Глава 26

В Лондоне мы с Рашидом много времени проводим вместе. В первый же день в величественный Сэдвик-парк приезжают представители известных брендов. И тут уже Рашид дает мне карт-бланш.

Вечерние платья от Диор и Шанель, эксклюзивные украшения. Но больше всего я радуюсь джинсам. Просто беру в руки чуть клешеные левайсы и не могу их отпустить.

— Ты хочешь? — поднимает на меня черные глаза Рашид.

— А можно? — спрашиваю, заранее предчувствуя отказ.

— Тебе все можно, — улыбается шейх и у всех на виду целует меня в висок.

Ловлю завистливые взгляды расторопных девушек-менеджеров. Кто-то опускает глаза, а кто-то, не стыдясь, рассматривает нас как заморских зверушек. Но мне плевать.

— И две бейсболки, пожалуйста, — равнодушно бросает Рашид. И тут же, к нашему изумлению, перед нами выкладывают несколько авторских моделей, расшитых стразами и бисером.

— А обычные белые есть? — усмехается Рашид.

— Нет, к сожалению, — разводят руками девушки. А наутро кто-то из персонала покупает в обычном супермаркете две затрапезные бейсболки с длинными козырьками.

— То, что надо! — довольно примеряет он. — Муса, нам потребуется машина с местными номерами, — отдает указание.

И тем же днем никем не узнанный шейх Реджистана везет меня на экскурсию по Лондону. Сзади следует охрана. Но мы сами беспрепятственно гуляем по городу, взявшись за руки. Заходим в Вестминстерское аббатство, бродим вдоль Темзы.

— Устала? — улыбается мне Рашид, когда я без сил падаю на какую-то лавку около Тауэра.

— Ног не чую, — признаюсь честно.

— Тогда едем домой. Завтра еще погуляем.

— А приемы? Ты куда-то приглашен с девушками? — тяну я смущаясь.

— Какие еще девушки? — морщит нос Рашид. — У меня только ты. Я предан тебе безмерно. А ходить с эскортом мне ни к чему. Тут любая собака знает, кто я такой, сколько стою и насколько велико мое влияние, — бросает напыщенно. — А тебе надо отдохнуть, — вызывает наши машины и сам везет меня в Сэдвик-парк.

— Люблю поводить, — улыбается как мальчишка. Длинные холеные пальцы, унизанные перстнями, уверенно держат руль. — Дома не по статусу гонять на автомобиле, — признается Рашид. — Хоть здесь расслабиться можно. Согласна, Муниса?

— Да, — киваю я. — Тут мы как простые смертные…

— Но помним о своем монаршем предназначении! — поднимает палец кверху Рашид. Сигналит, обгоняя автобус, и неожиданно указывает на рекламный щит. — Гляди, душа моя, тут есть русский магазин. Остановиться? Хочешь?

Конечно, хочу! Аж дух захватывает. Божечки! Меня же дважды просить не надо!

— Да! Рашид! — восклицаю радостно. Обнимаю. Лезу целоваться.

— Да я понял. Понял, — смеется он. И тормозит у небольшой лавочки, расположенной прямо на углу. — Иди. Скупи там все, что пожелаешь, — отдает мне карту оплаты.

— А ты? Пойдем со мной! — от переизбытка чувств тяну за руку.

— Как скажешь, душа моя, — послушно выходит он из-за руля. И вместе со мной заходит внутрь.

А там у меня разбегаются глаза.

Прямо за прилавком на стеллажах лежит хлеб. Наш, бородинский, и пшеничный круглый, как когда-то в детстве, по сорок копеек.

Принесешь домой такой. Отрежешь хрустящую горбушку теплого хлеба. Нальешь стакан молока. И ничего больше не надо.

Смаргиваю стоящие в глазах слезы и оглядываюсь по сторонам. На полках варенье. Клубничное и смородиновое. Беру по банке. И чуть ли не визжу от восторга. Огурцы! Наши, соленые! Бочковые! И капуста!

Аж слюна скапливается во рту.

— Можно попробовать? — прошу на русском. Сразу все другие языки забываю. И испуганно кошусь на Рашида. А он лишь стоит рядом и улыбается.

Покупаю соленья, бородинский хлеб и селедку.

— Сегодня я тебя угощаю! — заявляю, когда мой мужчина ставит увесистые пакеты на заднее сиденье.

— Я точно выживу? — как всегда, подкалывает меня он.

— Да! Сварим пюре. С селедкой знаешь как вкусно?!

Но Рашид лишь смеется.

— Ты не будешь? — охаю недоверчиво.

— Мне нравится смотреть на тебя. Если хочешь, хоть каждый день будем заезжать, — открывает мне дверцу. Помогает сесть. — Ты такая красивая, такая азартная. Глаза горят. Ты бриллиантам меньше радуешься. Моя девочка! — роняет довольно.

И усевшись за руль, быстренько припечатывает поцелуем. Грубоватым и страстным.

— Как хорошо, что мы заехали, — рассуждаю дорогой.

И мысленно прикидываю, прилично ли потянуться на заднее сиденье и достать из пакета соленый огурец? Схомячить дорогой. Что там монарший этикет говорит?

Я так обычно делала, когда мы с Колей возвращались с рынка.

Но где заурядный опер Зорин, и где Рашид, шейх Реджистана? При нем я точно не могу себе позволить такую вульгарную выходку.

Мысли моментально перескакивают на Москву. На детей. Как там они? Что едят? Что носят? Как живут без меня? Даже представить сложно. Вот бы им позвонить. Только бы голоса родные услышать. Спросить, как дела? Сказать, что жива и что мы обязательно встретимся.

Позвонить! Как же я раньше не подумала!

В Лондоне проще связаться с Москвой. И связь должна быть отличной. Вот только откуда? Надо подумать…

Точно не из Сэдвик-парка. Там все прослушивается, и прислуга на каждом шагу.

Откуда тогда? Рестораны и театры отпадают. Приемы у аристократов тоже. Я же везде с охраной.

Перебираю в голове варианты и неожиданно понимаю, что есть только одно идеальное место. Русский магазин, где мы сейчас были с Рашидом. Там точно был телефон! Я видела красный аппарат на прилавке.

Надо умудриться выбрать момент и приехать самой. Попросить позвонить, заплатить, сколько скажут. Все же так просто! И складывается идеально!

Управь, господи! Управь.