Глава 5

Мы не издали ни звука, но тем не менее, как только, пригибаясь, добежали до реки, у нас возникла проблема. Этель, до ужаса боявшаяся аллигаторов, змей и любых земноводных, наотрез отказалась лезть в воду. Честно говоря, я ее очень хорошо понимаю. Одно дело столкнуться с ними на суше, держа в руках хоть какое-нибудь оружие, а другое – когда ты находишься в их среде. Да еще опасения, что, как только я вылезу из этой самой воды, каждому из шестерых оборотней, в чем я уже убедилась, станет очевидно, что я сама оборотень, самка, поэтому горячо поддержала истерившую Этель.

Как только злобно сверкающие глазами спасатели уставились сначала на нас, потом на Нильса, взглядом призывая его успокоить нас, убедились, что аллигаторов боится и он. Скромно потупив глаза, топчется возле воды, не решаясь лезть в непроглядную черноту, скрывающую смертельную опасность. Зеленоглазый, не проронив ни слова, щелкнул пару раз по широкому браслету, напоминающему часы. Через пару минут к берегу подплыла большая надувная лодка с двумя гребцами. У меня дыхание сперло от стремительно увеличивающегося количества возможных претендентов на мое тело. Если так и дальше пойдет…

Но все мои черные панические мысли в этом направлении исчезли, когда по нам ударила яркая вспышка света. Прожектор! В следующее мгновение застрекотали пулеметные очереди, вспарывая землю возле нас. Мы с Этель завизжали, Нильс застыл как истукан, зато наемники, подхватив каждого из нас под мышки и прикрывая своими телами от пуль, отправили в лодку, и мы стремительно понеслись прочь. Трое оборотней, не попавшие в лодку, нырнули в воду и исчезли из поля зрения, но я не успела задуматься над их дальнейшим передвижением, потому что по нам продолжили стрелять. Несколько пуль прошили лодку, и она начала стремительно наполняться водой, вызвав у нас с Этель и Нильсом животный страх. Причем они, люди, боятся крокодилов, я – еще и оборотней! Управлявший лодкой вер повернул к берегу наше тонущее плавсредство и нам кое-как удалось добраться до берега не вплавь. Копаться нам не позволили, быстро подхватив под руки, вытащили на берег; потом, все время подгоняя, заставили бегом нестись по джунглям, петляя и увертываясь от вспарывающих землю пуль.

Очень скоро мы оказались среди густой растительности, бежать стало трудно даже мне, с волчьим ночным зрением. Катерсоны тяжело продирались вперед, все время спотыкаясь о корни и сучья. Я шла ровнее, но, опасаясь спалиться, иногда специально запиналась и болезненно ныла, имитируя боль от ушибов, хотя идти могу довольно долго, не испытывая усталости. Наемники подхватили под руки Нильса и практически потащили его на себе, поддерживая на весу, чем ускорили темп передвижения. Этель тоже оказалась на руках одного из оборотней. Меня вскоре подхватил на руки зеленоглазый вер, крепко прижал к себе, а я обнималась с мешком, переживая, что не могу воспользоваться антизапахом. Но самое удивительное, через полчаса передвижения «на ручках» устала от напряжения и бессознательно расслабилась, уткнувшись носом в широкую мужскую грудь, скрытую водонепроницаемым костюмом. Подняла лицо и изумилась: его запах меня волнует! Приятно волнует… как женщину.

Прикрыв глаза, дернулась, пытаясь сесть чуть повыше, чтобы дотянуться до шеи вера. Он недовольно рыкнул, но «пошел навстречу» – слегка подбросив меня, помог сесть удобнее. Я с опаской, недоумением и даже исследовательским интересом опять принюхалась к веру. Странно, как я могла подумать в первый момент нашей встречи, что его запах тяжелый, ведь он такой… ум-м-м… можно сказать, волшебный. Успокаивающий и в то же время возбуждающий…

Но когда вер носом коснулся моей макушки и глубоко вдохнул – умиротворение и восхищение его ароматом испарилось утренней дымкой. Еще раз глубоко вдохнув, вер напрягся, однако в том же размеренном темпе несся вперед, а потом, удивленно хмыкнув, – громко чихнул, вызвав удивленные взгляды своей команды. Ведь оборотни не болеют и не страдают аллергией. Я почувствовала, как он пожал плечами, будто оправдывался в том, что сам не знает, почему чихнул, и ускорил ход. Под мерное монотонное движение я задремала, практически свернувшись калачиком в его руках.

