Глава 14

Селение раскинулось прямиком на скалах, среди которых вились прозрачные воды рек и ручьев. Крепкие и красивые мосты соединяли одну улицу с другой. А мощеные дороги и выдолбленные в камне ступени бежали сквозь густую поросль плодовых садов прямиком к хоромам в три этажа, чья крыша и окна были украшены наличниками. Над воротами селения красовалась сделанная из железа и дерева голова медведя.

Статуи этого животного виднелись то тут, то там, и каждая была украшена цветными лентами.

Полюбоваться бы, но Эви готова была развернуться и топать обратно в лес.

Может, хоть там получится спрятаться от двух озабоченных мужиков? И от себя тоже…

В голове живо мелькнули картинки нескольких последних дней. И щеки в который раз покрылись мучительным румянцем.

Братья словно взбесились!

Ее, как похотливую шлюшку, брали при любом удобном случае. После встречи с Асгред братья очень старательно «просили прощения». Эви пришла в себя ишь глубокой ночью, полностью голая, испачканная семенем и слюной. Заснули они, конечно, там же, где и происходило непотребство. Эви хотела сбежать обратно к стойбищу, тем более один из братьев куда-то исчез, но второй быстренько объяснил, что ее замысел — так себе идея.

Утром объяснения повторил уже второй варвар.

Весь последующий день Эви запомнила плохо — ее разрывала на части злостьна братьев и собственное дурацкое тело.

Стоило мужчинам прикоснуться к ней — мозги стекали между ног и оставались там до тех пор, пока варвары не отпускали добычу.

С этим надо было что-то делать!

И Эви даже знала, что именно.

— Красиво, — протянула, оглядывая воистину сказочные пейзажи. — А ты точно не возражаешь? — обернулась к Дарисе.

Та пожала округлым плечиком.

— Чего возражать-то? Знакомцы мои давно там не живут. Как перебрались на новое место, так и оставили за домом приглядывать. Ну как приглядывать… Всего-то и делов иной раз пыль смахнуть да комнаты проветрить. Еще и печь растопить, конечно, а то сырость заведется…

Женщина принялась рассуждать про уборку, но Эви не слушала.

Собственный дом — это такая удача! У нее появилась возможность держаться от братьев подальше, пока решением коунга не будет определено: оставить чужачку или выставить за ворота.

Дариса и Сид обещали свою поддержку. А вот другие женщины молчали, но хотя бы смотрели не так враждебно.

Эви воодушевленно расправила плечи — шанс есть!

А близнецов просить не будет! Из принципа не станет пользоваться их расположением, пусть искушение очень велико. Братья не уставали намекать ей, что были бы очень рады «помочь». Затыкались, только когда Эви начинали в прямом смысле слова психовать.

За шлюху ее держат!

Но нет, эти промышляет Асгерд, а не она! А взгляд вновь потянуло в сторону — глянуть на братьев, уверенно шедших вперед. Они ведь не просто работники. Пусть держатся просто, не чураются грязной работы, но именно к ним шли за советом или разрешением. Это они двигались все время на десяток шагов впереди. Как будто вожаки маленького отряда… Ох, наверняка мужчины — приближенные к главе селения. Может, даже родственники…

Упрямо тряхнув головой, Эви поспешила вперед. Ей все равно!

— Вон тот дом, — Дариса указала пальцем на небольшое строение у одного из ручьев.

— Там кузница, кажется, — прищурилась Эви — до селения было все еще далеко.

— Не кажется. Знакомец мой, конечно, отменным кузнецом был. Ну, замена ему нашлась, конечно… А как же? Я в свое время тоже ведь раздумывала, не взяться ли мне за молот. Да как-то остыла потом. По нраву пришлось ткать да из ниток плести.

— Матушка, наверное, рада была…

— Почему это? — удивилась Дариса. — У нас девки могут любым делом заняться. Сил и умения хватает? Ну и на здоровьечко, как говорится.

Эви вздохнула, разглядывая выходивших им навстречу людей… А варваров-то не так уж мало! Ребятишек собралась целая стайка.

— Если бы я захотела стать кузнецом, родители бы меня точно прибили, — пробормотала рассеяно.

— Да уж, — вздохнула подруга. — А ты точно того… родная кровь?

Горький смешок обжег горло.

— Точно. Бабушка ведь моя сначала выходила замуж за достойного и смелого человека… Но он погиб. И ей пришлось стать женой его старшего брата. А он, в отличку от брата, был «гнилой веткой рода» — так бабуля однажды сказала. После свадьбы она мужа к себе и не подпускала, но первой брачной ночи хватило, чтобы зачать моего отца… Увы, ребенок перенял скверные привычки. Бабушка очень старалась воспитывать сына как должно, но… Кхм… В общем, едва ли это получилось. При ее жизни отец худо-бедно держал себя в руках, а потом будто мстить мне стал. Наверное, видел во мне бабушкин характер.

