Глава 9

Трое суток сплошной любви и неги с любимым мужчиной. За это время я всего два раза встречалась с нашими верами, и видели они меня в обнимку с Рене. Одобрительно улыбались, мягко подтрунивали и смотрели с теплом в глазах. Меня приняли в клан – большую разношерстную семью!

Но утром четвертого дня я решительно сказала Рене, что пора расторгать контракт и искать себе занятие во Франции. Мое предложение встретило у него одобрение и поддержку. Одевшись по погоде, в сопровождении Рене, Поля и Тинси я отправилась в Экол Фармасьютикалз. Пока выходили из отеля и садились в машину, у меня создалось впечатление, что я превратилась в голливудскую звезду, настолько тщательно меня охраняли Морруа. Рене поддерживал за талию, Тинси шел позади нас, Поль – впереди, убирая любые препятствия с нашего пути.

Невысокий крепыш Тинси с руками-лопатами управлял «мерседесом» лучше, чем автогонщики на Формуле-1. Поль сидел рядом с ним и молча сверлил взглядом проносящиеся мимо дома и людей, вечно спешащих по своим делам. Мы с Рене обнимались на заднем сиденье, он всю дорогу перебирал и поглаживал мои пальцы, переплетая со своими. Подъехав к зданию Экол Фармасьютикалз, я попросила мужчин подождать в машине на парковке. Вход в здание осуществляется по пропускам, и мне потребовалось бы время на оформление их для сопровождающих.

Увольнение прошло, конечно, не без эксцессов, но я поведала руководителю страшную историю своего похищения и, сославшись на сильнейшую моральную травму, получила расчет и уведомление о расторжении контракта. Попрощавшись со своими коллегами, направилась к лифту. Всего час без Рене, а я уже чувствовала тоску по его теплу и ласковым рукам. Ждать лифт пришлось минуты две, и все это время я простояла на площадке в одиночестве, чувствуя нарастающую тревогу и беспокойство.

И за всеми этими треволнениями и мыслями о Рене я пропустила момент, когда моего носа коснулся тяжелый мускусный аромат зверя. Я хотела обернуться, но тут открылись двери лифта, а в следующее мгновение меня буквально внесли в него, перехватив поперек. Удивление, шок, паника – я не успела ничего предпринять, в лицо мне ткнули вонючую, пропитанную снотворным тряпку. Я повисла на руках похитителя и на грани сознания услышала хриплый, отдаленно знакомый мужской голос с ядовитыми нотками:

– Попалась, которая кусалась! Спи, беглянка, вероятно, это последняя возможность отдохнуть в твоей жизни.

После меня накрыла темнота.

Горло першило, нестерпимо хотелось пить. Сознание возвращалось медленно, неохотно, словно прорывалось сквозь толстый слой ваты. Сначала я почувствовала спиной холодный металл, потом ощутила резкие редкие толчки, от которых мое безвольное тело кидало из стороны в сторону и больно било о железные поверхности и препятствия. Еще через минуту я разобрала характерный звук колес движущегося автомобиля, а если быть совсем точной – небольшого автофургона. Потом в нос ударил сложный, неприятный запах железа, пыли, машинной смазки и страха, моего собственного.

Полежав еще немного, я наконец пришла в себя и попыталась сесть. Попытка закончилась тем, что на очередной яме меня подбросило и снова больно приложило о борт закрытого железного фургона. Я на коленках подползла к дверям – увы, крепко закрыты снаружи, мне не открыть. Облазив весь кузов, мне не удалось найти ни одного слабого места, чтобы попытаться сбежать, отыскала лишь небольшое отверстие, приникнув к которому, минут через сорок определила направление движения.

