Глава 58

- Вы согласны, Степан Александрович, взять в жены Ирину Николаевну?! – торжественно восклицает регистратор. Хотя кроме нас в пустом зале больше никого нет. И сами мы в спортивных костюмах и кроссовках мало похожи на беззаботных жениха и невесту. Нам бы расписаться поскорее и вернуться к малышу.

Он не один, с няней. Но сердце все равно разрывается на части от беспокойства. Впервые за месяц я Колю одного оставила! И места себе не нахожу. Знаю, он в полной безопасности. Но тревожные мысли не дают покоя. А вдруг…

У меня же на нем весь мир сомкнулся! Как я жила раньше без этого мальчика? Кажется, он все время был. И Степа тоже. Как я жила без них?

- Да, согласен, - твердо и уверенно отрезает Криницкий. Встречаемся с ним взглядами и не можем оторваться друг от друга.

- А вы, Ирина Николаевна? – все так же радостно интересуется регистратор. Толстенькая блондинка с косой.

- Да, конечно, - улыбаюсь Степану. Наше с ним решение стать мужем и женой выстраданное и долгожданное.

- Вот ты и попалась! – шепчет мне на ухо Криницкий. Целует в зале, потом на выходе из зала.

- А где тут детей регистрируют? – доставая из кармана справку из роддома, интересуется мимоходом у какой-то тетки в униформе. Та обалдело смотрит на нас и кивает на соседнюю дверь.

- Тут, но часы приема…

- Так, примите нас, пожалуйста. Сделайте подарок новобрачным, - поворачивается муж к нашему регистратору.

- Проходите, - вздыхает она, будто делает нам одолжение. И смотрит с немым осуждением. Дескать ребенка заделали, а только сейчас расписаться надумали.

Только мне все равно.

- Вот, теперь мы все одна семья, - довольно провозглашает муж, получая свидетельство. Теперь все верно учтено и записано. – Криницкие. Николай Степанович, Ирина Николаевна и я, папа Степа. Ты счастлива, Ирочка?

- Очень, - признаюсь как на духу. – Еще Никулика выпишут из больницы и будет полное счастье.

- Так вроде завтра обещали, - берет меня за руку Криницкий, морщится, видимо снова ноет рана. Еще долго будет напоминать о себе, так сказал доктор Гаретов.

- Да, завтра. Сегодня, - смотрю на часы, подаренные мне Степой, - великий офтальмолог вынесет вердикт и все. На выписку!

- Хорошо бы, - вздыхает Степан. – Дома уже будете под охраной. Неспокойно мне.

- На нас еще нападут? – вскидываюсь, не скрывая ужаса.

- Нет, ты чего? - успокаивающе целует меня муж. – Веронику и Жанну взяли. Они дают показания. Пока следствие сходится в одном. Мстили твоему отцу, а меня хотели убрать и получить доступ к деньгам корпорации. Артамона Жанка технично из игры вывела. Твой брат уже всю цепочку раскрутил. Крутой мужик! Искренне восхищаюсь.

Выдыхаю, думая о Боре. Он всегда плечо подставит. Видимо накопал что-то. И если за рулем была Жанна и она специально сбила человека, то Артамонов точно не должен отбывать срок. Степа прав. Побеждает справедливость.

- Завтра уже домой, - оглядывая унылый холл, словно мантру повторяет Степан.

Вместе с ним проходим в детское отделение. Колю сюда перевели сразу как набрал вес. Мы с сыном пока остаемся в больнице, а наш папа приезжает утром, проводит с нами весь день и только вечером уезжает домой. Потом работает допоздна. На обезболе держится и на морально-волевых. Многое нужно наверстать и многих заменить. Слишком сильно проросли Жанкины метастазы в компанию.

- Ты моя жена, - целует мои пальцы Криницкий в лифте. Наши пальцы сплетаются. Два кольца соприкасаются ободками. Два самых обычных колечка, купленных в первом попавшемся магазине по пути к ЗАГСу.

Естественно, дома в сейфе лежат мои кольца, подаренные Степой на помолвку и богатое обручальное, усыпанное бриллиантами. Но мне милее этот ободок. Простой и незатейливый. Именно его мне сегодня надел на палец Криницкий. И именно оно считается моим обручальным.

Отпустив няньку, прислушиваюсь к дыханию сына. Спит наш зайчик, раскинув ножки и ручки, и мне кажется, красивее ребенка нет на свете.

