Эпилог

Ветер тихонько шумел в лесных кронах, устилая мягкий мох ковром из багряных и желтых листьев. Осень… Эви любила эту пору года, богатую на грибы, ягоды и золото деревьев. Полюбоваться бы, но сейчас она нетерпеливо всматривалась лесную чащу, гадая: придет или нет?

Но вот в отдалении хрустнула ветка, потом еще, и…

— Бэлла!

Эви бы кинулась обнимать сестру, но лишь крепче стиснула меховую накидку, пряча под ней уже заметно округлившийся живот.

Там легонько толкалась их с Бьёргом дочка. Оказывается, оборотни могут чуять пол будущего ребенка и от кого он зачат.

— Уф, ну и глушь, — ворчала Бэлла, с помощью Густава перешагивая через поваленные бревна. — Сестра! Вот так встреча.

Но на сонном девичьем личике едва ли можно было разглядеть удивление. Скорее Бэлла лишь слегка обрадовалась, а может, просто играла. И все равно Эви со всей нежностью и любовью обняла девочку, искренне наслаждаясь встречей одного из немногих близких ей людей.

— Как ты добралась? Все хорошо?

— Надоело по кустам бегать. Давай присядем. Это твои мужчины? — кивнула в сторону стоявших неподалеку братьев.

— Мужья.

Бэлла хохотнула, расправляя темные юбки.

— Неплохо, неплохо. Должна была стать второй женой, а обзавелась двумя мужиками… Не обижают?

Эви едва сдержалась, чтобы не шмыгнуть носом. Все же Бэлла не так равнодушна, как хотела казаться.

— Я их люблю, — призналась тихо. — А они меня.

— Да уж ясно, что любят. И ребенка прытко заделали.

Как увидела⁈ А впрочем, неважно! Эви хотела говорить совсем о другом.

— Послушай, Бэлла. Если хочешь, то…

— Нет, никуда не поеду, — девочка тряхнула копной темно-русых локонов. — Теперь замок мой. Тебе ведь не нужен? — нахмурила темные бровки.

— Не нужен. Забирай. Только отец…

Но Бэлла тихонько фыркнула.

— Об этом можешь не беспокоиться. Он ничего не сделает. К тому же здоровье шалит…

Эви тихонько охнула. Неужели Бэлла постаралась?

—… из-за развратного образа жизни, — невозмутимо закончила сестра. — Присцилла наградила. Ее, кстати, знатно выпороли, а затем сослали в монастырь… Да и герцог отцу нервы помотал.

Губы тронула злорадная усмешка.

— На герцога можешь больше не рассчитывать.

Не далее как десять дней назад высокородный мерзавец пропал на охоте. Нашли только окровавленный кафтан, сапог с оторванной ступней и лошадь, слегка подранную зверем. Егеря опознали медвежьи когти. А многочисленные родственники быстро организовали похороны и принялись делить наследство. Никто не сомневался, что мужчину уволок медведь.

Правда, это был не один зверь, а двое оборотней. Герцогу свернули шею, а затем прикопали под одной из сосен. Это был еще один свадебный подарок Эви.

Бэлла понимающе хмыкнула.

— Неудачно поохотился, знаю… А, это тебе, — и достала из бокового кармашка сложенный вчетверо лист.

Письмо от Ульриха!

Эви жадно пробежалась взглядом по строчкам и опять шмыгнула носом.

Ее дорогой друг тоже отказывался перебраться в селение варваров! Выразил желание дождаться, когда замок перейдет в «юные, но очень крепкие ручки», и хвалил Бэллу за способность к обучению.

— Он уже стар, сестра, — кивнула девочка. — Его дом среди книг, в тишине библиотеки. Но Ульрих рад, что ты жива и счастлива.

— Тогда передай ему это… — Эви вытащила из стоявшей рядом корзинки плотный льняной мешочек со свитками.

Она переписала несколько сказаний варваров и объяснила значение рун и для чего они нужны. Ульриху понравится. И несколько золотых самородков тоже…

—… А вот подарок для тебя, — передала еще сверток.

Бэлла быстренько сунула нос во второй мешок и довольно заулыбалась.

— Какая красота! — вытянула сверкавшие драгоценными камнями бусы и браслеты. — Спасибо, Эви!

— Не за что. И если тебе нужна будет помощь — просто навести в столице книжную лавку Джейкоба. Скажи, что тебе нужна книга «Притчи дикого народа». И я найду способ с тобой связаться.

— Я запомню. Но не беспокойся, сестра. Замок уже мой, — и Бэлла опять хихикнула. — Кстати, от известий о кончине герцога мать слегла. Ну и глупая… Придумала себе великую любовь, а герцог только пользовался.

