А сколько времени? — я совершенно не ощущала голода. Хотелось завалиться обратно на подушку, завернуться в одеяло и спать.

— Одиннадцать, — многозначительно показал глазами на часы на стене Тимур. — И ночь прошла хорошо. Думаю, у нас есть большие шансы на выздоровление!

— Я бы не спешил с выводами, — Стас внимательно вгляделся в мое лицо. — Ты плохо выглядишь…

— Всегда мечтала такое услышать от мужчины, — я постаралась рукой придать волосам более-менее презентабельный вид.

— Да ладно тебе! — подскочил с кресла Тимур. — Она устала, предыдущую ночь не спала.

— Тогда точно надо поесть, — заключил Стас.

— А давай я потом? Сейчас, и правда, так хочется спать… — мои глаза слипались.

— Конечно! — не дав блондину шанса на ответ, Тимур обхватил того за плечи. — А вот нам надо набраться сил! А Лена пока отдохнет!

Тигр, судя по всему, не хотел оставлять меня наедине со Стасом и, что-то обсуждая, вывел из комнаты.

А я с облегчением легла на спину и закрыла глаза. Мне давно так не хотелось уйти в царство Морфея…

Слова доносились до меня словно из-за стекла. Толстого пуленепробиваемого стекла. Еле слышные звуки, которые никак не хотели складываться в слова. А вот уколы иглы я прекрасно чувствовала!

— Хватит! — удалось выговорить мне заплетающимся языком.

— Очнулась! Лена! Лена, ты меня слышишь? — кто-то пытался до меня докричаться, но я не хотела откликаться. Я хотела спать. И чтобы в меня не тыкали чем-то острым.

Но о покое можно было только мечтать. На место иглам пришло землетрясение, и я нехотя открыла глаза.

— Давай же! Ну! Ле-на!

— Зачем я вас слушал! Так и знал, что так все будет!

— Он едет?!

— ДА!

— Зачем… Зачем так орать? — от этого шума у меня стоял звон в ушах. — Я чуть-чуть посплю…

— Тебе нельзя спать, Лена!

— А дайте я! — наконец из мужского гомона я разобрала женскую речь. Мои глаза закрывались, и я не успевала понять, что творится вокруг. Но, признаться, меня это не так уж сильно и волновало.

Зато мне сразу стало до всего дела, когда меня захлестали по щекам.

— Эй! — открыв глаза и видя все вокруг как в дымке, я постаралась поймать руку. Да вот только собственное тело меня не слушалось.

— Вот-вот, открывай глаза! — кто-то обхватил мою голову руками. Обволакивающий голос меня успокаивал, я присмирела, и веки стали опять тяжелыми. — Лена, ты же хочешь быть здоровой?

Я нашла в себе силы кивнуть. Конечно, хочу.

— Смотри на меня!

Я постаралась сосредоточиться на том, кого вижу перед собой, как громко хлопнула дверь.

— Почему вы меня раньше не позвали?!

— Мы думали, что она спит. Подняли тревогу только тогда, когда второй раз не смогли ее добудиться.

— Она проспала до вечера, а вам это показалось нормальным?

— У нее были тяжелые сутки!

— Вот сейчас у нее будут действительно тяжелые сутки! Я бы сказал — решающие для жизни! Кладите ее на живот, тормошите, не давайте спать!

Я уже бодроствовала. Смогла уловить нить разговора, правда, пока плохо понимала, кто и что говорит. Хотелось и спать, и узнать, что же будет дальше.

Ощущение рук на теле воспринималось краем сознания. Как и смена положения. Ну на животе, так на животе! Так тоже отправляться в царство Морфея можно…

— Лена! Ответь, это важно!

— Да? — я смогла собраться с силами для ответа.

— Сейчас Павел будет лить на рану кровь Стаса.

— Нет, — простонала я, вспоминая, что мне от этого ничего хорошего не будет.

— Это надо, Лен! — теперь я различила голос Стаса.

— Не хочу…. Собачкой… — слова путались в голове.

— У меня есть предложение! — услышала голос Тимура рядом.

— М-м-м? Руки? — помня, что нельзя засыпать, я старалась как могла. Вот, даже шутку родила.

— Почти! — отмахнулся он. — Митяй говорит, что если смешать кровь Стаса с моей, это нейтрализует возможную привязку…

— Я не согласен! Это может убить весь эффект!

— Возьмем мою кровь в меньшем соотношении, — не уступал Тимур, а я не успевала вклиниться в диалог. Сосредоточилась только на том, чтобы уловить смысл разговора.

— Ты в своем уме? Она почти умирает, а ты о привязке?! — почему-то кричал Стас.

