Глава 4

Остановившись в дверном проеме, я окинула взглядом лабораторию и подошла к своему столу за пробиркой. Вытащив пробку, обрызгала себя с ног до головы, затем проверила оставшееся количество «эликсира». Как только нас привезли сюда – на базу южноамериканских наркобаронов братьев Варгосов – сообщили, зачем похитили. И Катерсоны, и я работали над одной проблемой, но с разных сторон и в разных областях науки. Катерсоны изучали влияние некоторых веществ на организм человека, а я работала в области синтеза таких веществ и разработки новых для улучшения качественных показателей лекарственных средств и устранения побочных эффектов.

Если широкая общественность абсолютно не интересуется такими специалистами, как мы, то такие деятели, как братья Варгосы, очень и очень пристально следят за нами, за нашими исследованиями и успехами в той области, которая их больше всего интересует. Наркобизнес тоже не стоит на месте – изучает спрос и предложение своего сегмента рынка, стараясь опередить конкурентов и изыскивая новые способы обогащения. В итоге мы с Катерсонами должны довести до конца производство наркотического вещества, апробировать на местном населении и представить конечный продукт «нанимателям» для дальнейшего промышленного производства.

Для этого нам предоставили лабораторию, организованную в одном из бараков для работающих на полях людей. На новейшее оборудование, надо сказать, не поскупились. А вот для нашего проживания денег откровенно пожалели: выгородили комнатку от лаборатории, снабдив туалетом и душевой кабинкой, да повесили три гамака.

Три месяца мы сосуществуем с Катерсонами в этом бараке, не имея возможности выйти, но даже высунуть нос наружу, не говоря уже о том, чтобы прогуляться по территории базы-поселения, меня совсем не тянет. Нильсу с Этель и так с трудом и риском для жизни удается спасать меня от домогательств как самих хозяев, так и их цепных псов, пригрозив отсутствием энтузиазма в работе. Хотя мы втроем прекрасно понимаем: как только работа будет закончена и надобность в наших услугах отпадет, за наши жизни нельзя будет дать и цента. Вместе с супругами, к которым за три месяца привыкла как к родным и была бесконечно благодарна за поддержку, я все время искала пути спасения. Пока ни один из них не был надежным и хотя бы относительно безопасным. Для них.

Вокруг сплошные джунгли, пройти через них без проводника, оружия и припасов практически нереально. Учитывая тот факт, что из трех человек – вернее, двух и одного вера – только я обладаю достаточной выносливостью, способностью добывать пропитание и высоким уровнем выживаемости. Но и по поводу себя были вопросы: три месяца беспрерывной работы, отсутствия возможности даже ненадолго освободить свою звериную сущность, сказываются и на моем самочувствии.

Я слабею физически, нервы уже на пределе, ведь каждый день вынуждена сдерживать звериные порывы и дикое раздражение. Довольно часто начинаю бесцельно метаться по бараку, вызывая недоуменные и тревожные взгляды Катерсонов, но ничего не могу с собой поделать. К тому же мои способности вера еще не развиты в полной мере. Физической неуязвимостью смогу похвастать, если перевалю за трехсотлетний рубеж, а пока, в свои тридцать один, словно щенок-переросток, – слаба и уязвима.

Несмотря на пребывание в джунглях, где я практически ни с кем «подозрительным» не общаюсь, при первой же возможности составила «фирменное» волшебное средство, скрывающее мой запах оборотня, и каждый раз, приняв душ, на автомате опрыскиваю тело. Мне так спокойнее. Вот и сейчас, глубокой ночью, мучаясь от удушливой влажной духоты, приняла душ и привычно скрыла свой аромат. Вытерев влажные руки о легкие льняные брюки, поправив обтягивающую спортивную майку, слегка поддерживающую грудь, не сдерживаемую бюстгальтером, взяла очередную пробирку. И задумалась: стоит ли ее тратить, или больше не надо. И тут взглядом зацепилась за странное движение.

Наш барак расположен рядом с небольшой речушкой, вяло несущей мутные воды через территорию поместья Варгосов и убегающей дальше, неведомо куда. Ночь, луна и яркие многочисленные звезды дают достаточно света, чтобы, обладая еще и ночным зрением вера, близлежащее пространство просматривалось достаточно четко. И вот, судорожно вцепившись в неиспользованную пробирку, я вперилась в черную гладь реки, пытаясь рассмотреть, что же меня встревожило.

Тишина, нарушаемая стрекотом насекомых и криками ночных обитателей джунглей, казалось, тяжелым удушливым одеялом укрывала землю. Но и сквозь нее я услышала тихий всплеск, а потом, напрягая все свои органы чувств, заметила широкие круги на воде все ближе и ближе к берегу. Уже мысленно махнула рукой, подумав, что это вновь случайно заплывший крокодил пытается выяснить, чем бы здесь поживиться. Парочку таких наглецов я выгоняла длинной палкой под визг Этель, панически боявшейся этих земноводных чудовищ. Пока я исступленно лупила зубастых нахалов, сама чувствуя, что еще немного – и начну выть от ужаса, Нильс напряженно стоял в стороне, а потом долго успокаивал жену.