Эви и сама толком не понимала, зачем вывалила это Дарисе. Ни к чему женщине эти знания, да и Эви жалости не хотела…

Но подруга не стала жалеть:

— Пусть за задницу себя укусит, жаба безмозглая. Останется один в старости — и поделом! Не отец он тебе.

— Да и матери нет, — усмехнулась Эви. — Выбрал жену под стать. Сестру только жаль… Она неплохая.

— Твоя сестра обязательно будет счастлива, — заявила Дариса, но ее перебил громкий детский вопль.

— Верну-у-ули-и-ись!

Куча детишек самого разного возраста бросилась в атаку и в прямом смысле облепила взрослых.

И Эви тоже.

За юбку ухватилась мила девочка лет пяти.

— Привет! — улыбнулась щербатым ротиком. — Теперь ты будешь жить с нами?

— Э-э-э…

— Ольхи, вот ты прыткая какая! — рядом очутился паренек. Наверное, ее брат. Носики у детей были одинаково курносые, а глаза голубыми. — Конечно, будет. Ты что, забыла?

И, подмигнув ей, мальчик потащил сестренку к повозкам с припасами.

Это что сейчас такое было?

Эви озадаченно уставилась на Дарису, но та не обратила внимания на странный разговор — тискала симпатичную девчушку, целовала в румяные щеки.

— Отец не вернулся еще? — спросила, поправляя ей платьице.

Дочка, стало быть…

Эви даже залюбовалась этой парочкой. И снова взглянула на братьев. Вокруг них вилось сразу несколько ребятишек. Один залез на руки Бьярга, второй тянул за штанину Бьёрга и показывал пальчиком в сторону повозок.

Неужели кто-то из детей может быть от них?

Во рту неожиданно пересохло.

А ведь и верно, с такими свободными нравами немудрено парочку детишек на стороне завести!

И без того паршивое настроение рухнуло в бездну. Эви было уже как-то все равно, что шею опять колет, а братья как по команде отцепили от себя ребятишек и обернулись к ней.

Плевать! Где там этот домик? Сегодня она запрется крепко-накрепко и никого к себе не пустит! Особенно двух обнаглевших варваров.

Дариса не соврала — отвела ее прямиком к дому.

— Разберешься тут сама, — махнула рукой в сторону полок, на которых лежала ткань и одежда. — Печь, поди, ни разу не топила? Ну, помогу тебе. Заодно и баньку растопим.

Эви растерянно кивала, осматриваясь по сторонам. А тут ничего так… Миленько. Домик был не слишком большим: три комнаты, одна из которых и кухня, и гостиная. Все светлое, заботливо прибранное. На стенах весели добротные полки, в углу, под лестницей на чердак, кованный сундук… Наверное, там вещи хозяев. Ох, а лавки со ставнями резные, прямо чувствуется рука мастера! И сами окна остеклены, а не затянуты бычьим пузырем.

Пока она осматривалась, Дариса быстро растопила печь и, вручив Эви ведро, велела натаскать воды.

— Не говори только, что ты и в бане ни разочка не парилась… — ворчала, сноровисто перебирая полотенца в тесном, но все равно удобном предбаннике.

— Нет…

Эви вертела в руках деревянную плошку, сколоченную из светлых, пахнущих можжевельником брусков.

Дариса тяжело вздохнула и, смахнув со лба прилипший светлый локон, велела:

— Так, сейчас вода согреется, и баня чутка жару даст. Хорошего пара не будет, сразу говорю, но ты непривычная, тебе как раз. Помоешься спокойненько, в себя придешь. А потом в постельку.

Вместе они быстро приготовили все, что надо для мытья. Заодно проветрили домик и застлали постель.

Ну и широкая она была! Почти во всю комнату. Видно, хозяйская.

Эви было ужасно неловко, но Дариса держалась как будто ничего не происходит. Хлопотала по дому, рассказывала что да как. От этого порой возникало ощущение, что не женщина тут хозяйка, пусть и временная, а Эви. А иначе зачем ей знать, что в подполье есть съестные запасы, а на заднем дворе можно разбить маленький огород? Не собиралась она ничего выращивать!

— Похоже, готова водица-то! — оповестила Дариса, и схватив ведро, поволокла его в баню. — Не суйся, кипит больно! Еще обожжешься…

Что ж, это верно. Силы у подруги куда больше. Она очень ловко опрокинула кипяток в деревянную бадью и разбавила ее холодной водой.

