Глава 16

Проснуться в пустой постели — это не совсем то, чего ждешь после бурной ночки. Эви еще глаз не открыла, но уже чувствовала — братьев рядом нет.

Обычно они сами ее будили: поцелуями, ласками и всем остальным. Но сейчас Эви недовольно возилась под покрывалом, пытаясь ощутить хоть немного ушедшего тепла. Ее мишки всегда такие горячие… Даже жаркие. А теперь ей холодно.

Приподнявшись, Эви недовольно огляделась по сторонам.

Ядовитая обида цапнула сердце: так и есть — ушли!

Эви резко села и так же резво нырнула обратно под покрывало — в комнату зашла женщина.

То есть уже старуха, но крепкая, высокая и смутно ей кого-то напоминавшая.

Эви тихонько ахнула: да ведь это мать братьев!

— Догадливая, — одобрительно цыкнула незнакомка. — Меня Хельгой звать.

— Эвили… Эви. Я…

И запнулась, не зная, как представиться. Новая поселенка? Подружка? Девка для развлечений?

— Ты попалась на глаза моим сыновьям, — любезно подсказала Хельга.

Эви поморщилась.

— Скорее уж в когти. Не посоветуете, как вырваться?

Седые брови женщины удивленно дрогнули:

— Что, не любы тебе?

— Да вот непристойные предложения делают. Покровительством сманивают.

— А ты, стало быть, гордая?

— Не слишком. Но доказать, что не хуже других, и сама могу.

Хельга неопределенно хмыкнула. Тронула рукой резной амулет с железными вставками и чуть склонила голову. Толстая седая коса соскользнула за спину.

— Травяным отваром хоть напоишь?..

Эви торопливо кивнула и потянулась к платью.

Она еще спрашивает! Это ведь дом ее сыновей. И, наверное, ее тоже.

—…Худая ты, — задумчиво протянула Хелен, пока Эви воевала с завязками платья.

— Зато выносливая, — буркнула и тут же прикусила язык.

Однако, вопреки ожиданиям, ругани не услышала. Старуха только фыркнула и пошла в главную комнату, где находилась печь.

Эви быстренько обулась и зашагала следом.

Ну… братцы-хватцы! Медведи перекормленные! Всякого она ожидала, но чтобы таким образом с их матерью познакомиться⁈ И все же страха Эви не чувствовала. Как и особенного восторга.

А если положить руку на сердце, то совсем непонятно, как реагировать на появление Хелен.

Дворцовый этикет Эви знала назубок. А вот с варварами частенько терялась. С детства ей вдалбливали быть сдержанной, вежливой и уметь отвечать пространными фразами. Ненавистные правила! Эви нарушала их так часто, как только могла.

Однако лесной народ оказался даже слишком прямолинеен и бесхитростен.

Дариса запросто могла сказануть что-нибудь этакое. Например, попросить Сида проводить «за травками от брюхатости»…

Эви отвернулась к печке, чтобы скрыть красноту щек. До сих пор стыдно. Ей помогал мужчина! Пусть совсем юный.

— Вам чай…э-э-э отвар с медом? — откашлялась, заглядывая в стоявшие на полочке горшки.

— Все равно.

Ну ладно, ей же лучше! Подумав пару мгновений, Эви принялась топить печь. Как хорошо, то она запомнила, как это делала Дариса.

Вот только с огнем вышла трудность… Оборотни пользовались кресалом из странного, очень гладкого камня, дававшего при ударе сноп искр. И ведь нужно было как-то исхитриться разжечь из них огонь!

На лбу выступил пот. Ей совсем не хотелось опозориться, показывая, насколько она незнакома с обычными домашними делами. Хельга ведь пришла не просто так…

От мелькнувшей догадки дрогнули пальцы. Лишь с десятой попытки у нее получилось затеплить крохотный язычок пламени.

Прикусив от усердия губу, Эви осторожно подкладывала тонкие щепочки. Огонь капризно перебирал подношение, но, наконец, окреп и затрещал.

— Неплохо для белоручки, — грохнуло за спиной.

Обидеться бы, но гордыней Эви не страдала. Она и вправду белоручка.

— Спасибо.

И привстала на цыпочки, пытаясь понять, как бы ей вытащить из кучи посуды, сгрудившейся на полках, чугунок для воды. При том сделать это половчее — внимательный взгляд Хельги жег между лопаток.

И от этого внутри, как огонь в печке, крепло ощущение, что Хельга вряд ли бы обратила внимание на очередную игрушку ее сыновей. И тем более не пришла бы разговоры разговаривать.

Теплый комочек жара ворочался в груди, будоража немыслимые догадки.