Но на этот раз в «гости» пожаловал не местный обитатель крокодил. Я в полном ступоре, с неожиданным восхищением наблюдала, как из темных, смертельно-опасных глубин медленно появлялся – мужчина в черном гидрокостюме. Сначала показалась голова, покрутилась по сторонам, потом – мощные широкие плечи и руки. Вдруг рядом с аквалангистом так же беззвучно из воды высунулись еще пятеро. Спустя всего пару мгновений на поросший травой берег вышли шестеро крупных, устрашающего вида мужчин. У меня в животе все сжалось от плохих предчувствий. Эти шестеро показались мне куда опаснее, чем все наемники Варгоса, ведь с ними при самом неблагоприятном раскладе я бы могла справиться, обернувшись волком. Ну сбежав, в конце концов, а вот с этими, более чем уверена, такой финт не пройдет.

Черными тенями они, словно японские ниндзя, скользнули к нашему бараку, показывая четкую, слаженную работу профессионалов. Не делая лишних движений и двигаясь с опасной грацией хищников, они буквально за пару секунд преодолели слабо освещенное пространство и, никем не замеченные, скрылись из поля зрения, прижавшись к стене. Усилием воли я скинула оцепенение и ринулась в комнату, где отдыхают мои коллеги и друзья Катерсоны.

Закрыв Нильсу рот, от чего он тут же проснулся, знаками попросила молчать и разбудить Этель. Удивление и напряжение в его глазах сменились пониманием и готовностью действовать. Мы достаточно хорошо узнали друг друга за три месяца и, понимая, что я не просто так его побеспокоила, Нильс быстро встал и разбудил супругу таким же образом, как и я его. Она успела протереть глаза со сна и свесить ноги с гамака, перед тем как в нашу спальню скользнули две тени и замерли, молча уставившись на нас. Я стояла к ним ближе всех и, затаив дыхание, рассматривала их.

Мужчина, который первым выходил из воды, поразил слишком, по моим трусливым меркам, высоким ростом, мощным торсом и длинными сильными ногами, обтянутыми черным гидрокостюмом. Но главное – это его лицо. Сейчас, когда он снял капюшон, особенно выделяется большой орлиный нос, скорее придающий ему хищности, чем портящий общее впечатление. Глубокие, блестящие в тусклом свете лампочки зеленые глаза, взирающие на нас с холодным интересом, и полные, но жестко поджатые губы. Смуглая, синеватая от проглядывающей щетины кожа и черные как вороново крыло, блестящие, короткие волосы. Европеец, скорее всего, француз. Второй мужчина, такой же сильный и высокий, отличается от первого более светлой кожей, римским профилем и ледяными голубыми глазами, в которых пока не отразилась ни одна эмоция.

Но не исходящая от них опасность, не внушительные габариты или холод в глазах испугали меня. Даже не то, как они молча рассматривали нас, словно добычу оценивая. Меня до дрожи в коленях, до холодной мерзкой потной струйки вдоль позвоночника, до ледяного комка в груди напугал их мускусный тяжелый аромат зверя, сидящего в каждом из них. Передо мной двое оборотней и, скорее всего, таковыми являются все шестеро «водяных». В груди вспыхнула боль, я вспомнила, что надо дышать. Сделав судорожный вдох, с трудом пропихивая воздух по сведенному от страха горлу, я машинально вырвала крышку из пробирки и, не отрываясь глядя на веров, начала методично поливать себя «антизапахом». Пусть лучше эти сильные опытные воины с обонянием, развитым не в пример лучше, чем у многих из нашего вида, думают, что… Ну и что?

Отметив, как поднялись в недоумении брови у оборотней, я вылила на себя остатки и, уронив пробирку из ослабевших рук, замерла под их пристальным изу чающим взглядом, сцепив зубы, чтобы не заорать, ударившись в панику.

Молчание прервал Нильс. Положив руку мне на плечо, он тихо спросил:

– Кто вы такие? Зачем вы здесь?

Вер с зелеными глазами удивленно моргнул, переводя почему-то недовольный взгляд с руки Нильса на моем плече на него самого, и тоже тихо, хрипловато поинтересовался:

– Вы Катерсоны? – Нильс и Этель синхронно кивнули, оборотень продолжил: – Кто мы – не важно! Главное, что ваша компания наняла нас для доставки вас живыми домой. В Штаты! Я очень надеюсь, что нам не придется делать этого насильно. Ведь вас здесь держат не по доброй воле? Я правильно понимаю?