— Тогда она захочет умереть после, когда будет зависима! Ты сам должен это понимать! — после этих слов Тимура в комнате повисла осязаемая тишина. Я широко открыла глаза и повернула голову, чтобы удостовериться, что дело не в моем слухе.

— Несколько капель, думаю, не убьют эффект и силу крови донора, — вставил свои пять копеек Павел, а я прохрипела, чувствуя, что скоро уйду в темноту:

— Я согласна…

***

Открывать глаза было легко. Тело наполнено силой, как налитый до краев стакан. Она перенасыщала меня, готова расплескаться наружу… Я уже и забыла, когда последний раз испытывала такое чувство. И оно мне безумно понравилось!

Когда ты здорова, здоров и дух, а на губах играет улыбка. Я смотрела в потолок, ощущая, что все плохое осталось позади.

Я приподнялась на локтях, с удивлением всматриваясь в кружева ночной сорочки, которую видела первый раз в жизни. Надо же! Меня кто-то переодел!

Белый хлопок прилип к спине, и я не поворачиваясь знала — простынь подо мной мокрая насквозь.

Сев на кровати, я провела рукой по волосам и скривилась. Потому что они напоминали на ощупь соломенную кучу. Или сваленную паклю.

Пришла очередь плеча, и я, приспустив край короткого рукава, наткнулась на белую ткань. Забинтовано! Но несмотря на то, что я не могла увидеть, что там с моей многострадальной раной, я была полна уверенности в том, что наш «эксперимент» с кровью удался.

Потрогала кожу вокруг и не ощутила ставшей уже привычной боли. Если воспаление и осталось, то совсем небольшое.

— Мой бог! Ты пришла в себя! — Полина зашла в комнату с журналом, но как только увидела, что я уже проснулась, бросила его на пол и метнулась ко мне. Первым делом она попробовала мою голову и улыбнулась с таким выражением, что у меня сердце дрогнуло. Она и правда переживала обо мне.

— Как ты себя чувствуешь? — девушка достала телефон и стала быстро набирать на нем что-то. — Не тошнит? Головные боли? Павел предупреждал о них, так что не бойся, это нормально!

— Нет, я ощущаю себя… абсолютно здоровой! — прислушавшись к себе, ответила я.

— Правда? — казалось, что Полина до сих пор не верит своим глазам. — Ты просто не представляешь, какими были для нас эти три дня!

— Три дня? — не поверила я своим ушам.

— Да! Ты металась в бреду, тебя рвало даже от воды, и мы не знали уже, что предпринять. Павел сказал, что нам остается только ждать. Что мы не можем ничем тебе помочь… И это было самое ужасное!

До нас донесся звук быстрых шагов, и дверь распахнулась, ударившись о стену.

— Лена! — воскликнул Стас и бросился было ко мне, но ему преградила дорогу Полина.

— Ты сдурел?! Помнишь, что доктор говорил? Ей нельзя вас двоих сейчас видеть! — отчитывала она брата, оттесняя к выходу. Я поймала его внимательный взгляд, а потом увидела за его спиной и Тимура. На его лице чернела щетина, а глаза цепко смотрели на меня, оценивая каждый сантиметр. — Слышишь?! Это к вам обоим относится! — Полина топнула ногой. — Не надо было тебе писать! — в сердцах крикнула она, и только тогда они отступили, и я услышала голос Тимура:

— Как она?

— Прекрасно! — я хотела ответить сама за себя. У меня было много сил! Казалось, что хватит и на пробежку! Вот только я сомневалась, что кто-то мне позволит ее осуществить…

В глазах обоих мужчин стояло столько вопросом и эмоций, что я закусила губу, теряясь. Мне хотелось их пригласить внутрь, чтобы они не стояли на пороге, вытесняемые Полиной, но слова Павла меня смутили.

Мне нельзя их видеть?

В этот момент Полина захлопнула дверь, смахивая пот с лица:

— Фух, бестолочи! Знают же, так нет! Все равно лезут! — она повернулась и громко крикнула в щель: — Да-да, я вам!

— Полин, я позвал Павла, — до меня донесся голос Стаса.

— Да что такое?! Он же говорил — никаких контактов и разговоров первое время! У тебя что, нет телефона?! — девушка вскинула голову вверх, смотря в потолок и глубоко дыша. Мне было так приятно, что она беспокоилась за меня, что я тепло ее поблагодарила:

— Спасибо!

Она опустила на меня взгляд:

— Да брось, — откинув светлые волосы за плечи, она присела на кровать. — Ты как?

Мой живот красноречиво уркнул, и она засмеялась.

— Сейчас!