Неужели она… невеста?

Эви едва чугунок не выронила. Чудом толкнув его в печь, выдохнула и даже головой потрясла.

Ну и бред! Почему это вообще в голову пришло?

— Скоро закипит, — выдохнула, оборачиваясь к Хельге.

Женщина все так же сидела за столом, кажется, и не двигаясь вовсе. Мутные от времени глаза напряженно прищурены. Эви отвела взгляд, пытаясь скрыть ненужное сочувствие.

Она знала этот симптом — когда в черноте зрачка появлялись белесые пленки. Очень скоро Хельгу ждет слепота.

— Садись пока, поговорим, — кивнула ей женщина.

Эви тяжело вздохнула. Пусть только братья тут появятся. Шкуру с обоих спустит. Предатели!

— Ну… давайте поговорим, — и устроилась напротив.

* * *

Бьярг

— Вроде неплохо… Ленточки есть, камушки… Ар-р-х! Не разбираюсь я в тряпках! Неплохо же?

— Да вроде…

Они с братом разглядывали разложенные на столах платья. Над ними трудились лучшие мастерицы, еще когда их отряда в селении не было. После близости на горячих источниках они с братом тут же гонца отправили, чтобы к их приходу все готово было.

Мерки сняли, пока Эви спала, да на словах и передали.

И вот теперь им принесли сготовленное. Но что выбрать?

Не мужское это дело — наряды перебирать!

— Пусть несут все, — решил брат. — Пташка сама разберется.

— Угу, разберется… Гляди, как бы тряпки из задницы доставать это не пришлось. Девочка злится.

Внутри будто маленький ежик свернулся и выпустил иголки. Пташка готова была проредить им загривок. И ее вряд ли смягчат пылкие признания в любви.

Бьярг тяжко вздохнул.

И он, и зверь хотели бы оберегать истинную так полно, как возможно, однако жена Старейшин должна быть под стать мужьям.

В их отсутствие именно Пташка разделит бремя власти и будет править селением. А это гораздо труднее, чем встреча с их матерью.

— Сам отнесу, — решил Бьярг. — Пусть уж на меня как следует поругается.

— Э-э-э, нет. Закончим как оговорено. Эй, Дариса! — крикнул смиренно ожидавшей женщине. — Неси это добро Эви. Да скажи, что обед будет в доме коунга.

Та понятливо кивнула и бросилась исполнять приказ.

Теперь уж нет смысла таиться. Пташке пора узнать всю историю целиком.

* * *

— Экие прыткие. Целых три платья раздобыли…

Хельга одобрительно ворчала, Дариса прятала глаза, а Эви щипала себя за руку, надеясь, что свертки, лежавшие перед ней, исчезнут.

Но нет… Три льняных платья не собирались пропадать.

—…Чего пуганая такая? — фыркнула Хельга. — Бери уж! Обед скоро начнется, не гоже опаздывать на встречу с… коунгом. Хе-хе…

Эви растерянно кивнула и двумя пальцами потянула наряд, лежавший сверху.

Ткань тут же развернулась, являя необычайной красоты вышивку и богатство каменьев.

— Диво какое! — восхищенно ахнула Дариса.

А Хельга одобрительно цокнула:

— Неплохо!

Неплохо всего лишь⁈ Да здесь самоцветов горсти две! И все самой чистой воды. Откуда у братьев такие богатства, скажите на милость?

И что ей с ними делать?

Полюбовавшись на занятный узор, похожий на плавные волны, Эви отложила наряд в сторону.

Так, теперь другой.

Второе плате оказалось не хуже первого, только вместо зелени сверкало синью. Хорошо, конечно, но к ее темным, цвета густого меда, волосам и таким же глазам не слишком подходит.

А вот третье…

— Это надену, — заявила решительно.

Платье было точно соткано из оранжевых и багряных листьев. Камней не оказалось вовсе — одна только вышивка, но смотрелось хорошо. Не слишком богато — перед кем ей рядиться? — но и без лишней простоты.

Хельга в который раз промолчала. Но, глянув в подслеповатые глаза, Эви вдруг поняла: какие бы отношения ни сложились у нее с братьями, но в их матери она нашла еще одну подругу.

— Давай-ка помогу тебе волосы прибрать, — подала голос Хельга. — Они у тебя вон какие богатые, блестящие… Моим бы внучк а м такие.

Неожиданно для самой себя Эви покраснела. Приятно, когда такая суровая женщина признает и поддерживает интерес сыновей.

— Кто знает, — ответила, присаживаясь на лавку. — Для начала мне бы с коунгом договориться… Вдруг не возьмут?