Определила и покрылась холодным потом, руки тряслись немилосердно. По всей видимости, я провалялась без сознания очень долго, раз из Нью-Йорка мы добрались до Калифорнии и до Лос-Анджелеса, конечно же, летели. Слишком знакомые места проносятся мимо; похититель слишком торопится и сейчас гонит на предельной скорости. Закрыв глаза, я устало сползла по стене на жесткий грязный пол и уткнулась лицом в колени, не в силах принять тот факт, что вот сейчас, когда я наконец обрела счастье, меня везут на казнь. Платить за преступление, которое я не совершала, за чужие ошибки. А как же Рене?

Предположила, сколько ему потребуется времени, чтобы выяснить, куда и как я исчезла, кому потребовалась и зачем. К тому времени, когда меня найдут, я, возможно, буду мертвой. А моя шоколадная шкурка будет служить ковриком в доме Дурси. Мысли метались со скоростью света в поисках спасения, но пока никакого просвета, оставалось только одно – собраться и не поддаваться панике. Не имею права. Надо бороться не только за себя, а за нас обоих. За себя и Рене! За свою любовь!

Свернувшись калачиком, я пролежала-протряслась еще несколько часов, набивая бесконечные шишки и синяки, даже немного подремать удалось, собираясь с силами. Затем изменился шум колес – машина свернула и поехала медленно. Подползя к двери, я приготовилась к нежеланной встрече. Дорога закончилась неожиданно, я покачнулась и напряглась всем телом в ожидании, когда откроется дверь. Ждала, ждала, кузов сильно нагрелся под палящим солнцем, дико хотелось пить, но приходилось терпеливо ждать. Раздались шаги нескольких пар ног – запах в фургоне перебил запах пожаловавших по мою душу.

Несмотря на ожидание, дверь распахнулась неожиданно, ослепив ярким полуденным солнцем. В следующий миг, отринув все сомнения, я рванула наружу, но меня тут же поймали двое мужчин-веров. Держали и с интересом рассматривали. Им не мешала грязь и пыль, покрывающая меня с ног до головы, и спутанные волосы, в их глазах отразилось восхищение, смешанное с вожделением. Вряд ли они поведутся. Дурси не выпустит из рук такую добычу.

Я перестала вырываться из рук незнакомцев и оглянулась. Мой похититель, мужчина из ресторана, криво усмехнулся и развел руками, извиняясь:

– Прости, девочка! Бизнес есть бизнес, а за тебя предложили большие деньги.

Рядом с ним стоял Дурси и с мрачным удовлетворением смотрел на меня. Я хорошо запомнила его – огромного, вечно недовольного, высокомерного мужчину, от которого исходила аура ярости и силы. И вот, пятнадцать лет спустя и благодаря знакомству с кланом Морруа, я поняла, что передо мной сборище ничтожеств, а возглавляет их просто подонок, не стоящий моего страха. Среднего роста брюнет с бешеными маленькими глазками, и прет от него не силой, а скорее – безумием. Наверное, именно это безумие каким-то образом действовало на остальных веров, заставляло уходить с его пути.

Вульф Дурси подошел ко мне и, зловеще ухмыльнувшись, со всего маху гулко врезал по лицу. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли пятна, но мужчины, держащие меня за руки, не дали упасть. Сплюнув кровь на землю, я помотала головой – привычного страха не чувствовала, только физическую и душевную боль. Столько горя и бед из-за одного сумасшедшего, и я могу больше никогда не ощутить теплые ласковые большие ладони Рене. Подняв голову, обвела всех взглядом и мертвым голосом, надеясь на последний шанс, призвала к благоразумию остальных:

– Я подруга Рене Морруа, брата Тьерри Морруа, главы клана Морруа и Европейского совета. Любой, кто дотронется до меня или причинит вред, будет отвечать перед моим мужем Рене Морруа. И поверьте, если со мной что-то случится, при встрече с ним, если вы будете еще живыми, позавидуете мертвым!

Шокированные взгляды окружающих меня бывших соплеменников доставили маленькое удовольствие. Но Дурси опять все испортил. Подойдя вплотную, намотал мои волосы на кулак и прошипел в лицо:

– Не трепыхайся, маленькая тварь, этот вопрос я решу сам. И поверь, проблем у меня не возникнет. Как всегда!