— Подожди! Больше чем есть, я хочу знать, что произошло. И что, Павел запретил мне видеть Тимура и Стаса?

— Первое время. Мы не знаем, как работает привязка, но у него есть предположения. Поэтому он просто хочет убрать один из возможных факторов, пока ты полностью не поправишься.

Я слушала девушку, а про себя соглашалась с доктором, что его решение было разумным. Пусть мне и хотелось поговорить с мужчинами, но свобода воли значила для меня намного больше. Я прислушалась к себе, но, вроде, ничего нового не заметила. Мои чувства остались при мне, все как и было.

И я готова была благодарить небеса!

Полина принесла мне бульон, но я смогла съесть совсем немного, быстро насытившись.

— Это и хорошо. Тебе сейчас нельзя много есть. Ты три дня ничего не ела и пила по капле.

У меня уже было достаточно времени проанализировать некоторые моменты, и я поняла одну вещь:

— Полин, но я не хочу сидеть здесь вот так, изолированная от общества. Я полна сил.

— Тебе нельзя с ними видеться, — выделяя каждое слово, сказала Полина.

— Я и не прошу! Но мне надо чем-то заняться. Общаться. И я тут подумала, что проект-то не закончила… Наши ребята, наверное, трудятся в поте лица? — закинула я удочку, и Полина долго размышляла.

— Ну… тебя им не хватает, — она облизнула губу, не зная, что мне ответить. — Давай так: я поговорю со Стасом, у тебя все равно контракт подписан. И думаю, он согласится.

— Ты уж постарайся! — попросила я.

— Знаешь что?!

— Что? — я посмотрела в хитрые глаза девушки.

— Если он начнет отнекиваться, я пригрожу ему, что ты сказала, что в противном случае отправишься домой! — торжественно провозгласила она, чем повергла меня в шок.

— Но я такого не говорила! Ты что?! Он меня тогда точно прибьет!

— ОН? Тебя? — она скептически посмотрела на меня. — Не смеши! Он трясется над тобой, как курочка над яичком! — и тихо про себя: — И это волк-то!

- Думаешь? — я сильно сомневалась.

— Доверься мне! Все будет в лучшем виде! Скоро будешь сидеть тут, обложенная своими бумажками!

— Но тут неудобно! Раз уж просишь — то в кабинет. — Наглеть, как говорится, так по полной…

— А вот этого не обещаю, — с иронией протянула она, выходя.

И знаете что? Она смогла! Не могу предположить, что она там сделала, но я на следующий день уже сидела в «своем» кабинете. Перебирала ручки, клеила стикеры и наслаждалась погружением в работу. Это то, что было привычно, делалось на автомате. И это было мне сейчас необходимо.

Та частичка прошлой жизни. Оазис незыблемости. Мой якорь.

Да, еще вчера я валялась целый день в постели, вся разъедаемая изнутри желанием деятельности. Но сегодня я с головой погрузилась в дело. И в положительном решении немалую роль сыграли слова Павла, который удивленно хмыкал, качал головой и приговаривал, что следа на коже почти не осталось.

Одни его слова меня смутили:

— Регенерация, как у оборотней! Первый раз вижу подобное у человека! Раньше за собой подобное замечали?

Мы с ним пришли к выводу, что это так необычный коктейль из двух кровей подействовал на рану, и, в принципе, врач остался этим доволен. Еще приговаривал, что все может быть, ведь кровь тигров сильна. И не зря же ее используют в самых запущенных случаях.

Я хотела узнать об этом поподробней, но больше не смогла добиться по этой теме от Павла ни слова. Вот и додумывай сама, что хочешь, называется!

Но сегодня я выбросила все эти мысли из головы. Ребята навели в бумагах такой хаос, что у меня работы было невпроворот. Все-таки айтишникам лучше не выходить из-за компьютерного стола, а то слишком много урона они наносят окружающему пространству.

Гении нашей фирмы так обрадовались моему возвращению, что чуть не задушили в объятиях. За что тут же получили втык от охранников, которые были в курсе моей раны. Странно, но теперь они посматривали на меня куда как более благосклонно. Уж не знаю почему…

Я работала, прерываясь только на еду. Но и ту подавали прямо сюда, видимо, чтобы я не встречалась с Тимуром и Стасом. А меня это вполне устраивало.

Да вот только вечером один из них все-таки не сдержался. И проник в мой кабинет.

— Красотка, ты как? — проскользнув в приоткрытую дверь, у моего стола застыл Тимур. Непередаваемое выражение в его глазах, он будто хотел убежать от меня и одновременно съесть.

— Хорошо, — я была рада его видеть. А вся обстановка, то, как он прислушивался к каждому шороху за дверью, создавала ощущение чего-то недозволенного, запретного. — Вся в работе, — я довольно показала руками на стопку документов.

