ГЛАВА 21

— Между прочим, у братика тоже булки ничуть не хуже, — шепнула мне на ухо Полина, когда мы вошли в дом, а Стас еще не зашел. Стоял у входа, смотрел в сторону ворот и напряженно о чем-то думал. На его лице так и читалось желание пнуть отсюда одного котика. И я даже знаю, почему он этого не делал. Потому что я попросила. Я это чувствовала.

Окинув сзади его взглядом, я отдала должное и его фигуре. А вообще…

— Тебе не стыдно? — шутки — это лучшее лекарство от всех бед. — Я тут на пороге сумасшествия, а ты меня куда подталкиваешь?

Полина ничуть не смутилась, я даже позавидовала ее уверенной манере держаться. Вот смотришь на нее и веришь, что все легко решаемо. Что нет безвыходных ситуаций.

— Не дрейфь! Прорвемся! — в такт моим мыслям ответила она. — Кровь Стаса должна помочь.

— Но Тимур сказал о какой-то привязке. Ты знаешь что-нибудь об этом? — и я прочитала в ее глазах, что да, она знает. Вот только не очень хочет говорить.

— Немного, — она потянула меня в столовую. — Пойдем, нам все равно надо поговорить.

Когда мы вошли в помещение, сели на стулья, а Полина попросила у появившегося словно из ниоткуда мужчины чай, я завертела головой.

— А гении нашей фирмы тут?

— Тут, куда денутся. Заново восстанавливают все. Только сегодня новое оборудование пришло, которое стараниями некоторых вышло из строя…

Показывать пальцем, чьими именно стараниями, никто не стал, но пока никого не было, я решила задать вопрос, который так и напрашивался:

— Тимур вам так насолил, а вчера, видимо, разошлись миром…

— Миром? Ну да, поломали кости, а так ничего, — она увидела мои круглые от удивления глаза и объяснила все только одним словом: — Регенерация.

— Но все равно, вот так просто.

— Его и не тронешь толком, Лен, — доверительно наклонилась она ко мне, говоря шепотом. Боялась, чтобы нас не подслушали. А слух у обитателей особняка, как я полагаю, был отменным…

— Почему? — так же тихо спросила я.

— Да потому что он тигр! — девушка сказала об этом, как о само собой разумеющимся.

— А я в ваших делах так понимаю… — и на мои слова Полина только открыла рот, как раздались голоса.

— Потом, — шепнула она.

— Что — потом? — вошел Стас, и я убедилась, что в этом доме даже шепотом говорить опасно. Особенно, когда у кого-то уши торчком.

— Потом, то есть сейчас, вы все расскажете девушке о заражении. — Да… Полина умела сбивать с пути истинного даже брата. Тот сразу забыл то, что так и не получил ответ на вопрос.

Тимур хотел приземлиться рядом со мной, но блондин заступил ему дорогу:

— Предлагаю сесть напротив девушек и все обсудить, — и брюнет нехотя развернулся, обошел стол и сел напротив меня, подмигнув. Но я уловила настороженность и тревогу в его глазах.

— Тимур, не обижайся, — начала я, и это начало совсем не понравилось брюнету. Он прищурился и подался вперед. — Но если кровь Стаса сильнее, то глупо не использовать такую возможность. Только я хочу знать о последствиях, которые вы все так старательно замалчиваете.

— Я ничего не замалчиваю, заметь! И я тебе…

— Позволь, я сам расскажу! — остановил его Стас. — А то ты все выкрутишь как тебе надо!

— Прошу, — показал руками на меня Тимур. И с тех пор не отводил от меня взгляда. А между тем Стас начал:

— В идеале донором должен быть отец. Но его нет. И в таких случаях надо брать ближайшего кровного родственника, выбирая того, в ком больше силы. Но тут есть минус: чем сильнее кровь, тем сильнее человек привязывается к, так скажем, донору.

— В каком смысле — привязывается?

— Вот-вот, правильные вопросы задаешь! — закивал головой Тимур, продолжая напряженно смотреть на меня. Ведь понимал, что, если я заупрямлюсь, он вряд ли сможет помочь.

- Да не перебивай ты! — если бы Стас мог убить взглядом, то брюнет бы уже валялся на полу бездыханным.

Они сидели рядом, контрастируя друг с другом, как черное и белое, выгодно подчеркивая изюминку каждого: экзотическую внешностьТимура, дышащую энергией, и холодную привлекательность Стаса. Оба крупные, могучие, но брюнет, как я заметила, был мощнее, что ли. И выше, хоть и незначительно.