Нильс коротко выдохнул, выражая облегчение и радость, и торопливо заговорил:

– Вы наемники, я правильно понял? – Получив утвердительный короткий кивок зеленоглазого мужчины, продолжил: – Мы рады, что хоть кто-то вспомнил о нас. Как мы будем выбираться отсюда и что можно взять с собой?

– К сожалению для вас, нам придется какое-то расстояние пройти по джунглям до места, где нас будет ждать транспорт. Насчет вещей – только самое необходимое и то, что сможете нести на себе по труднопроходимой местности. Я надеюсь, вы хорошо понимаете, что не на прогулку по Центральному парку приглашаю.

– Не волнуйтесь, сэр, мы вас очень хорошо понимаем и где находимся тоже. Нам потребуется хотя бы пять минут, чтобы собраться и уничтожить наши исследования.

Этель кинулась в лабораторию и начала методично сливать растворы на пол, затем навела хаос в компьютерных программах, куда мы заносили данные исследований. Нильс развернулся, закончив говорить, и наткнулся взглядом на меня, испуганную, замершую от страха посреди комнаты. Обо мне речь не шла. Не известно, возьмут ли спасатели меня с собой. И если возьмут, то будет ли для меня это выходом? Или лучше прямо сейчас сдаться аллигаторам. Вдруг они более доброжелательные и милосердные, чем я о них думала?! И про палки забыли!

За меня решил Нильс. Резко развернувшись к наемникам, он с жаром, но при этом не повышая голоса, настойчиво заговорил:

– Нас похитили не одних. С нами доктор Илана Ирвинг из Экол Фармасьютикалз. Нас удерживают здесь втроем. Если вы не возьмете ее с собой, то ее ждет скорая и весьма мучительная смерть. Вы же не допустите этого? Какая вам разница, двух человек или трех спасать?

Вер с голубыми глазами скользнул по мне откровенно плотоядным взглядом, а зеленоглазый, сощурив глаза и еще пристальней посмотрев на меня, принюхиваясь, и, как мне показалось, недоуменно хмуря лоб, разрешил:

– Без разницы! Девочка, у тебя ровно одна минута, чтобы собрать вещички, затем мы уходим. И у вас, доктор Катерсон, тоже.

Уже не раздумывая, я кинулась к чемодану, который собрала перед отлетом на Гавайи, а наркоторговцы любезно прихватили вместе со мной во время похищения, чтобы, наверное, не заморачиваться потом поиском одежды. Схватила пару сменного белья, кофту, запасные штаны и две майки. Сдернув простыню с гамака, соорудила из нее мешок и, положив туда одежду, кинулась за самым главным – пробирками с «отбивателем» моего волчьего аромата.

Открыв ящик, прикинула количество: хватит на три-четыре дня, не больше, если дождя не будет, а что будет потом, лучше даже не загадывать. В такой-то компании! Особенно учитывая тот факт, что женщин-веров слишком мало и каждая ценится очень высоко. Слишком часто в играх самцов мы становились разменной монетой или платой за чьи-то ошибки. Причем в буквальном смысле. Меня либо сделают чьей-нибудь сексуальной игрушкой, либо за вознаграждение вернут Дурси. Ему плевать на мою ценность женщины-вера, его волнует лишь месть за смерть единственного сына. Его подруга и мать Ирвина Эмма Дурси лично сдерет с меня шкуру, причем очень медленно, наслаждаясь процессом. Ведь она искренне считала, что ее сынок заслуживает самого лучшего, и не важно чью жизнь он при этом сломает или уничтожит. Эта холодная высокомерная женщина воспитала из него морального урода, а ее муж во всем ей потакал, боясь ее потерять. В итоге они лишились сына, а я – родителей и живу в вечном страхе быть пойманной.

Спрятав пробирки в импровизированный мешок, я закрутила концы и сделала ручку. Перекинув мешок через плечо, повернулась к нашим спасателям и снова замерла от испуга. Уже трое оборотней стояли в дверях и с горячим пристальным вниманием следили за моими сборами. Мне показалось, я всей кожей чувствую их похотливые взгляды, скользящие по телу, от чего в груди нарастала паника, а внутренности завязывались в ледяной узел. Нервно сглотнув, я застыла – боялась пошевелиться и тем самым спровоцировать внутреннего зверя возбужденных самцов на охоту. Отметив мое состояние, мужчины резко отвели глаза и двое из них пошли на выход, оставив меня рядом с зеленоглазым. Он, стрельнув по мне хмурым взглядом, хрипловатым голосом приказал:

– Время вышло, все наружу, каждый идет за своим проводником и дышит ему в спину. Ни звука, иначе у нас будут проблемы!

Катерсоны, бросив последний взгляд на разгромленную лабораторию, схватили похожий на мой мешок и поспешили из барака. Последним, сразу за мной, вышел зеленоглазый, горячо дыша мне в макушку, но не прикасаясь, за что я была ему искренне благодарна.