Я бы поверила ему раньше, еще месяц назад бы поверила, но не сейчас, когда узнала Морруа. Я презрительно фыркнула ему в лицо. Он побелел от ярости, схватил меня за руку и потащил в центр городка оборотней Дурси.

На подходе к площади к нам выбежала девочка лет семи и, забавно хлопая глазками, уставилась на нас. К девочке подошла женщина, я узнала в ней Эмму Дурси, пару Вульфа и мать погибшего Итана. Она узнала меня, но очень удивилась. Надо думать, была не в курсе, что врага ее семьи поймали и везли сюда. Мало того, Эмма прижала к себе девочку и хрипло, взволнованно обратилась к мужу:

– Вульф, что ты надумал?

Глава, тащивший меня за собой, притормозил и злобно ответил:

– Я поклялся именем Итана лично содрать с нее шкуру за то, что она сделала. Чему стала причиной! – Окинув взглядом растущую по мере приближения к площади толпу мужчин, следовавших за нами, громко добавил: – Я свое слово сдержу! Разве ты передумала, Эм?

Меня удивил дикий страх в глазах Эммы. Неужели она, истинная, боится свою пару, чего раньше я никогда не замечала? Скорее всего, в силу возраста и малого жизненного опыта. Как много во мне изменила встреча с Рене и кланом Морруа.

– Вульф, остановись, послушай, наш сын сам вынудил Стоунов на такой поступок. Илана тут ни при чем, она же тогда вообще еще девочкой была, да и сейчас слишком юная. Как ты можешь ее обвинять в смерти Итана? После всего случившегося!

Вульф, рванув меня за волосы, заставил упасть на колени перед ним и злобно зарычал:

– Замолчи, женщина! Я не позволю тебе порочить имя моего сына! Моего мертвого сына. Эта тварь виновата, и она заплатит!

Я в некотором шоке слушала, как женщина, которую я считала заклятым врагом, заступается за меня, испытывая терпение своего неадекватного супруга. Боже, неужели я столько лет ошибалась? Не видела дальше собственного носа? Эмма, чуть отстранив девочку, которую прижимала к себе, заговорила с мужем просительно и доверительно, как с больным:

– Вульф, послушай меня, пожалуйста. Если Кендис понравится кому-то в шестнадцать лет и какой-то самец захочет ее забрать у тебя, как ты отреагируешь? Как ты поступишь, если твоя собственная дочь станет чьей-то игрушкой. Неужели отойдешь в сторону? Ты сам виноват в смерти Итана, ты внушил ему, что он владеет миром.

У меня на затылке зашевелились волосы. Если собственная пара боится и скрывает истинные чувства, то чего ждать от остальных? Я посмотрела на девочку. Да, за пятнадцать лет многое изменилось. Вот и у моего главного врага родилась дочь. Может, Эмма достучится до его больного сознания. Но мои надежды снова не оправдались. Вульф вытащил руку из моих волос, заодно выдернув целый клок, заставив шипеть от боли, а потом угрожающе двинулся к Эмме. Подойдя вплотную и нависнув над ней, прорычал, заставив ее втянуть голову в плечи, а девочку – испуганно прижаться к матери:

– Я вырву ноги любому, кто подойдет к моей дочери. Мой сын имел право взять эту девку. Она принадлежит моей стае, а значит – Итану. Только ее…

Слушая его бредни, осторожно посмотрев по сторонам, я заметила, что веры настороженно наблюдают за супругами Дурси, держась на приличном расстоянии, чтобы не навлечь на себя злобу вожака. Расстегнув пуговицы на куртке и ремень на брюках, я вскочила на ноги и бросилась прочь со всех ног. Удачно увернулась и двинула по ноге кинувшегося мне наперерез оборотня и понеслась к лесу. Надо добраться до него, а там у меня будет возможность затеряться. Не оглядываясь назад и не теряя драгоценные мгновения, я скинула на ходу куртку, чтобы не сковывала движения, выдернула ремень, отбросила в сторону и ускорилась.