— Молчу! — поднял руки вверх Тимур. — Продолжай!

Стас еще раз расчленил его взглядом, а после повернулся ко мне:

— Иногда в дружеском. Но бывали другие случаи.

— Да прямо ты говори — проходу не давали. Смотрели глазами комнатной собачки и разве что не подпрыгивали! — не выдержал Тимур этой тягомотины.

А я поняла, что совсем не хочу оказаться в такой роли. Но стоит ли игра свеч?

Полина дотронулась до моих пальцев, которыми я впилась в свое бедро:

— Если надо, я помогу, — а потом, словно вспомнив, она посмотрела на брата: — Ты позволишь?

Конечно, теперь роли поменялись, а ей не так легко привыкнуть. Но что скажет Стас?

Наконец Тимур перевел взгляд с меня на блондина, словно говорящий «Ну давай, давай, покажи себя!»

И Стасу было трудно. Борьба шла внутри него в течение нескольких секунд, показавшихся мне минутами. Но он меня не разочаровал:

— Это Ленино решение, — слова он буквально выцедил из себя по капле, по слогам.

Но это была, пускай маленькая, но победа! Моя жизнь, и это мне потом, если что, преданно заглядывать оборотню в глаза.

— А я бы поспорила, но не буду. Делиться кровью — так делиться! — я так и не поняла, насчет чего поспорила бы Полина, но у меня начинали появляться смутные подозрения.

— Я позову нашего доктора.

— Лучше я Митяя, — встал Тимур, со скрежетом отодвинув стул.

— Не наглей! — тихо, но с давлением сказал Стас. — Не будет и ноги этого бродяги-медведя на моей земле.

Я про себя заметила, что блондинбыстро вжился в роль альфы, словно только этого и ждал. Полина все поняла по моему взгляду и шепнула на ухо:

— Не обращай внимания, это все кровь взяла свое. Когда место старшего переходит другому, меняется не только его статус.

— Я все слышу! — сестра получила от брата красноречивый взгляд, но не повела и бровью. Вот закаленная девица! Мне бы такие нервы!

— И кого ты позовешь? — а вот Тимура не так легко было сбить с темы.

— Павла. Если кто и поможет, то он. У него огромный опыт.

— Да он рассыпается на ходу! — осведомленность Тимура в некоторых вещах меня озадачивала. Как я поняла, они были только заочно знакомы до первой встречи в ночь побега. А мужчина знал о жизни волков многое… Но, может, я зря удивляюсь, ведь это его мир. Неудивительно, что они друг с другом знакомы…

— Они душки, — любуясь на мужчин, улыбнулась Полина. И это их немного отрезвило. А между тем девушка повернулась к Тимуру и спросила в лоб: — А ты что сегодня вечером делаешь?

— Полина! — взревел Стас, а в глазах застыли куски льда. — Ты забываешься! Или мне согласиться на предложение Олега?

Девушка разом сникла, бросив:

— Прости, забылась…

Мда, вот что значит — дочь альфы!

— Ха! И ты мне еще говоришь, что в ней несильна кровь?

— Это склад характера, а не сила! — Стас пригвоздил к месту взглядом открывшую было рот Полину, и она недовольно отвернулась.

— Ну да, ну да! — сделал вид, что поверил, брюнет. — Веди своего эскулапа. Нельзя терять времени.

Вот что мне в нем нравилось — умение не отвлекаться от главного. Хотя, признаться, на улице я в этом усомнилась. Но у всех есть недостатки, так ведь?

Стас ушел звонить, кинув предупредительный взгляд на Тимура. А вместо него в столовую вошли аж пять мужчин.

— Да-а-а, — протянула я. — Тебе здесь доверяют…

***

Доктор приехал через час, как раз когда я подумала, что сидеть дальше за столом, попивая чай, пока Полина щебетала о ничего не значащем, я уже была не в силах. Надоело! Печенья застревали в горле, и даже чай их не проталкивал — я нервничала. И — что для меня редкость — молчала.

Замечала на себе встревоженные взгляды, но не хотела никого разубеждать. Мне было нехорошо на душе. Я с детства не особо любила врачей, а тут приедет третий за день…

А еще меня тревожила мысль, подойдет ли кровь Полины. Только в одном я успокоилась — сильной привязанности к ней я не должна ощутить. Не знаю, как там все работало у оборотней, но мне объяснили, что с донором одного с тобой пола этот эффект «комнатной собачки» не проявлялся ни разу. Максимум — дружеские чувства. Но я и так неплохо относилась к Полине, поэтому совсем не была против.