Проснулась я как от толчка, и первое, что бросилось в глаза, – порозовевшее над деревьями небо. Занимающаяся заря раздвигает ночные тени и прячет их в плотных зеленых кронах деревьев. Поют птицы и кричат обитатели здешней дивной фауны. Меня, оказывается, уже положили на землю, причем настолько осторожно, что очнулась я, оставшись без теплых объятий зеленоглазого наемника… или спасателя. Какая разница, если он так притягательно пахнет?.. Стоп!

Усевшись и протерев глаза, я внимательно осмотрелась, стараясь запомнить детали. Так, на всякий случай. Катерсоны спят на земле, положив головы на мешок, до предела измотанные, грязные, но главное – вместе. Нильс обоими руками прижимает с себе жену. Мысленно посочувствовав супругам, я столкнулась с новым потрясением: веров-наемников стало десять. Пятеро плыли с нами в лодке; трое нырнули в воду и догнали нас; еще двое новых. Господь всемогущий, сколько же их всего? И вообще, их что – штампуют? Все десять мужчин – высокие, крупные и черноволосые, кроме двоих блондинов. Отличаются цветом глаз и кожи, но что-то их неуловимо объединяет. Европейцы и, скорее всего, представители одного клана, а не сообщества наемников. Даже не знаю почему сделала этот вывод, ведь с верами пятнадцать лет не общалась, а детские воспоминания радости не добавляли. Зато с французскими коллегами встречалась часто. Наверное, именно поэтому с такой легкостью определила родину этих наемников. Решила, что посижу тихонько, посмотрю, послушаю.

Веры негромко разговаривают между собой на французском и одновременно готовят на костре тушки двух освежеванных животных. Когда только успели? Гидрокостюмы сменили на темно-зеленый камуфляж военного образца – плотные штаны, заправленные в высокие ботинки и футболки с короткими рукавами. Их мощные тела бугрятся стальными мышцами, перекатывающимися во время движения и приковывающими мое неискушенное внимание. Особенно привлекает один из бойцов, и хотя он мало чем отличается от других, воспринимается самым красивым. Или скорее захватывающим и интригующим.

В ночной суматохе я не смогла его хорошенько рассмотреть, зато теперь, что называется, отрываюсь – на грани приличий пялюсь на него, осматривая сверху донизу и ничего не могу с собой поделать. Какой мужчина! Стройный, атлетически сложенный, выносливый, в чем убедилась, когда он меня практически всю ночь на руках нес. С какой непередаваемой грацией хищника присел на корточки, демонстрируя мускулистые бедра; заглянул в рюкзак, который каждому из наемников, вызволявших нас у Варгосов, видимо, доставили новенькие. Рельефные мышцы плавно перекатываются на спине и плечах, длинные пальцы скользят по молниям и шнурам.

Кажется, я слишком откровенно следила за ним, потому что, когда нашла в себе силы отвернуться, кожей почувствовала на себе внимание замечательного незнакомца. Подняв не него изумленный собственным поведением взгляд и увидев усмешку в зеленых, все замечающих глазах, я покраснела. Вер весело подмигнул, поднялся и подошел ко мне. Присел рядом и сразу же обволок своим дивным ароматом, как мягким пушистым пледом. Коснувшись моего подбородка, заставил поднять лицо и посмотреть ему в глаза:

– Сколько тебе лет, девочка?

– Тридцать один! – пискнула я и нервно сглотнула. Наверное, по старой привычке у меня вырвалось: – Я не девочка, я доктор Ирвинг.

Сначала его брови удивленно взметнулись вверх, затем он почему-то нахмурился, снова вдыхая мой аромат, и задумчиво протянул:

– Как интересно…

Банальная фраза, но мне стало зябко от страха. Любопытный вер еще с полминуты держал меня за подбородок, поглаживая лицо большим пальцем, и пристально следил за мной темнеющим взглядом. Я напряглась и разорвала наш зрительный контакт, чувствуя, что как в омут проваливаюсь в темно-зеленые озера его глаз. Нервно сглотнув, осторожно отстранила его руку от своего лица и отодвинулась на пару шагов назад. К своему мешку поближе.

Неуверенно посмотрев на остальных веров, заметила, что они плотоядно пялятся на мою грудь горящими желанием глазами. Невольно опустила взгляд на едва прикрытую тоненькой, грязной спортивной майкой грудь с возбужденно торчащими сосками. Прижала к себе мешок и, словно затравленный зверь, снова посмотрела на мужчин. Те, как по команде, криво ухмыльнулись и молча отвернулись. И только зеленоглазый наемник продолжал пристально и с неподдельным удивлением хмуро смотреть на меня, нервируя еще больше.