Не зря же за несколько дней в джунглях я прошла ускоренный курс выживания, поэтому чувствовала в себе силы сопротивляться, уходить от погони. Перекинуться не решилась, потому что для этого потребовалось бы остановиться и раздеться, поэтому бежала в человеческой ипостаси, бежала наперегонки с ветром, только в ушах свистело. Я слышала, как позади трещат сучья – преследователи шли по пятам, – и молилась. Молилась, чтобы успеть скрыться, чтобы произошло чудо, чтобы остаться живой.

Я петляла словно заяц, а оборотни Дурси загоняли меня как добычу. По всем правилам волчьей охоты. В самцах горел звериный азарт. Поскальзываясь на корнях, едва уклоняясь от тяжелых ветвей, я бежала. Бежала к свободе и в надежде продержаться дольше, тогда у Рене будет больше шансов попасть сюда вовремя и спасти нас. По хорошо знакомым с детства приметам я поняла, что приближаюсь к границе между двумя стаями и, уже задыхаясь от длительного бега, пыталась решить: стоит ли лезть на чужую территорию. Насколько мне помнится, в той стае у женщин тоже были проблемы с вожаком, но, возможно, соседям покажется более выгодным вернуть меня за деньги Морруа, чем посодействовать Дурси содрать с меня шкуру.

Я рванула на территорию соседней стаи. Еще несколько минут бешеной гонки, от которой легкие выпрыгивали наружу, а сердце грозило остановиться. Я уже чувствовала шорох многочисленных волчьих лап, тяжелое азартное дыхание зверей, чувствующих, что силы жертвы на исходе. Между деревьев показался узкий солнечный просвет, и я направилась туда. Навстречу мне бросилось двое крупных мужчин, причем, как мне показалось, они к моим преследователям никакого отношения не имели. Выяснять точнее не стала. Ужом скользнув между ними, выскочила на открытое пространство – небольшую полянку на берегу пруда, скрытую от чужих глаз густыми зарослями чапараля.

Мне открылась милая картина семейного пикника. На большом покрывале расположились два пары. Две девушки лежали на животе, беспечно помахивая в воздухе босыми ногами. Рядом с ними комфортно устроились двое мужчин с бокалами в руках, наполненными красным напитком. Скорее всего, они услышали приближение толпы, потому что напряженно уставились и на меня, и на то, что творится за моей спиной. Я засмотрелась, споткнулась – и кубарем полетела к мирной компании. Распластавшись возле них на земле, всхлипнув от боли, приподнялась и потянула носом.

И женщины, и мужчины оказались оборотнями, без сомнений. Одна из женщин, милая шатенка с карими глазами и очаровательными ямочками на щеках, с женственными формами «песочные часы» и стройными ножками быстро села вплотную к солидному мужчине и обвила его руку. Ее пара, к которому она испуганно прижалась, – крупный мужчина лет тридцати пяти – обладает невероятной, сопоставимой только с оборотнями Морруа аурой, харизмой, властью и что там еще отражается в его проницательных глазах, наклоне головы, позе. Черные волосы вера слегка растрепались, карие глаза смотрят жестко и холодно, тонкие губы, поджатые в твердую линию, неодобрительно кривятся – я не понеслась от страха дальше, потому что не смогла подняться.

Вторая пара впечатлила не меньше. Совсем молоденькая тоненькая девушка, какой я была пятнадцать лет назад, повисла на плече другого мужчины и широко распахнутыми голубыми глазами тревожно посмотрела меня. Представляю, какое впечатление я произвела на эту хорошенькую девушку с симпатичными ямочками на щеках, как и у старшей женщины. Скорее всего, в будущем, когда девушка повзрослеет, фигурка у нее будет, как у родственницы, – сходство между ними очевидно. Мужчина-вер, золотистый блондин со смуглой кожей и пухлыми красивыми губами, на котором она повисла, казалось, готов был порвать любого, кто прикоснется к ней. Обнял ее за талию и с трудом сдерживал рычание, сверкая ярко-изумрудными глазами, – у меня сердце защемило от тоски и боли, настолько они напомнили глаза Рене.