Женщины дружно фыркнули:

— Договоришься, будь спокойна, — заверила Дариса. — Но поспешить надобно.

В четыре руки женщины быстро помогли Эви привести себя в порядок. Жаль только, зеркала нет! Эви все еще хотела посмотреть, что же за раны были у нее на шее. Поди, синяки еще остались. А горловина открытая, ничего не скрывает… Но ее убедили, что все хорошо.

А потом они все вместе вышли из дома и влились в общий людской поток, стремившийся к дому на самом высоком холме.

Эви чувствовала себя щуплой мелочью! Варвары все такие рослые, часто плотные и сбитенькие. Даже дети выглядели старше своих лет.

На нее бросали заинтересованные взгляды, но с расспросами никто не лез.

И хорошо!

С каждым шагом Эви волновалась все больше. Непонятное предчувствие томило сердце, а вокруг шеи опять стало тепло.

Развернуться бы и бежать без оглядки, но она упрямо шла вперед.

Или так, или обратно в отчий дом. Варвары, по крайней мере, честнее и порядочней. А среди людей ее быстро разыщут. Или сдадут в бордель. Нищая девушка, да еще без защитников — лакомый кусок для мерзавцев всех мастей.

Лестница, ведущая наверх, очень быстро закончилась.

Эви шагнула под сень большого крыльца и вошла сквозь арочные резные двери.

— Ох! — не сдержала восхищенного вздоха.

Зал оказался большим и красивым. Всюду светильники с жужелицами, на бревенчатых стенах шкуры и трофеи. Крепкие столы в несколько рядов, на них яства: истекавшее соком мясо, зелень, клубни, глиняные супницы с ароматным варевом.

В животе голодно заурчало.

Но Эви едва ли обратила на это внимание — ее взор был прикован к трону, украшенному шкурами и резьбой. Вернее, к двум тронам. Абсолютно одинаковым.

Сердце мучительно сжалось.

Разум еще пытался возражать, что второй может быть для жены коунга или кого-то близкого, но Эви уже все понимала.

И от этого внутри закручивалась буря самых разных эмоций, над которыми верховодила ярость.

Хитрецы какие выискались, а! Ну… медведи! Обманщики!

И когда братья появились из боковых дверей — в богатых одеждах и с тонким золотым венцом, украшавшим твердолобую башку, — Эви знала, что скажет и сделает.

— Иди, чего стоишь, — хмыкнула над головой Хельга. — Сыновья ждут… трёпки, хе-хе…

О да, прекрасное предложение! И плевать, что на них смотрит куча народу. ***

Бьёрг и Бьярг

Пташка шла к ним, расправив плечи и гордо вздернув подбородок. А гречишно-медовых глазах кипело тако-о-ое… Медведь жалобно заскулил, свернувшись пушистым комочком. Трусил!

И Бьёрг тоже.

Эви вольна упорхнуть из их лап, если пожелает — никто не посмеет останавливать. У лесного народа все равны, а у жонки, может, и поболе прав будет.

— Держись, брат, — едва слышно шепнул Бьярг. — Сам кашу заварил…

— И не жалею.

Правда ведь не жалел. Они — Старейшины, с них спрос во сто крат выше. Жена должна бы сильной: не телом, но духом. А над капризной изнеженной барышней только посмеются да потребуют выставить вон.

— Ну, здравствуй, нареченная наша, — склонил голову, едва только Эви приблизилась.

— Разделишь с нами трапезу, любимая? — вступил брат, кивая на заботливо прибранный стул, стоявший между их тронами.

В гречишно-медовых глазах мелькнула растерянность. Не ожидала Пташка признания, да еще перед всеми. А они с братом только на это и уповали. Сказать о своих чувствах не стыдно и давно пора было.

Но Пташка не была бы собой, если бы купилась на несколько жалких фраз.

Растерянность сменилась решительностью.

— Трапезу разделить, значит? — мурлыкнула ядовито. — Отчего же нет…

И, схватив со стола кубок, плеснула вином в них с Бьяргом. А потом, швырнув посудину им под ноги, ушла гордо, как истинная царица.

Едва только хлопнула дверь, звенящая тишина взорвалась хохотом и зычными криками:

— Хороша девка! С норовом!

— Наша кровь!

— Себе бы взял…

— Ха! Попробуй — руку откусит!

Бьярг поморщился, стирая с лица крупные капли.

— Ну хоть тарелкой не огрела — и то радость, — проворчал, тяжело вздыхая.

Брат отряхнул одежду.

— Я угомоню их, а ты беги Пташку ловить. Заблудится еще… Эй, хватит! Примолкните, я сказал!

