Глава 33

— Ты должна блистать, — говорит мне Рашид.

Вернее, отдает приказание. Не интересуется моим мнением и здоровьем. Надо быть в Рице к восьми часам. И точка. Другие темы не обсуждаются. Сразу, как по мановению волшебной палочки, дом наводняют все те же менеджеры известных брендов. Привозят расшитые жемчугом и бриллиантами платья. Какие-то диадемы, достойные королевских особ. И туфли с алмазными пряжками и атласными бантами.

Нет, это не масс-маркет. Это штучный товар, созданный специально для меня. Или какой другой Золушки, заполучившей принца.

Прислуга и придворные суетятся. Мне завивают волосы, как нравится Рашиду. Красят глаза, как принято на Востоке. Немного подводят брови.

Моего мнения, конечно, никто не спрашивает. Тут один стандарт красоты. Других нет.

Гляжу в зеркало и сама себя не узнаю. Хотя, наверное, это лишнее. Надо привыкать. Нет Нины Зориной. Нет! Погибла. Пропала. Умерла.

Есть Муниса Аль Сансар, дальняя родственница шейха Рашида, в которую он влюбился без памяти у постели больного дяди. Нужно вбить себе в голову эту простую легенду. И постараться забыть свою жизнь до встречи с шейхом.

Если разобраться, не было в ней ничего особо ценного. Родители умерли. Муж предал. У сестры своя жизнь. Только Борик и Ируська имеют значение. Но я за них поборюсь!

Сглатываю слезы. Хлопаю густо накрашенными ресницами и оборачиваюсь к Рашиду, входящему в спальню. Прислуга сразу испаряется, будто ее и не было.

— Красивая, — склоняется он надо мной. Гладит по спине. Стягивает с моих плеч белый шелковый пеньюар и добавляет со вздохом. — Но мне больше нравится, когда ты не накрашена.

— Как скажешь, любимый, — отклоняюсь к нему. Упираюсь головой в накачанный живот Рашида. — Могу не краситься.

— Не получится. Тебя не поймут. На Востоке традиции нельзя нарушать. И женщины веками красили глаза сурьмой не от хорошей жизни. Сурьма, как антисептик, оберегала глаза от инфекций. Сейчас жизнь стала более спокойной и комфортной, но традиции все равно остались.

— Тогда сведем их к минимуму, — поднимаюсь навстречу.

— Лиса, — смеясь, обнимает меня Рашид. Прокладывает по шее и груди дорожку поцелуев и шлепает по попе. — Пойдем. Нас ждут от Диор. Хочу поприсутствовать на примерке.

— Конечно, — улыбаюсь я, равнодушно принимая непреложный факт. Даже платье мне тоже не разрешат выбрать самой. Все Рашид. Все, как только нравится великому Аль Сансару.

— Вот это подойдет, — довольно кивает он, когда, перемерив с десяток нарядов, я выхожу к нему в платье цвета слоновой кости, отделанном голландским кружевом. Мелкие пуговки с бриллиантами доходят до высокого ворота. Узкие рукава украшены высокими манжетами с такими же сияющими пуговками. Все очень строго и стильно. Никаких декольте не положено.

В комплекте к платью идут атласные туфельки, декорированные точно такими же кружевными цветами, в центре которых рассыпаны горсти мелких бриллиантов. На грудь мне вешают парные броши с бриллиантовыми пальмовыми листьями. Аж в глазах рябит от обилия драгоценных камней.

Через плечо повязывают голубую ленту с красными краями. А к ней уже прицеплен бант с медальоном. На нем искусно нарисованный на эмали портрет Рашида.

Голову укутывают полупрозрачным платком, а сверху водружают диадему.

Как звезду на елку!

Здравствуй, ж. па, Новый год!

Но мне все равно. Я же кукла, присвоенная шейхом. Пусть крутят, пусть наряжают.

«Не убивают же», — усмехаюсь с горечью и снова думаю о детях.

Что можно сделать в такой ситуации? Забыть? Нет, это точно не про меня. Если Зорин растерял мозги, то я пока сохраняю ясность ума.

Что ждет моих малышей при Гусятниковой? Да ничего хорошего! Естественно, голыми-босыми ходить не будут, но и баловать их никто не станет. А человек без любви вырастает жестоким. Не такого я хотела своим детям.

— Ты — самая красивая шейха Реджистана, — склоняется ко мне Рашид. Улыбаюсь через силу. Но, честно говоря, в душе все переворачивается. Не хочу я так! Не могу!

Там мои дети растут сиротами, а я тут в бриллиантах как дура стою!

— Идем, — подает мне руку Рашид.

— Да, конечно, — кладу ладошку поверх его ладони.

На фоне всего великолепия мои пустые пальцы выглядят очень странно.

— Погоди, любовь моя, — улыбается мне Рашид. Величественно поворачивается к преданному Акиму. Тот подает ему коробочку. И я уже догадываюсь, что там.

Огромный перстень с большим розовым камнем размером с перепелиное яйцо.

— Это очень редкий розовый сапфир, душа моя, — надевает мне кольцо на палец Рашид. — Я велел привезти его из Реджистана.

— Сегодня? — удивляюсь я и все еще не в силах поверить, что можно просто сгонять за кольцом на другой конец планеты.

Мог бы и в Москву меня тайно отправить. На пару часиков. Погулять с детьми и вернуться.

«Рашид, ну что тебе стоит?» — скулю мысленно.

А сама пытаюсь собрать в кучу остатки самообладания. Улыбаться надо, как и подобает счастливой невесте. А я… Только глазами хлопаю.

— Очень красивое, — выдавливаю из себя. Что я еще могу сказать? Поблагодарить? За что? Или все-таки сам Рашид должен речь толкнуть. Попросить выйти замуж, что ли? Ну, хотя бы для видимости.