Павел оказался мужчиной в летах, с длинными седыми волосами, стянутыми в хвост бечевкой, но зато в костюме. Мудрый и добрый взгляд и резкие черты лица. Этакий диссонанс во всем, вплоть до ботинок: классические черные туфли с белыми шнурками. Оригинал, что сказать…

— А Вы, я так понимаю, и есть Лена? — с ходу начал он, поприветствовав всех.

— Да, я, — ответила с горечью я.

— Но, милая моя, почему Полина? — начал он, но Стас его остановил:

— Павел, это мы уже обсудили. Хотим попробовать кровь сестры.

Доктор с осуждением посмотрел на меня:

— И чего Вы боитесь, милочка? Я бы на Вашем месте не медлил, а хватал быка за рога. Выиграете во всем, — он красноречиво покосился на блондина, забавно подняв брови. А я предпочла промолчать.

Вместо меня ответил Тимур, а я даже не удивилась. В последнее время он всегда вмешивается в мою жизнь, где бы я ни была.

— У нас мало времени… — напомнил Тимур. И быстро ввел доктора в курс дела, потому что Стас по телефону рассказал только главное. По мере рассказа Павел все сильнее мрачнел, иногда удивленно качая головой.

— Синеву, говорите… Кажется, я знаю этого «благодетеля»… — доктор задумчиво почесал подбородок. — Если он и правда был заражен, то это именно он.

— Но за что он мне-то мстил?! — я совсем не понимала мотивов.

— Он не мстил. Думается мне, что он как раз хотел Вас спасти, чтобы Вы не успели добраться до донора, — Павел повернулся к Стасу. — Не знаю, помнишь ли ты случай, когда одна волчица разозлилась на человека, которого привела невеста Севы. Представила как отца, уверяла, что готовила его. А он начал безобразно себя вести. Вот и схватила мама жениха человека за грудки, да поцарапала. Спасли, вот только он с ума по ней потом сходил, проходу не давал. Уж сколько не отваживал ее отец Севкин, сколько не проучивал кулаками — бесполезно. Вот и чую я, что он так хотел тебе помочь. Чтобы ты через то же самое не прошла.

— Неужели, по его мнению, лучше сойти с ума?

— Глупости! — Павел с одобрением посмотрел на Стаса, словно гордый отец. — У тебя прекрасные перспективы былибы!

За моей спиной зарычал Тимур… Кажется, я начинаю привыкать к этому зверинцу, раз даже не дернулась.

Понятно! Доктор все о своем! Вот же, зачем так открыто меня сватать?..

— Приступим к делу? — заметив мой потухший вид, сжалился надо мной доктор. — Мне нужна спальня, донор, пациентка, и больше ни души.

— Но! — хором воскликнули Стас и Тимур и обменялись недовольными взглядами.

— Без «но», — категорично ответил Павел. И Суворов повел нас в ближайшую гостевую спальную, как успела пояснить мне Полина.

— А много крови надо? — она еле заметно нервничала. Я бы даже не заметила этого, если бы она опять, по своей привычке, не подхватила меня под локоть.

— Да пару литров всего, — доктор расстелил на кровати стерильную одноразовую простынь, разложил на тумбочки склянки и какие-то предметы, предварительно подложив салфетку. И продолжал свои деловые манипуляции, не замечая, как девушка побледнела.

— Зачем столько? — Может, он пошутил?

Павел повернулся, усмехнулся Полине, и она расслабилась.

— Да миллилитров двести. Но шоколадку дам, — он протянул девушке плитку шоколада, а мне твердо сказал: — А Вам пока нельзя!

Почему мне нельзя — так и осталось для меня загадкой.

— Все готово. А теперь попрошу всех посторонних покинуть… кхэм… палату! — Стас и Тимур вышли, поспорив у двери, кто первым. В итоге брюнет изловчился и все-таки вышел последним, ободряющее улыбнувшись.

Зато Стас прокричал «Удачи», но уже переступив порог.

— Ну и наделали Вы шуму, мадам, — усмехнулся Павел. — Ведут себя, как дети!

— А я-то тут причем? — я сняла кофту, как он ранее попросил, и легла на живот. Полина села рядом, закатав рукава. И закрыла глаза. Как я и подозревала, она боялась сдавать кровь, и ее мелко потряхивало.

Я тихо шепнула ей «спасибо», и она натянуто улыбнулась, пытаясь не смотреть на все медицинские предметы.