Я умоляюще прошептала:

– Помогите. Прошу вас, помогите! Умоляю…

Наделенный властью вер обратился к кому-то за моей спиной:

– Что там, Брант? Как вы ее пропустили?

Я съежилась, от ледяного холода в его голосе. Наверное, он обратился к тем мужчинам, мимо которых я проскочила, и раздавшийся за моей спиной резкий мрачный ответ одного из них подтвердил мои опасения:

– Скорее всего, пробег устроили незапланированный. Или охоту! Эта девочка ловкая, мы несколько минут ее слышали, но она змейкой проскользнула.

Голоса преследователей, уже хорошо слышные из-за деревьев, чуть не повергли меня в панику. Хорошо, что я заметила, как рука шатенки на локте ее пары сжалась, словно она предостерегала его от поспешных выводов.

– Кто ты такая и что у вас там происходит? – глава сменил тон на деловой. В том, что передо мной именно глава, сомнений не осталось.

Вытерев слезы, вернее, размазав их по щекам, я выпалила:

– Спасите меня, пожалуйста! Я Илана, бывший член клана Дурси, он хочет меня убить… содрать заживо шкуру. Дурси хочет отомстить мне за смерть своего сына, который погиб пятнадцать лет назад от клыков моей матери. Он изнасиловал меня! Мама отомстила, но Вульф нашел меня и хочет убить.

Все четверо веров молчали, видимо задумались.

Я всхлипнула, вдохнула и торопливо продолжила:

– Послушайте, я пара Рене Морруа из европейского клана. Мой муж заплатит за меня много денег, если вы защитите меня и вернете ему живой. Умоляю вас, помогите мне!

При упоминании Морруа оба мужчины помрачнели, и, как мне показалось, напряглись, одновременно приняв решение. Только мне оно пока было неведомо. Женщины потрясенно выдохнули, в их глазах отразилось понимание и сочувствие. Я не теряла надежду, но шум погони уже совсем близко. Глава быстро поцеловал свою подругу и обратился к зеленоглазому блондину:

– Николас, уведи девочек. Брант, ты отвечаешь за них головой. Трейс, ты остаешься со мной.

Женщина протестующе вцепилась в него:

– Рэнулф, почему мы не можем забрать бедняжку с собой и уйти? Я боюсь тебя потерять, их же больше!

Глава, обладатель шотландского имени, крепко, быстро прижал ее к себе, затем подтолкнул к Николасу:

– Грызня мне здесь ни к чему. Есть закон, и ему обязаны подчиняться все. Дорогая, ваше с Ирис присутствие здесь вообще не нужно, более того, небезопасно. Не волнуйся за меня, любовь моя, я быстро разберусь и вернусь к тебе.

Потом склонился к ней и едва слышно, ласково прошептал на ушко:

– Менди, любимая, мне уже столько веков, что убить меня практически невозможно, а за тебя я очень боюсь. Второй твоей потери я не переживу. Позаботься об Ирис, а то Ник вон с ума сходит. Ему еще два года ждать…

Менди с Ирис в сопровождении Ника и огромного Бранта, по-кошачьи выскользнувшего из-за моей спины, быстро направились в противоположном направлении от погони. Женщины тревожно оглядывались на оставшихся со мной мужчин. Трейс, такой же огромный вер, как и Брант, помог мне подняться с колен, дал напиться. Затем задвинул к себе за спину, одновременно разворачиваясь лицом к моим преследователям, которые настороженно выходили из-за деревьев. Рэнулф достал телефон из кармана брюк и, отыскав нужный номер, позвонил. Через несколько секунд ему ответил мужчина:

– Привет, Рэнулф!