— Так они еще и любовниками были⁈

Бэлла важно кивнула.

— Вроде того. Сложно назвать ее любовницей, скорее одноразовой грелкой. Не все же отцу развлекаться… Одна из моих служанок донесла. Они у меня почти все прикормлены.

Что ж… Похоже, замок остался в надежных руках.

— Сестра, только я прошу тебя — позаботься о селянах. Не дави их поборами.

— Я не сумасшедшая — гробить тех, кто меня кормит, — Бэлла поднялась на ноги, — Мне пора. Скоро начнут искать, не хотелось бы выслушивать нотации папаши. Ужасно занудно.

И, обняв ее, Бэлла пошла к Густаву. Сестра не оборачивалась. Эви знала — эта встреча не произвела на нее огромного впечатления. Прагматичная и целеустремленная, в большей степени она радовалась отсутствию конкурентки на наследство.

Пусть так.

Все равно Эви получила гораздо больше.

Вокруг шеи сжался воротник из тепла. А в следующее мгновение на плечи легли две огромные и нежные ладони.

— Идем, Пташка, — тихонько прогудел Бьёрг.

— В этой роще слишком много народа топчется, нас могут заметить.

Да, им пришлось рискнуть и подобраться очень близко к замку. А Густав вывел сестру на «прогулку». А сегодня ночью мужчина исчезнет из замка, не дожидаясь вольной. Братья разрешили ему жить в селении как равному. Густав заслужил.

Протянув руки мужьям, Эви поднялась с бревна и, как и сестра — не оглядываясь, поспешила прочь. Теперь ее действительно больше ничего не тревожило. Бэлла себя в обиду не даст, Ульрих знает, что его ученица жива, а родители… Может, это жестоко, но на них Эви было особенно плевать.

Они никогда не узнают ни о ней, ни о самых замечательных мужчинах, ставших Эви мужьями, ни о внучке… И всех остальных внуках.

Шею вновь окутало теплом. Любимые целиком и полностью разделяли ее чувства. А это самое главное.

* * *

(Десять лет спустя)

В бане витал приятный запах хвои. Мягкое тепло ласкало кожу, рядом стояла полная бадья чистой воды и ароматные мыльные притирки, но Эви едва ли замечала окружавшую ее обстановку.

Куда больше ее волновали тугие комки под кожей, вот уже который день не дававшие жить спокойно.

Развязав горловину сорочки, Эви стряхнула ткань с плеч.

— Чтоб тебя, — зашипела, двумя ладонями обнимая переполненную молоком грудь.

Мягко поглаживая, попыталась сцедить излишки, но дело шло туго.

Конечно, можно было бы попросить Хелен, но… Эви вздрогнула не то от боли, не то от воспоминаний о ней.

Свекровь не зря носила прозвище Медвежья Лапа. Мигом избавила от лишнего молока, а Эви потом не могла подняться с лавки — ноги отнялись.

«Молочная ты, — одобрительно ворчала Хельга, разминая ей грудь. — Да деткам теперь другое нужно…»

Эви тяжело вздохнула — что верно, то верно.

Двойняшки уже на десятый месяц перестали нуждаться в материнском молоке, предпочитая взрослую пищу.

Сначала от груди отказался Бран — сын Бьёрна, а затем Брэнда — дочь Бьярга.

Эви не могла сдержать улыбки.

Родить сразу от двух мужей — это настоящее чудо! Но как же трудно дети появились на свет! Если бы они стали первенцами, то неизвестно чем закончились бы роды. К счастью, ее бедра и тело были подготовлены двумя предыдущими беременностями. Первенцем стала дочка Бьёрга — золотоволосая Ванда, вторым — сын Бьярга, темноглазый Ульрик.

Эви вздохнула и вновь сдавила грудь, пытаясь сцедить молоко.

Теперь-то ее фигура совсем не так стройна, а на растянутой коже появились некрасивые полоски. Да, бледненькие и маленькие, но они были! И даже оборотничья слюна не могла с ними справиться.

Хотя Эви никогда не отказывалась от помощи мужей в наведении красоты.

Шею мягко сдавило теплом.

Эви даже замерла, не смея поверить своим ощущениям. Неужели⁈ Однако с каждым ударом сердца тепло ширилось и крепло, растекаясь по венам мягкой истомой.

В напряженном ожидании прошло пять минут, десять… Но вот за дверью послышался тихий шорох, а через мгновение в баню ввалился обнаженный муж.

— Бьёрг!

Позабыв обо всем, Эви бросилась к любимому.