- Ир, иди сюда, - зовет меня Степан из гостиной. Забирает из рук охраны пакет из нашего ресторана. Неторопливо достает боксы с едой, одноразовые стаканчики и пластмассовые приборы. – Еду уже привезли. Праздничный ужин прошу считать открытым. Сколько у нас времени?

- С полчаса, - заглядываю к Степану. Люкс в детском отделении больше похож на двустворчатый шкаф. Две маленькие комнатки, разделенные тонкой перегородкой. Но благодаря им, наша семья с первого дня вместе.

- Прошу! - неторопливо выставляет на стол боксы с едой, расставляет одноразовые стаканчики, раскладывает пластмассовые приборы. – Немного не так я представлял нашу свадьбу, - вздыхает Степа. – Но главное, будет что вспомнить.

- Мы еще никому не сказали, - улыбаюсь заговорщицки. Сажусь на низенький диванчик и во все глаза смотрю на мужа. – Надо бы папе позвонить и Борьке.

- Твой брат в отпуске, а отец в командировке, - хмурясь напоминает муж.

- Зря он с Марусей поссорился, - вздыхаю я. – Она мне очень помогла…

- А тесть считает, что если б ты была без оружия, то я бы остался тебя охранять и не помчал бы вниз как дурак.

- Цепная реакция, - обхватываю себя руками и складываюсь пополам. – Маруся не виновата.

- Он был категорически против, а она не посчиталась с его мнением. Помирятся потом, - отмахивается Криницкий.

- Хорошо бы, - замечаю уныло. – Но пока он настроен непримиримо. Вот в командировку умотал в Реджистан. Не понимает, что ему одному плохо будет.

- Еще женится. По любви, - заверяет меня Криницкий.

- Так только в сказках бывает, - не верю я.

- Давай поспорим, - азартно предлагает муж и тут же отвлекается на айфон, валяющийся на столе.

Читает внимательно. Морщит лоб. А потом улыбается довольно.

- Ну что? Все! Мы победили, девочка моя. Никуда ехать не надо. С Артамона снимают все обвинения. Нашлись свидетели, которые опознали Жанну и дали показания, что в тачке она была одна и умышленно наехала на человека.

- А Вероника? – спрашиваю глухо. Ужас измены давно сменился глухой болью. Саднящей и раздражающей.

- Младшая сестра нашей Жанны. До сих пор не могу поверить, что мы с тобой прошли по тонкой нитке и даже не подозревали, что нам уготовили, - вздыхает Степан и садится рядом. Почти вплотную

- Любовь спасла, - обнимаю его.

- Это точно, - притягивает меня к себе и тихо шепчет. – Горько…

Мы целуемся, ужинаем и снова не может оторваться друг от друга.

- Я не понимаю, Степа, - устроившись в кольце сильных рук мужа, снова возвращаюсь к больной теме. – Жанна, выйдя замуж за твоего Геныча, жила хорошо, богато. Ей бы бога благодарить. А она…Что еще было нужно? Не понимаю! Зачем эта вендетта? И Веронике зачем? Она же биологических родителей в глаза не видела. Сколько ей было?

- Да чуть старше нашего Коли, - кивает Степан на кроватку в соседней комнате. – Но ее приемная мать посчитала, что девочки должны знать друг друга и расти вместе. А Жанна с детства лелеяла мечту отомстить твоему отцу. И сестру настроила. И Артаманов ей нужен был только как ступенька на пути к цели. Кто бы ей позволил нанимать бандитов за бабки компании? Мужа она посадила, от меня попыталась избавиться, сдав все наши схемы Следственному комитету. А когда до нее дошло, что вместо меня сидит другой человек, в преступных мозгах родился офигительный план. Убить тебя и все свалить на меня. Да я бы до конца жизни не вышел, Ира!

- Ты думаешь?

- Уверен. В наш рейс в плацкарте ехал некто Дубок. Киллер из компании Жанкиного папаши. Таких совпадений не бывает.

- Вероникин аппендицит нас спас.

- Безусловно. Будь она в рейсе, она бы придумала как тебя не пустить ко мне. А потом оставить одну. Может, подмешала бы снотворного в чай…

- Значит, вселенная за нас, Степа.

- Конечно, за нас. Вон какую схему замутили, чтобы нас вместе свести. Женили Артамона на Жанке, тебе подсунули Веронику. А могли бы просто нас в джаз-клубе за один столик определить, - рассуждает муж и целует меня медленно и нежно. Так, что внутри все сжимается от желания.

А из соседней комнаты уже доносится тоненький плач.

- Он проснулся! Бежим! – хватает меня за руку Криницкий и мы со всех ног несемся к сыну.