– Привет, Тьерри! Скажи-ка мне, вы там случайно никого опять не потеряли?

Я расслышала лишь вкрадчивый мужской голос, но слов разобрать мне не удалось.

Рэнулф, наверняка представляя выражение лица своего невидимого собеседника, ехидно ответил:

– У меня, зятек, на подобные игры времени нет! Поэтому хочу знать: самка по имени Илана действительно является подругой твоего кузена Рене или меня ввели в заблуждение?

Из телефона раздалось рычание. Судя по смягчившемуся взгляду Рэнулфа, «зятек» подтвердил мои слова, поэтому он прервал его яростный отклик:

– Ты знаешь, где моя территория. Доунс рядом. У вас мало времени, иначе мне все придется делать самому. Девочка со мной и Трейсом, скажи Рене, чтобы поторапливался, но сгоряча не перегрыз нам глотки.

Закончив разговор, Рэнулф уставился на семерых обнаженных веров, мнущихся неподалеку от нас под убийственным взглядом Трейса. Один из знакомых в прошлом, оборотень по имени Джон вышел вперед и грубо пробасил:

– Это наша самка и она пойдет с нами!

Рэнульф приподнял бровь, Трейс даже не дернулся, а мне оставалось только наблюдать, молча стоя рядом с ними, моими неожиданными, но грозными защитниками. Джон дернулся в мою сторону, но холодный равнодушный голос Рэнулфа остановил его, заставив замереть на полдороге:

– Мистер, не торопитесь, эта самка принадлежит клану моего зятя, она пара моего друга и свободная женщина, которая сама решает, с кем остаться. – Затем он слегка повернул голову в мою сторону и так же бесстрастно спросил: – Миссис, вы пойдете с ними или останетесь с нами?

Я отчаянно замотала головой и прохрипела:

– Нет, нет, сэр, я останусь с вами! – Сама не знаю зачем, на всякий случай что ли, добавила: – Спасибо!

Рэнульф снова перевел тяжелый взгляд на голых веров и безапелляционно заявил:

– Джентльмены, она остается с нами! Теперь что касается вас. Псы! По закону любой стаи, в любой стране мира я, лорд Рэнулф Макгрант, могу вызвать вожака на бой, если выиграю – стая моя. Отказ означает мою победу. И еще, если вы не в курсе, это Закон вервольфов, за его нарушение накажут любого. Среди вас есть желающие помешать мне в скромном желании размяться с вашим вожаком?

Слушая спокойную, уверенную речь этого невообразимого вера, я нисколько не сомневалась: он знает, о чем говорит, и точно знает, что выиграет. Семь оборотней напротив почти не уступают в комплекции Макгранту, но тем не менее практически готовы оголить свои глотки, признавая нового вожака и выказывая ему уважение.

Среди оборотней слишком чувствуется расслоение на сильных и слабых. Существует жесткая вертикаль власти. И сейчас я ее как увидела, так и прочувствовала, слушая бесстрастный металлический голос Рэнулфа. Он сказал немного, не повышая тона, зато какой результат! А что будет, если разозлится? Страшно представить! Кивнув мне головой, Рэнулф жестом приказал верам Дурси идти впереди. Мы двинулись за ними. Трейс, заметив, что я с трудом плетусь, подхватил меня на руки и насмешливо хмыкнул, обращаясь к Рэнулфу:

– Лорд, я, наверное, рожден только для того, чтобы носить женщин Морруа на руках и вытаскивать их из переделок! Когда они преподнесут мне такой же подарочек?

Рэнульф мрачно усмехнулся, но ответил добродушно:

– Когда придет твое время, щенок!

Я бросила изучающий взгляд на Трейса и попыталась определить его возраст, что не укрылось от его внимания:

– Триста двадцать два, девочка! Тебе сколько?

Я смутилась и тихо ответила:

– Тридцать один.