Вскоре наемники разбудили Катерсонов, и мы с Этель сходили в кустики и переоделись. Я надела под футболку плотный спортивный бюстгалтер и воспользовалась пробиркой с «вероотталкивателем».

Перед тем как наш отряд отправился дальше, дотошный Нильс выяснил имена наших спасателей. Отряхнув штаны, он подошел к голубоглазому веру и вежливо спросил:

– Извините, мсье, сколько нам придется идти по джунглям? Вы поймите, я не выражаю недовольства или раздражения. С нами женщины, а им довольно тяжело приходится, как вы уже заметили. Поэтому, если мы будем знать, сколько продлится переход, то сможем легче перенести трудности.

Наемник пристально посверлил Нильса ледяным взглядом, а потом, бросив короткий взгляд на зеленоглазого и получив его короткий кивок, пояснил:

– Если в таком темпе, как шли ночью, то четыре дня, не меньше. Если у вас получится ускориться хотя бы днем, а нам удастся уйти от погони и не вступить в открытые конфликты, тогда – не больше трех. Можете не волноваться, вы в любом случае доберетесь до Штатов живыми. Даже если вас придется нести всю дорогу. Мы вам это гарантируем!

Катерсоны облегченно выдохнули, я просила небеса, чтобы за время нашего пути не пошел дождь. Иначе мне крышка! Нильс, сияя от радости, вежливо осведомился:

– Извините, мсье, если вас не затруднит, если это не тайна за семью печатями, не могли бы вы представиться. Чтобы мы знали, как к вам обращаться в случае необходимости.

Голубоглазый презрительно скривил губы, у Нильса улыбка сползла с лица, но тут вмешался зеленоглазый вер:

– Мое имя Рене. – Его тягучий бархатный баритон словно шелковым платком прошелся по моей коже, заставив отреагировать все волоски. – Затем указал на голубоглазого: – Его – Поль! – И медленно провел рукой, указывал на каждого наемника: – Карл, Тинси, Фабио, Жан, Жакру, Этьен, Джинкс и Арно. Вы запомнили?

Я-то запомнила с первого раза, а вот супруги неуверенно кивнули, с тревогой глядя на спокойные, бесстрастные мужские лица. Я хорошо понимаю людей: находиться в компании чрезвычайно специфических наемников очень тяжело, особенно Нильсу. От них во все стороны разит тестостероном, аурой властности и мужественности. Это хищники, и Нильс как мужчина, а значит априори потенциальный соперник, вызывает у них негатив. Всем своим существом, скорее всего, именно сейчас Нильс это прочувствовал и осознал. Поход будет нелегким не только для меня, но и для него. Тяжелое молчание прервал писк прибора, висящего на груди Джинкса. Он изучал его несколько секунд, затем отрапортовал на французском:

– В двух километрах от нас отряд из двадцати человек. Довольно быстро идут.

На мое счастье, французский я изучала в университете вторым обязательным языком. Но постаралась, чтобы мое знание не стало достоянием наемников. Пока Джинкс докладывал, снова раздался писк прибора. Посмотрев на монитор, он удивленно хмыкнул и продолжил:

– Как интересно, а вот и еще одна группа за двенадцать часов от нас. Скорее всего, из соседней деревни подкрепление. Там… Ого! Еще около пятнадцати человек, некоторые тепловые излучения сливаются. Тесно идут! Можно сказать, бегут! С нашими ходоками мы далеко не уйдем. Фора не больше пяти минут.

Рене переглянулся с Полем и, резко развернувшись к нам, отдал приказ:

– Четверо с мужчиной, по трое – на каждую женщину! Уходим быстро! Пока могут, пусть бегут сами, потом несете по одному на плече. Теперь не до нежностей. Джинкс, прикрываешь!

Заметив, что я перевариваю полученную информацию, он прищурился и, странно хмыкнув, подхватил меня за локоть и потянул в лес. Остальные распределились сами, окружив супругов. Надо же, прокололась, мое знание французского больше не секрет.

Чертовы джунгли, где даже идти тяжело, а бежать и при свете дня невозможно. Труднопроходимые заросли, обволакивающая тело влажная духота, от которой моментально покрываешься липкой испариной и нестерпимо хочется пить. Я обновила свой «аромат», использовав целых две пробирки, но при таком сильном потоотделении долго маскироваться не получится.

Нильс и Этель смогли пробежать в заданном оборотнями темпе не больше часа, а потом все чаще начали спотыкаться, скорость отряда начала падать. Я держалась до последнего, потому что очень не хотела попасть на руки к своему зеленоглазому спутнику. Потому что настолько мокрая, что если он прижмет меня, даже суперконцентрированное средство, которым я пользуюсь, не обманет его обоняние, и тогда моя сущность больше не будет для него тайной. Но над нами сжалились, правда, ненадолго, всего десять минут дали отдохнуть, потом опять часовой марафон.