— Как это — причем? Из-за кого сыр-бор? — развлекая беседой, он делал свое дело. Чем-то размочил корку и теперь счищал ее, стараясь причинять меньше боли. Я оценила это, но все равно шипела от неприятных ощущений. Да и не до разговоров стало, но это мне. Павлу-то ничего не мешало.

— Затихли, барышни, — резюмировал он. — Закончилась бравада, да ничего. О, вот они, остатки синевы где засели, — он особенно больно надавил, так что я даже слегка вскрикнула.

За дверью послышался шум, но Павел опередил:

— У нас все в порядке. Кто зайдет — первым пойдет вычищать у меня в клинике унитазы!

— Пусть котяра идет, у него нюх слабый! — послышался голос Стаса.

А меня волновало другое:

— Да мы, вроде, всю синеву с Митяем убрали.

— Видно, что старались. Да только она глубоко у тебя пробралась. Погоди, обезболю. Тут надо снять немного… — говорил он с таким увлечением, что у меня закружилась голова. Закрою-ка я глаза…

Уже знакомый холодок пошел по коже, и только тогда я заметила, что сминаю рукой простынь. Расслабила ее и посмотрела на почти зеленую по цвету Полину. Она заметила мой молчаливый вопрос и тихо пояснила:

— Жуткое зрелище, — сморщила она нос. И последовала моему примеру, закрыв глаза.

Я тоже их сомкнула, расслабилась, так как боль и жар пропали. Моему организму стало легко, и усталость навалилась на него, словно тяжелое ватное одеяло. Меня так и придавило к постели, и я разрешила себе минутку вздремнуть.

Только одну, ведь ночь-то была бессонной…

***

Мне снилось детство. Я улыбалась, а в душе царило чувство защищенности, уверенности, незыблемости. Мы сидели с родителями за столом на даче у бабушки и пили чай из самовара. Я болтала ногами в воздухе, потому что стул был слишком высок для меня. А мама студила в блюдечке для меня напиток с листочком мяты из огорода, который я собственноручно сорвала.

Отец чинил старый радиоприемник, а бабуля лезла под руку с «дельными» советами. Все было так по-домашнему уютно, спокойно, что не верилось, что может быть как-то по-другому.

Я открыла глаза, ожидая увидеть маму, но натолкнулась на взгляд внимательных глаз мужчины. Седовласый, в белом халате, даже забавную шапочку нацепил, как будто в душ собрался…

И только потом до меня запоздало дошло — я уже выросла. И это не сон, а реальность, как она есть. С кучей проблем, которые вряд ли за меня кто-нибудь решит. Но после сна внутри я ощущала невероятную легкость, как в детстве. Смоталась на машине времени туда и обратно, вернулась с новыми силами…

Да-а-а, вот что сон с человеком делает!

И как не хотелось мне все вспоминать. И где я, и почему, и кто такой Павел. Я бы с превеликим удовольствием заснула снова, но мне не дали:

— Не спите, Елена! И не шевелитесь. А то Вы нам тут чуть весь эксперимент не испортили, начав вертеться. Пришлось будить, — мужчина поддерживал мое плечо, с укоризной глядя в глаза. — А Полина и так еле кровь сдала. Не хотите же Вы еще раз заставить ее пройти через неприятные ощущения?

Я повернула голову, стараясь не сильно двигать плечом, и посмотрела на блондинку. Она сидела на краю кровати и морщилась от слов Павла.

— Пройду, если надо будет, — с неохотой сказала она, а потом наклонилась ко мне и шепотом попросила: — Ну ты уж постарайся, чтобы не пришлось.

— А что там? — я показала глазами на свое плечо.

— Влили кровь в рану, — вместо нее ответил доктор.

— И как?

— Пока реакции нет.

— А какая реакция должна быть? — об этом я даже предположить не могла. Думала — капнут туда пару капель, да отпустят, чтобы смотреть по моему состоянию, действует ли кровь Полины или нет.

— Пузырение. Так было в том случае, свидетелем которого я был.

— А сколько времени прошло?

— Достаточно, — признал Павел. — Вполне достаточно для того, чтобы увидеть — должного эффекта нет.

Мне не хотелось в это верить.

— Подождите! Как Вы можете так уверенно об этом говорить, если видели только один случай своими глазами! Может, кровь впиталась… И надо еще понаблюдать за…

— Как бы ни было печально, но я доктор и должен уметь признавать факты, — он поджал губы. — Вы, девушка, не знаете физиологию оборотней. А я же знаю и вашу, и нашу. Оттого и делаю выводы, которые Вам кажутся непонятными.