Муж с хохотом подхватил ее на руки и, не размениваясь на приветствия, впился жадным поцелуем в губы.

Возбуждение вспыхнуло, подобно обжигающему пламени. Тело облизнуло жаром, и даже грудь перестала так сильно болеть. Эви самозабвенно отвечала на поцелуй, сплетая языки в сладком танце. Запустив пальцы в роскошную светлую гриву, нетерпеливо дергала за прядки и терлась о мужа всем телом.

Так соскучилась! Ее любимых не было больше двух месяцев. Они обходили границы леса, проверяя дозоры.

Широкие ладони скользнули по бокам и накрыли грудь.

— Ай! — зашипела Эви, инстинктивно пытаясь отпрянуть. Больно!

— Любимая? Что… Ох ты ж…

Оторвавшись от ее губ, Бьёрг осторожно тронул бугристую кожу.

—…А я-то думал, чего зверь обеспокоился. Который день рычит… Больно?

— После твоих поцелуев уже не слишком, — улыбнулась Эви, проводя кончиками пальцев по могучим плечам. И вздохнула. — Дети больше не хотят молока. А оно все прибывает.

— И как тут любимой женушке не подсобить? — проурчал Бьёрг и облизнулся.

В янтарных глазах сверкало голодное желание. У Эви ноги так и ослабли. Бьёрг ей поможет, а как же… И Бьярг не отстанет.

— От помощи не отказалась бы, — прошептала севшим голосом.

Несмотря на десяток прожитых вместе лет, близость с мужьями пьянила будто внове.

Подхватив ее на руки, Бьёрг в несколько шагов оказался около лавки и сел, устраивая Эви спиной к себе. Нывшую от боли и желания грудь обхватили чуть шероховатые, но все равно мягкие ладони.

Слегка сдавив, Бьёрг повел пальцами к соскам, осторожно разгоняя застоявшееся молоко.

Откинув голову на могучее плечо, Эви прикрыла глаза. Разраставшееся внизу живота тепло унимало неприятные ощущения и расслабляло тело.

На вершинках груди показались первые капли и, быстро набухнув, скатились вниз.

Бьёрг шумно вздохнул.

— Пахнешь так, что ума лишиться можно, — пробормотал, нежно прикусывая метку. — Любимая моя… наша…

Эви и хотела бы ответить, но язык заплетался как после кружки крепкого меда. Восхищение мужа было таким искренним. Горячим! И пусть ее тело давно уже не такое стройное, грудь опустилась, а на бедрах появились лишний вес, но ни одной секунды Эви не сомневалась, что мужья любят ее так же пылко, как прежде.

От груди по животу стекали ручейки молока, унося с собой боль. Бьёрг бережно избавлял ее от тяжести, не забывая одаривать ласками и поцелуями. В поясницу упиралась напряженная мужская плоть. Эви ерзала и терлась, без слов умоляя заполнить голодную пустоту внутри — ей так этого не хватало! И Бьярга тоже…

—… Он скоро будет, сладенькая моя, — проурчал Бьёрг, верно истолковав беспокойные вздохи. — Надобно дело завершить как должно… А мы пока…

И, оборвав фразу, коленями раздвинул ее ноги и, приподняв, медленно насадил на себя.

Эви вскрикнула, упиваясь ощущением долгожданной наполненности. Это было так ярко! Толстый ствол расталкивал лоно, заполняя его дюйм за дюймом. Крупное навершие медленно скользнуло внутрь, даруя удовольствие и легкую боль — отвыкла уже!

— Тугая девочка, — зарычал Бьёрг, стискивая ее бедра, — бархатная…

И толкнулся снова, а потом еще раз.

Эви жадно двигалась навстречу, пытаясь ускорить темп. Ей нужно больше, сильнее! Ей нужны сразу оба ее мужчины!

И Бьярг не заставил себя долго ждать.

Распахнул дверь, будто только и ждал молчаливого зова.

— Уже без меня начали, — заворчал, приближаясь в два шага. — Подождать не могли…

И, заметив молочные потеки на ее теле, облизнулся.

—… Но за угощение простить готов, — пробормотал, опускаясь на колени.

— Бья-а-арг!

Ее крик сменился стоном, когда за сосок ухватили мужские губы и жадно потянули молоко. Сделав несколько торопливых глотков, муж припал ко второй груди — Бьярг особенно любил время, когда она кормила детей, и каждую близость пробовал на вкус белые капельки.

— Сладко! — застонал, отрываясь от ее груди. — Век бы пробовал, любимая моя… наша…

И, вскочив на ноги, запустил пятерню в ее распущенные волосы.