Под громкий медвежий рев Бьярг покинул зал для пиршеств. Чуткое обоняние вело его вслед за удалявшейся девушкой. Любимая улизнула в один из боковых коридоров — он ближе всех был.

За поворотом мелькнуло светлое платье.

Ну все, попалась…

Бьярг ускорил шаг и очень быстро настиг удиравшую от него истинную.

Играючи перехватил за талию и под возмущенный писк закинул себе на плечо. А затем понес в сад, прятавшийся во внутреннем дворе дома.

* * *

— Пусти, мужлан! Хам! Скотина!

Эви кричала и ругалась. Колотила по широкой спине, но что этому переростку ее удары⁈ Не страшнее щекотки!

— Не ругайся, любимая, — гудел Бьярг, не обращая внимания на ее вопли и удивленную прислугу. — Дай рассказать…

— Рассказать⁈ Решил наконец-то⁈ А раньше не могли⁈ Язык отсох⁈ Да пусти же!

Но дикарь и не подумал ее слушать. Толкнув ногой одну из дверей, вынес прямиком с лес. Или рощу, или черт знает что — ей вообще плевать было!

Извернувшись, Эви как следует двинула локтем. Попала во что-то мягкое. Варвар даже закряхтел, а она испуганно ойкнула — больно сделала! И тут же сама себя обругала. Заслужил! И не по хребтине удар, а между ног, так чтобы яйца по заднице размазало!

— Сейчас уже, не дерись…

И ее осторожно поставили на землю.

Эви замахнулась для нового удара, но Бьярг ловко перехватил ее за плечи и развернул к… Что это? Статуя медведя на двух лапах⁈

— Это наше божество. Отец Медведь, охраняющий земли лесного народа.

И? Ей-то эти знания зачем?

Позади раздался шумный вздох.

— Мы с братом давно приметили тебя, Эвелина, дочь лорда Винтера…

Что-о-о⁈ Варвары знают ее? Но откуда⁈

—…Приметили и хотели забрать себе. Оползень на дороге — наших с братом рук дело. А Густав в этом помогал.

Ноги разом ослабли.

Эви присела на один из валунов, окружавших святыню. Бездумно глянула на ленты, повязанные вокруг толстых лап. Теплый ветерок лениво играл с кусочками ткани, в траве тихо стрекотали кузнечики… Такая живописная картина. Но это совершенно не успокаивало.

— Густав? — облизнула пересохшие губы.

А ведь она к нему в койку собиралась пролезть… Об этом лучше умолчать, конечно. Иначе братья взбесятся — Эви нутром чуяла.

— Да. В нем половина нашей крови.

— А что ж к себе не забрали? Или лицом не вышел?

— Он, может, и ничего, а вот мать его от жениха гуляла да приплод нажила из к о рысти. Думала ребенком себе путь в наши земли проложить. И как прикажешь разобраться, чья кровь в нем сильна: гулящей девки или нашего народа? Для начала испытать надобно.

— И меня вы так же испытывали, — добавила с горечью.

Разумом Эви понимала, что на наделенных властью лежит большая ответственность. Но как же обидно! Разве Густав не рассказал, как ее родители ненавидят? Измываются только потому, что она смеет поступать наперекор приказам!

— То было моим условием, — раздался позади голос Бьёрга.

Мужчина неслышно обогнул ее и присел на корточки, уравнивая рост.

—… Но просить прощения не могу и не стану. Это мой долг как старшего из братьев. Наш народ не станет молчать, если в селении заведется ленивый или злой…

Эви громко фыркнула, вспоминая, как испортили ее работу. Как же, не станет молчать! Еще как станет!

—…А разобраться с Асгерд мы решили на месте при всех, — возразил ее мыслям Бьёрг.

Все-таки это была Асгерд! Ну и стерва! Эви до боли стиснула кулаки.

— Около повозок видели Клару!

— Ее вина лишь в желании полакомиться медом и ягодами. Клара всегда была падка на сладости. Этим Асгерд и воспользовалась. И теперь скулит от страха в застенках. Видать, мало в ее голове мозгов, раз решила, что с рук ей сойдут пакости, сделанные нашей истинной…

Эви растерянно моргнула.

— Кого?

Что за истинная такая?

А Бьёрг поднялся и сделал шаг назад, к брату.

Переглянувшись, оба вздохнули и разом сбросили с плеч меховые накидки. А потом рубашки… И штаны принялись снимать!

— Ты только не бойся, Пташка, — прогудел Бьёрг, пока она пыталась понять, что вообще происходит.

— Мы не обидим…

Мужчины выпрямились в полный рост, не стесняясь наготы. А в следующее мгновение лужайку наполнил хруст ломавшихся костей и ее отчаянный визг.