Я с надеждой посмотрела на Полину, но она пожала плечами, показывая, что совершенно не сведуща в этих вопросах.

— Лена, — доктор привлек к себе мое внимание. — Не теряйте драгоценные минуты. Чем раньше мы воспользуемся кровью Стаса, тем выше шансы на полное выздоровление!

Впереди вырисовывалась перспектива привязки, но я собиралась отрицать все до последнего. Чем может быть сумасшествие лучше зависимости? Но жизнь… Когда страх за нее сковывает твою душу, как же трудно трезво мыслить!

Полина вскочила на ноги, нервно взбила волосы и спросила:

— Сходить за братом? — при этом так настойчиво посмотрела на меня, давая всем своим видом понять, что мне не стоит сомневаться.

А я все не могла принять решение. Меня разрывало изнутри, рвало в клочья от сомнения, и я решилась только на одно:

— Позови Стаса и Тимура, я хочу посоветоваться с ними обоими.

Почему сразу с двумя? Да потому что они казались мне черным и белым, чертенком и ангелом, до того занимали кардинально противоположные позиции. И, поговорив с ними, я хотела найти золотую середину. Или разобраться в себе.

Эти двое вошли сразу, будто были наготове, чтобы повернуть ручку двери. И если Тимур пытливо вглядывался в мое лицо, то Стас пристально смотрел на врача, наверное, стараясь прочесть по нему ответ. Вот только я не совсем поняла, почему Павел ему еле заметно кивнул.

Тимур не стал стоять столбом, присев на край кровати, а Полина поспешила сесть рядом под неодобрительным взглядом брата. Я же, прижимая кровавый марлевый тампон к ране, сидела на покрывале.

— Павел считает, что нужной реакции не произошло, — с места в карьер прыгнула я. — Но я думаю, что еще рано судить.

— Правильно, надо подождать, — согласился со мной Тимур, но Стас был категорически против:

— Павел в этом деле лучший. И если он говорит, что кровь не подходит, то так и есть! — блондин навис надо мной с другого конца кровати. Я вжалась в спинку, но не собиралась так легко сдаваться.

— Слишком мало примеров! Пузырилась! А если в другом случае — не пузырилась, а? А мы воспользуемся твоей кровью, и я сойду по тебе с ума? — я просто молила его глазами одуматься. Но похоже, такая перспектива пугала только меня.

Павел похлопал Стаса по плечу, явно призывая успокоиться. Потому что блондин, казалось, готов был сам влить кровь, лишь бы я выздоровела. Нет, это приятно, но… Боюсь я последствий! Боюсь!

— Павел, а через сколько времени можно точно сказать, что положительных сдвигов нет? — похоже, Тимур один сохранил хладнокровие. Про Полину молчу — она не сводила с него глаз, что меня раздражало. У нас тут вопрос жизни и смерти, а она со своим флиртом!

— По моим расчетам с момента заражения… — Павел, потерев лоб, глянул в свои бумаги. — Ага, а стандартный расчет тут не подойдет, у вас же была стимуляция развития синевой… Так-так-так, давайте прикинем… — он что-то чиркал ручкой по бумаге, а потом вскинул голову: — Завтра с утра! Ночь должна быть показательной, если начнется бред — то нужно будет срочно принимать меры. Но тут есть одна загвоздка — я не могу у вас остаться. Должен принимать сложные роды, как раз от вас и поеду.

— Лена, подумай, — Стас опустился рядом со мной на кровать, как раз по другую сторону от Тимура, и взял меня за руку. — Шанс сильной привязки катастрофически мал! А что, если мы не успеем? И ночью у тебя начнется бред?

Блондин повернулся к врачу:

— Паш, а есть точка невозврата? — спросил он, словно с комком в горле.

— Не могу понять из-за синевы. Если бы не она, то мог точно сказать, что успеете ее до меня довезти даже в самом горячем бреду. А так… не ручаюсь ни за что! — по слогам выговорил он, и лицо Стаса стало каменным.

— Лена… — начал он, и мне показалось, что в его тоне прозвучала угрожающая нотка. Что если я не сама, то он…

Я в панике посмотрела на Тимура и успокоилась, уверенная, что пока он тут, то не позволит ничему случиться, чего бы я не хотела. Он зло смотрел прямо на горло блондина, и в какой-то момент я испугалась, что он просто вцепится в него.

— Будем ждать до утра, — непоколебимо произнесла я. И совсем по-детски зажмурилась.