— Ну, готово вроде, — отряхнула руки. — Давай раздевайся уже, мойся, а я сбегаю и чистое тебе принесу.

— Спасибо…

Но благодарность разбилась о хлопок двери.

Пожав плечами, Эви принялась раздеваться. Стянула с себя плотное хлопковое платье, потом штаны и сапоги, которые были не по размеру, хоть и детские. Оставшись в одной льняной сорочке, принялась медленно распутывать косу.

Наконец-то искупается как следует. А то из-за этих медведей никак не привести себя в порядок. Последняя ночевка прошла на берегу лесного озера. Стоит ли говорить, что помыться ей удалось в последнюю очередь и глубоко ночью?

Эви сердито зашипела, дергая кожаный шнур с костяными бусинками.

Медведи совсем охамели!

Ни выспаться нормально, ни чистоту соблюсти… А ее единственные панталончики в первую же ночь разорвали самым варварским образом. Бьярг имел наглость распустить свои лапищи! А Бьёрг посмеялся, что теперь им легче будет добраться до «сладенького».

— Извращенцы озабоченные… — прошипела, встряхивая рассыпавшейся гривой. — Все, никаких больше сладостей… Пусть в другом месте ищут.

Но ее слова звучали жалко и неубедительно.

Эви нахмурилась, недовольная собственной слабостью, но заняться самобичеванием помешал осторожный стук.

Дариса, наверное, пришла.

— Не заперто! — крикнула Эви, и тут же пожалела, что вообще открыла рот.

Низко пригибаясь, в баньку забрались варвары. Сразу оба! И без одежды!

Эви влипла в бревенчатую стенку.

— В-выйдите! — запищала, прекрасно осознавая, что ее и слушать не станут.

Братья обнажили зубы в белоснежной немного клыкастой улыбке.

— Прогоняешь, Пташка? — огладил бороду Бьёрг.

— А мы ведь не с пустыми руками, — Бьярг поставил на низкую полку какой-то горшочек.

— С новосельем поздравить решили…

— От всей души, так сказать…

И мужчины шагнули к ней.

* * *

Бьёрг и Бьярг

Пташка покраснела, что твоя малинка, и рванула в сторону. Да только где ж в бане-то побегаешь? Бьёрг перехватил красавицу на полпути к выходу и, упав на лавку, с хохотом усадил сверху.

— Экая быстрая… нет, так не годится!

— А ну пошли вон из этого дома! — зашипела красавица, гневно сверкая взором. Гречишный мед ее глаз потемнел, личико раскраснелось. — Видеть вас не желаю!

— Обманываешь, сладенькая, — брат перехватил Пташку за плечи, ловко сбрасывая с плеча ткань сорочки. — Мы чуем, как вкусно ты пахнешь желанием…

— Готов спорить на свой лучший инструмент — ты уже течешь, — добавил Бьёрг, наслаждаясь девичьим возмущением и стыдом.

Пташка сердито округлила глаза и уже распахнула клювик, чтобы начать ругаться, но Бьёрг обрушился на нежные губы поцелуем.

Бьярг не отставал.

Ухватившись руками за края сорочки, рванул в стороны, освобождая себе доступ.

— М-м-м! — возмущенно застонала Пташка, но тут же стихла, когда в набухшую от желания щелочку толкнулись сразу два его пальца.

Ах, как хорошо!

Их девочка уже готова к любовным играм, сколь бы рьяно ни старалась быть холодной.

Лишь на мгновение оторвавшись от сладкого ротика, Бьёрг взглянул на брата.

Бьярг понял без лишних слов.

Опустившись на колени, поднырнул под девичьи руки, накрывая крепкие холмики грудей. Покатал между пальцев тугие горошинки.

Пташка тихонько захныкала. Заерзала на коленях брата, телом требуя большего.

Горячая какая!

Бьяргу нравилась восхитительная отзывчивость пары, помогавшая Связи становиться крепче. И сегодня он наконец-то сделает то, о чем давно мечтал.

Запечатав жаркий поцелуй между остреньких девичьих лопаток, Бьярг потянулся за горшком.

Пока брат ласкал истинную, распаляя чувственный голод, Бьярг сорвал берестяную крышку и двумя пальцами зачерпнул тягучей смеси из жира и масла. Всей горстью обхватив нывший от нетерпения хер, повел рукой, смазывая его от навершия до основания.

Сквозь грохот крови в ушах пробился стон-просьба:

— Пожалуйста…

Пташка извивалась на пальцах брата, соблазнительно выставляя попку, уже блестевшую от любовного сока, смешанного со слюной брата, которая поможет унять боль первого проникновения. Бьёрг даром времени не терял, руками все сделал.