Веры, взявшиеся меня защищать, по-родительски улыбнулись. Трейс еще и чистосердечно вздохнул:

– Везет же этим Морруа на бутончики! – Затем глубоко вдохнул мой запах и добавил, заставив меня отшатнуться и покраснеть: – Еще какие сладкие, аппетитные бутончики!

Рэнулф его холодно предупредил:

– Трейс, если не хочешь, чтобы Рене вырвал твой длинный язык, лучше заткнись. И вообще, ты пока не готов стать чьей-то парой, мозгов нарастишь еще немного, тогда судьба смилостивится над тобой, возможно.

Трейс недовольно засопел, но держал меня бережно, как ребенка, и смотрел с уважением. Мы довольно быстро пришли в город. На площади нас ждали. Джон и шестеро его спутников сразу подошли к Вульфу и доложили, с какой целью явился глава соседнего клана. У Вульфа от ярости черты лица изменились, клыки вылезли и сжатые кулаки с когтями побелели. Он медленно подошел к нам и грозно поинтересовался:

– Кто ты такой, чтобы требовать право вожака себе?

– Рэнулф Макгрант, шотландский лорд, ваш новый сосед. Разве вы не слышали, что два месяца назад я выиграл бой с прежним главой и занял его место. Вычистил ту стаю, а то мой предшественник превратил ее в сборище моральных уродов. Видимо, эта стая не лучше!

Вульф сделал пару шагов назад и вытащил из штанов пистолет. Я хорошо помню, что он всегда заряжен серебряными пулями, о чем сразу предупредила своих новых друзей. Трейс поставил меня на ноги, прикрывая своим телом и готовясь к возможной атаке. Но тут снова раздался невозмутимый голос Рэнулфа:

– Ты действительно думаешь, что можешь напугать этой пукалкой полуторатысячелетнего оборотня?

В толпе тревожно зашептались, Вульф побагровел от ярости и проскрежетал:

– Напугать, может, и нет, а вот вывести на время из строя – запросто.

И выстрелил в грудь Рэнулфу, затем в Трейса. Оба дернулись, Трейс начал оседать на землю, хрипло покашливая, но Рэнульф нашел в себе силы и кинулся на Вульфа, который злобно усмехаясь, приказал:

– Взять их!

На Рэнулфа бросились двое самых крупных веров, завязалась нешуточная драка, Трейс пришел в себя и начал срывать одежду перед оборотом. Вдруг я услышала знакомый шум винтов, а уже через мгновение из-за верхушек деревьев показался большой вертолет и завис на краю площади. Из него посыпались люди и черной лавиной ринулись в нашу сторону. Я каким-то шестым чувством поняла: они прилетели за мной.

Мой клан Морруа подобно цунами сметал все на своем пути, двигаясь к цели. На площади практически не было женщин, поэтому бойцы Морруа, не церемонясь, сминали малейшее сопротивление. Даже мне стало жутко, что говорить про оборотней Дурси. Трейс, оставшийся в штанах, голой грудью, заляпанной кровью, стоял между мной и опасностью. Рэнулф, свернув головы несчастным, которые пытались выполнить приказ помешанного Вульфа, тоже встал рядом со мной и с искренним любопытством наблюдал за происходящим. Морруа потребовалось минуты две, чтобы деморализовать противника и поставить на колени. Дурси был последним, живым и невредимым.

Впереди всех к нам шел Рене в черной форме и высоких армейских ботинках, поражая воображение огромной мощной фигурой, грозной грацией большого хищника, прущего напролом, невзирая на любые препятствия. Аура смертельной опасности и дикой, едва сдерживаемой ярости окружала его. Трейс отступил от меня, уходя с пути Рене, а Рэнульф остался стоять рядом, не дрогнув. Наемники клана Морруа рассредоточились по периметру и тревожно осмотрели меня, наверняка оценивая состояние и внешний вид. Судя по их лицам, выглядела я печально. Печально для всех Дурси!