—… Не могу больше! — зарычал, подтягивая к своему паху.

Эви с готовностью обвила крепкие бедра мужа и поймала губами призывно встопорщенную плоть. Шаловливо ударила кончиком языка по бархатному навершию и, расслабив горло, насадилась до самого основания.

Ответом ей стал восторженный рык.

О да, она как следует научилась ублажать своих любимых мишек.

Учеба была долгой. Не так-то легко принять столь внушительные достоинства при этом не испытывая тошноты. Но братья оказались нежными и терпеливыми учителями. А она — старательной ученицей.

Спустя некоторое время ей ничто не мешало делать мужьям приятно и самой получать удовольствие.

Поднырнув рукой между широко расставленных ног Бьярга, Эви легонько сжала упругие мешочки, а Бьёрг в это время ласкал её грудь, помогая снова и снова опускаться на твердую, как камень, плоть.

Очень быстро толчки потеряли плавность, уступая место голодным рывкам. Теплый воздух наполнили пошлые шлепки и разгоряченные стоны.

Братья брали ее с двух сторон разом, охаживая со всей страстью изголодавшихся по близости мужчин, а Эви им не уступала. Никакие прикосновения пальцами не могли заменить ощущения разгоряченной плоти, вонзавшейся в лоно, и лавины обжигающих ласк.

А внутри тянуло от напряжения, отдававшего сладкими судорогами по телу. Пальчики на ногах поджимались, внизу живота дрожало и немело… А Бьёрг нырнул пальцами к растянутому и мокрому от смазки лону и в несколько резких движений высек в ее теле огонь.

Выгнувшись до боли в пояснице, Эви глухо застонала.

Ей вторили два вибрирующих от рычания мужских стона

Бьярг дернул ее на себя, насаживая до самого основания, Бьерг не отстал от брата, и мужья одновременно излились в нее, перемежая слова любви с рваными вздохами.

— Сладенькая наша…

Ее стащили с колен Бьёрга и поставили на колени, заставляя обхватить его бедра.

— Любимая…

Мужские пальцы обласкали складочки, собирая любовный сок, смешанный с семенем, и обводя колечко другого входа.

— Так соскучились…

Бьёрг подтолкнул ее голову к еще твердой плоти, а Бьярг надавил сзади.

— Не выпустим сегодня…

— Не проси даже…

— Не сможем…

А она бы разве смогла? Эви согласно застонала, давая своим мужьям то, чего хотели все они.

И только под утро, в завершение опробовав ее сзади и спереди разом, ненасытные оборотни смилостивились и на руках отнесли в постель.

— Надо бы детей проверить, — пробормотала сонно, но ей ответили легким смешком.

— Хорошо с ними все.

— Мать присмотрит, старшие тоже.

— Нянек целый дом.

— И завтра не нужно рано вставать.

Мужья чередовали слова с поцелуями и поглаживаниями. Зажав между собой, грели живым теплом, а Эви тонула в исходившей от них нежности и страсти. А еще любви. Пусть немного разной, но одинаково горячей, искренней.

— Как хорошо, — пробормотала, укладываясь на плечо Бьёрга и прижимаясь спиной к Бьяргу. — Утром побалую вас вкусненьким…

— Собой, что ли? — хмыкнул на ухо Бьярг.

И аккуратно накрыл рукой уже пустую грудь.

— Осади, брат, — тихонько прогудел Бьёрг. — Разошелся уже… Мы ведь о чем сказать хотели… Сестра твоя замуж вышла. За соседа вашего.

— Мгм…

На самом деле Эви было не слишком интересно. За прошедшее время она успела убедиться, что Бэлла не даст себя в обиду. А уж когда отец благополучно почил от срамной болезни, которой наградила его любовница, сестра и вовсе развернулась на полную. Мать была отправлена в столицу в крохотный домик с парочкой слуг. Бэлла же взялась за замок и его окрестности. И, надо сказать, весьма результативно.

Одно жалко — Ульрих не увидел результата своих трудов. Ее дорогой друг продержался всего несколько лет, однако успел обучить сестру всему, что нужно знать молодой хозяйке.

— Можем навестить ее, если хочешь, — донеслось сквозь мягкую дрему.

— Не хочу, — пробормотала сонно.

Ее дом здесь. Рядом с бесконечно любимыми мужьями и детьми. Среди высоких сосен, седых гор и прозрачных рек. Среди простого и честного народа, который стал для нее родным.

А прошлое… Всего лишь страшный сон, который Эви почти забыла. К чему о нем думать? Впереди ждет еще очень много счастливых дней.