— И что, в этом твое счастье? — Тимур недоуменно покосился на стол. А потом игриво предложил: — Хочешь, сбежим?

— Эм-м-м, ты умеешь… удивить, — перебирая в голове ответы, я поняла, что никуда не хочу бежать. — Ты если хочешь — беги. Я пока не в форме.

Тут же став серьезным, мужчина шагнул ближе:

— Ты же говорила, что хорошо себя чувствуешь. Тебе надо срочно в постель! — он обошел стол и собрался уже поднять меня на руки, как дверь открылась.

— … - Стас смотрел на эту картину в молчаливом замешательстве.

— Это он меня крадет, — в шутку сказала я. Но, похоже, Суворов все принял за чистую монету. И прежде чем он наделал глупостей, я поспешила объясниться: — Я неправильно выразилась, и Тимур подумал, что я плохо себя чувствую.

— А разве не так? — так и не распрямляясь, держа одну руку за моей спиной, а вторую под коленями, спросил он.

— Не так, — настаивала я. — И кстати, если мне не изменяет память… — я убрала его руки в сторону, так как сидеть уже было совсем неудобно. — Вас рядом со мной не должно быть еще пару деньков! — угрожающе сказала я.

— Ты нас этим пугаешь? — Стас пытливо всматривался в мое лицо.

— Ничуть! Но если сюда придет Полина… — я сделала выразительную паузу, а Тимур закатил глаза:

— Ох уж эта Полина!

— А что такое? — невинным тоном спросил Стас, с интересом глянув на брюнета. А тот с прищуром посмотрел на него в ответ.

— Да ничего.

Они переглядывались так, словно обменивались словами, а я жутко хотела залезть в их головы и все узнать. Я пристально посмотрела в голубые глаза Стаса и на секунду словно зависла. И сама безумно испугалась этого, быстро отворачиваясь и часто-часто моргая. Будто прогоняла наваждение.

— Уйдите! — я попросила чересчур громко, ну и пусть. Кажется, прав был Павел, и не только кровь виной привязки, но и постоянное нахождение объекта рядом…

И я так и не подняла голову, пока дверь не захлопнулась, а в кабинете не повисла тишина. Я осталась одна. И пообещала себе, что впредь буду более внимательной!

***

Следующие два дня были похожи, как близнецы: по уши в работе и в заботах о том, как бы не столкнуться нос к носу с Тимуром или Стасом. Но особенно меня пугала перспектива встречи с Суворовым.

Почему? Думаю, если бы вы почувствовали, как против вашей воли ниточки тянутся от вас к мужчине, то тоже бы испугались. У меня оставалась одна надежда — что это должно пройти.

По этому поводу мне очень хотелось поговорить с Павлом, но я не могла набраться смелости попросить его телефон. А сделать это можно было только через десятые руки. Сначала Полину, а уже она должна узнать номер у Стаса… Теперь вы понимаете, почему я не спешила с просьбой?

За эти два дня я несколько раз в коридоре натыкалась на Тимура или Стаса, которые, казалось, только и ждали момента, пока я выйду из кабинета. О да, какая неожиданная встреча!

Но зато во время этих кратковременных «рандеву» я поняла, что если я не смотрю в глаза, то не ощущаю этого противного чувства. И вот, на третий день я осмелилась посмотреть в глаза Тимуру, который с торжественным видом зашел в кабинет, неся в руке кекс с одной свечкой.

— Что это? У кого праздник?

— У тебя!

— Да? Какой?

— Первый день нормальной жизни! — с дерзкой улыбкой провозгласил он.

Два дня я не поднимала на него глаз, боясь повторения истории со Стасом. Если с ним я почувствую ту же безнадежную тягу — это будет мой личный конец света. Я всей душой не хотела этого. Мечтала чувствовать сердцем, а не по принуждению.

— У меня до встречи со всеми вами была нормальная жизнь, — с улыбкой вспоминая скучные будни, ответила я. Захотела бы я вернуть свое мирное существование и не знать об оборотнях? Я уже не знала. (3303c)

Разноцветные глаза Тимура, в которые я взглянула, собравшись духом, притягивали. Но не вынужденно, а так, как и раньше. Своей экзотичностью, какой-то дикостью и чем-то неуловимым. Вечно выскальзывающим из обычных понятий.

— Наконец-то ты смотришь мне в глаза, — не прерывая зрительный контакт, сказал мужчина. Он не улыбался привычной наглой улыбкой, сама серьезность. — Я рад.

— А уж как я рада… — ответила, понимая, что так и есть на самом деле.