Рене слишком крепко прижал меня к себе, выбив из груди воздух, и прошептал в макушку:

– Прости, маленькая, я долго…

Раздался насмешливый баритон Рэнулфа:

– Ну что ты, Рене, в этот раз вам потребовалось не больше двух дней, чтобы найти свою женщину. По сравнению с прошлым разом, когда у вас на поиски ушло два месяца, делаете большие успехи.

У меня над головой раздался скрип зубов, затем Рене проскрежетал, подхватывая меня на руки:

– Вы вообще два года искали своих женщин, мы, наоборот, – чемпионы, а вам еще учиться и учиться.

Теперь уже Рэнулф скрежетал зубами, но быстро справился с собой и похвалил:

– Красивую девочку ты себе нашел! Поздравляю!

Приглашаю клан Морруа в гости к Макгрантам.

Рене напрягся и покачал головой. Рэнулф настаивал:

– Посмотри на нее, бедняжка еле держится на ногах. У нас она отдохнет и придет в себя, моя девочка ей поможет.

Рене задумался и, зарывшись носом в мои волосы, тяжело вдыхал и крепче прижимал меня, пытаясь успокоиться.

– Хорошо! Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение и в долгу не останемся. Клянусь честью, лорд Макгрант, ваша помощь моей паре не останется не оплаченной.

Рэнульф хитро улыбнулся краешком губ:

– Мы скоро загоним вас в долговую кабалу! Уже две женщины вам достались благодаря нам.

Рене усмехнулся, опасно сверкнув глазами, и спокойно ответил:

– Это мой долг лично вам, лорд. А долгов у клана Морруа перед Макгрантами нет. Не забывайте, что наша Милана подарила вам с племянником двух женщин. Ту, которую вы никогда не думали встретить вновь, и вы еще считаете, что мы должны вам?!

– Рене, ты забыл, что леди Милана – моя приемная дочь?!

– Нет, Рэнульф, формально совет не успел законно ввести ее в ваш клан, она истинная дочь Морруа. Без обязательств и долгов! Извините меня, глава, надо разобраться с одним псом. Оплатить все долги перед ним. Думаю, скоро стая останется без вожака, и вам придется принять ее остатки под свою лапу, вместе с территорией. Но я избавлю стаю от семейки Дурси.

Я вцепилась в ворот его куртки и быстро заговорила:

– Рене, Эмма – жена Вульфа – меня защищала. Благодаря ей я сбежала и добралась до соседней территории, где встретила Макгранта. Я ошибалась насчет Эммы, а ведь из-за меня погиб ее сын. Теперь у нее есть дочь, совсем маленькая. Не трогай их! Пожалуйста!

Мрачное лицо моего вера и глаза, в которых кипела ярость с желанием убивать, меня не напугали. Я сильнее прижалась к нему и мягко, с нежностью и любовью, коснувшись его лица и губ, прошептала:

– Больше всего я боялась никогда не ощутить твоих рук. Не услышать твоего рычания и не почувствовать волшебного запаха. Не успеть еще раз сказать, как сильно я тебя люблю, и не услышать, как ты то же самое говоришь мне. Пожалуйста, Эмма и Кендис Дурси не виноваты. Не трогай их!

Рене поцеловал меня так, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди от счастья, щемящей нежности к этому большому сильному душой и телом мужчине. Он осторожно поставил меня на ноги, рядом со мной мгновенно возник Поль, в глазах которого я заметила тепло и сочувствие. Неужели эта ледяная глыба умеет чувствовать? Поль встал между мной и площадью, на которой будет схватка. Слегка приобнял меня, а потом, когда зарычали самцы, сошедшиеся в смертельном поединке, ладонью прислонил мою голову к своей груди, не позволяя смотреть. И тихо прошептал мне:

– Не бойся за него! Это не продлится пары минут. Рене немного помучает твоего обидчика, выпустит собственную ярость и потом быстро убьет.

«Хм-м, Поль считает, что меня надо успокаивать?!» – подумала я, но промолчала, естественно.