Пытка джунглями длилась до обеда, потом Джинкс сказал, что, судя по его приборчику, мы вышли из опасной зоны досягаемости для преследователей. Для нас с Катерсонами был устроен привал. Какое счастье, что можно развалиться и не шевелиться, уткнувшись носом в траву!

Этель тихо пожаловалась:

– Илана, мы уже не чувствуем своих тел, удивительно, как эти наемники с тяжелыми рюкзаками еще и нас тащат, но преодолевают путь, практически не запыхавшись и не вспотев.

– Они же сильные мужчины-профессионалы и пообещали обязательно вытащить нас отсюда, – я успокоила и приободрила супругов.

Хотя у самой в душе ох как неспокойно. Я точно знаю, что они вспотели, их запах облаком окутывает меня со всех сторон, заставляя нервничать мою волчицу, а меня-человека – еще больше.

Особенно допекает внимание Рене, который все пристальнее и чаще следит за мной. Во время многочасовой пробежки он несколько раз пытался либо поддержать меня, либо вообще взять на руки, но я шарахалась от него словно от чумного. Меня странным образом нервирует его запах и испытующий ярко-зеленый взгляд, всюду меня преследующие. И если других оборотней я просто боюсь, то этот вызывает у меня сложные чувства, в которых я пока никак не могу разобраться. Меня тянет к нему и в то же время я боюсь его, пожалуй, боюсь больше остальных.

Этель тихонько попросила меня удалиться с ней за компанию в кустики, и я, подхватив свой уже изрядно замызганный мешок, пошла с ней. Большое количество влаги, которое мы теряем, требует не меньшего количества воды. Мы пили много и часто, соответственно периодически скрывались в кустах, напрягая беднягу Нильса. Кстати, Рене сразу о нас позаботился: выдал нам специальные фильтры для обеззараживания воды, на непредвиденный случай, если придется пить прямо из природного водоема. Обычно воду для питья, оборотни набирали в мелких ручьях и затем обрабатывали антисептическими таблетками, придававшим воде мерзкий вкус. Конечно, я вполне могла бы пить и из ручья, не боясь что-нибудь подцепить, но, опять же, избегала лишнего внимания. Поэтому глотала эту гадость вместе с Катерсонами в больших количествах, чтобы избежать обезвоживания.

Мы с Этель случайно наткнулись на ручей, и я, быстро сняв майку, с удовольствием обмылась прохладной водой, тщательно смывая пот. Сорвав знакомое растение с терпким запахом, растерла его листья в ладонях и намазала кожу под ее удивленным взглядом. Я не соврала, сказав, что сок отпугивает насекомых. Правда, в моем случае должен будет помогать от Рене. Пока Этель проделывала то же самое, я воспользовалась еще и антизапахом – старательно, не пропуская ни одного сантиметра, обработала кожу. Затем тщательно заплела волосы в тугую косу, и мы вернулись в лагерь, где нас уже ждал обед, «сервированный» из подогретых банок с консервированной едой.

Перед тем как отправиться дальше, веры тщательно скрыли следы нашего пребывания, зарыв весь мусор. Наверное, потому что напряжение, возникшее из-за преследования, спало, мы вошли в ритм и шли с хорошей скоростью, почти без эксцессов. Только Этель не повезло: в первый раз «ойкнула», когда на нее свалился маленький «ужик», которого Поль моментально отправил обратно в кусты; а во второй – дрыгала ногой, вопя, что по ней кто-то ползет. Поль с невозмутимым видом шлепнул ее по ноге и на ткани расползлось мерзкое влажное пятно. Этель даже присела в культурном шоке, закатала штанину – и разрыдалась от отвращения, обнаружив раздавленный трупик какого-то крупного паука или жука. Кто их там разберет, это они с супругом биологи, а не я.

– Странно, мадам – биолог, а насекомых и земноводных боится, – съехидничал Поль.

– Этель – биолог, а не энтомолог, – авторитетно ответил Нильс, пресекая дальнейшие упреки.

Увидев слезы Этель, мужчины не решились нас торопить. Переминались с ноги на ногу в сторонке, своим поведением вызывая у меня недоумение. Поль и Рене стояли рядом и угрюмо смотрели на плачущую на плече супруга женщину. Затем Поль наклонился, сорвал пучок травы и, присев рядом с Этель, стер остатки насекомого с ее штанины, оставляя грязные темно-зеленые разводы. Это странным образом успокоило ее, но изумило меня: вытерев слезы, она встала, а я еще долго размышляла над странным, нетипичным поведением оборотней.