А ему только этого и надобно!

— Ой! — пискнула, когда Бьярг щедро обмазал тесное колечко другого входа. — Не-е-ет… Ах!

Вздрогнула, почуяв крепкую хватку на бедрах.

А Бьёрг потянул Пташку на себя, заставляя улечься на грудь, шире развел колени, от чего девичьи ножки разъехались в стороны и, кивнув ему, заткнул истинную поцелуем.

И Бьярг пристроился сзади.

* * *

Если бы она хотела кричать, все равно не могла бы. Один брат бессовестно терзал ее губы и пропускал меж пальцев мокрые складочки, а второй… Ох, нет… Нет-нет! Нельзя позволять этого делать!

Но крупное навершие уже давило точно в центр другого входа, заставляя мышцы раскрываться.

Бьярг не рвал ее, но двигался напористо и неотвратимо.

— Р-р-раслабься, сладкая, — проурчал на ухо и куснул в изгиб шеи.

Волна тягучей истомы пронеслась по телу, делая его слабым и послушным.

А Бьярг надавил сильнее, и навершие мягко скользнуло внутрь.

— Ох, — всхлипнула Эви.

Может, это не больно, но не слишком приятно! Так все туго и натянуто! Но Бьёрг двинул пальцами, перекрывая новизну ощущений откровенной лаской.

— Пр-р-роклятье, — застонал Бьярг. — Слишком узкая!

И снова надавил.

Эви захныкала, сильнее прогибаясь в пояснице. Чуткие пальцы Бьёрга сбивали дискомфорт, отвлекая и не давая испугаться по-настоящему, но все равно непривычно!

— Потерпи, сладкая. Еще немножко… — двинулся глубже. — Да-а-а… — и, прижавшись к ней, Бьярг замер.

А его брат продолжал покусывать шею, лаская чувствительный узелок, в котором пряталось удовольствие.

Необычность ощущений быстро исчезла. А уж когда Бьярг сжал лапищей ее грудь…

— М-н-н-н, — выдохнула тихонько.

А это даже… приятно. Но только если не двигаться! Однако Бьярг не собирался потакать ее желаниям. Крепко зажав ее бедра, качнулся назад. Самую чуточку. А затем снова вперед.

— Да чтоб тебя… — зарычал сквозь зубы. — Не выдержу долго!

И сжал ягодицы, раздвигая их шире.

Огненные искорки вспыхнули внизу живота, разгораясь с новой силой.

Бьёрг брал ее пальцами, а Бьярг охаживал сзади, время от времени награждая пошлыми шлепками или словечками.

Эви сама не поняла, когда принялась подмахивать бедрами. И ее робкие попытки отвечать были встречены восторженным стоном.

— Да, вот так… — нашептывали братья. Один или второй, а может, вместе — Эви не знала! — Медовая наша, гор-р-рячая…

А она отвечала короткими всхлипами и сбитым дыханием. Мужская плоть скользила в ней уверенно и мягко, а между складочек таранили сильные пальцы.

Да! Ей надо еще немного! Совсем чуть-чуть…

Но Бьярг вдруг остановился!

— Не могу больше, — прохрипел сдавленно. — Брат, возьми…

Ч-что? Кого… взять? Зачем⁈

Но ее ошалелый взгляд утонул в кипящих янтарем омутах. Бьёрг хищно усмехнулся, а потом…

— О-о-о!

Крик заметался в тесных стенах и затих, рассыпавшись по углам.

А больше Эви ничего не могла! Вместо пальцев в нее толкнулась мужская плоть!

Бьёрг заполнял ее с той же медленной неотвратимостью, и ей оставалось только принимать в себя второго любовника!

— Н-н-ет… ах… не могу…

Сбивчивый шепот обжег губы и утонул в глубоком поцелуе. Бьёрг пил ее мольбы, но двигаться не прекращал до тех пор, пока не проскользнул внутрь весь.

И как только это произошло, мужчины задвигались разом. Два крепких ствола растягивали изнутри, толкаясь на всю длину.

Эви прикусила губу, но боли не почувствовала. Дикая волна жара поднималась из самого нутра, заставляя извиваться и стонать между взявших разгон варваров.

Еще несколько глубоких толчков — и низ живота свело такой судорогой, что ноги задрожали.

Внутри вспыхнуло маленькое солнце и разорвалось на тысячу ослепительных звезд. Мужчины вторили ей сдавленным стоном, выплескиваясь разом и долго. А дальше Эви не помнила.

Мир рассыпался на сотни сверкающих осколков, а после пришла тьма.