Любой самец из моего прежнего клана, окажись в подобной ситуации, начал бы возмущаться ее слабостью и поторапливать. А эти спокойно стояли и молча ждали, когда она успокоится, при этом наверняка сочувствуя. Поступок ледяного Поля совсем выбил меня из колеи. Людей он, конечно, презирает, но, тем не менее, присел перед женщиной-не-вером и помог, причем деловито и спокойно, чтобы не заставлять нервничать ни ее, ни Нильса. Мое представление о мире веров на одно деление сместилось в лучшую сторону. Закралась мыслишка: вполне возможно, не все такие, как самцы из моего бывшего клана? Но если я все-т аки ошибаюсь, то ошибка может стоить мне собственной шкуры.

К вечеру, начавшемуся со стремительно сгустившимися сумерками, словно кто-то выключил свет, мы опять привычно спотыкались и Рене объявил привал. Мужчины быстро организовали костер, отпугивающий животных. Но я больше чем уверена, что животные сами, добровольно к нам не полезут, чувствуя в нас хищников пострашнее. Потом веры парами исчезали в лесу и какое-то время отсутствовали. Кто бы сомневался, что выгуливали своих волков. Мне вообще не по себе стало. Ведь во второй ипостаси обоняние гораздо сильнее, чем в человеческой.

Первые двое веров, вернувшись с прогулки, принесли освежеванную тушку какого-то животного и начали готовить барбекю, сноровисто разделав и нанизав мясо на веточки. От запаха жарящегося на костре мяса у нас с Катерсонами потекли слюнки. Особенно у меня, когда свеженину почуяла, – моя волчица давно не ела нормального свежего мяса. Даже зубы зачесались от желания впиться в сочащийся кровью кусочек. Но я усиленно изображала равнодушие, глядя куда угодно, только не на костер. Неожиданно рядом со мной возник темный силуэт, и я, невольно вздрогнув, повернулась в его сторону.

Это Рене подошел с двумя палочками с мясом. Присев рядом на корточки, протянул мне обе и глухо спросил:

– Не побрезгуешь?

В нос ударил манящий запах жареного мяса.

– Ой, это мне, да? – Я удивленно вскинула брови, рассматривая зеленоглазого вера в свете костра. – Спасибо огромное, Рене.

На его смуглой коже играли яркие блики и отражались бесовским огнем в сверкающих глазах. Я засмотрелась и почувствовала, что меня в них словно в водоворот затягивает. И только когда недалеко от нас с криком взлетела какая-то птица, испуганно вздрогнув, освободилась из их плена. Рене опустился передо мной на колени, сел на пятки и опять протянул палочку. Поблагодарив еще раз, я взяла ее, стараясь не касаться его пальцев, что не осталось не замеченным, и под его насмешливым взглядом с удовольствием и быстро расправилась с мясом. Затем, невольно вздохнув, с надеждой стрельнула глазами на второй кусок, к которому вер почему-то не притронулся. Заметив мой голодный взгляд, он, не раздумывая, отдал мясо мне, а сам подошел к костру и взял еще.

Третий кусок тоже достался мне. Затем Рене с довольной усмешкой ушел в лес. Отправился на охоту, ведь большинство из них так и не прикоснулись к консервам, а две скромные тушки – слишком мало для десяти веров. Этель с Нильсом довольно настороженно отнеслись к мясу неизвестного происхождения, но привередничать не стали и тоже с аппетитом уплетали барбекю.

Поужинав, мы с Катерсонами сразу легли спать, утомленные тяжелым и длинным переходом даже для меня, что говорить о них. Супруги, прижавшись друг к другу, мгновенно уснули, а я из-под полуопущенных ресниц наблюдала за верами, боясь потерять контроль. Страшно. Пробирки, черт подери, заканчиваются, и что делать дальше? Мелькнула мысль сбежать и выбираться самостоятельно, но сразу же была отметена за полной несостоятельностью – это не выход, меня очень быстро поймают либо свои, либо преследователи. Что может маленькая трусливая волчица одна в джунглях? Меня если не люди схватят, то какой-нибудь хищник покрупнее задерет. Ни денег, ни документов. Как вернуться домой? Впору выть от страха, вот и пришлось мучиться тяжелыми думами, настороженно наблюдая за оборотнями. Пока в лагерь не вернулся Рене. Увидев его, я почему-то с облегчением закрыла глаза и уснула.