Эпилог

В Реджистан мы приезжаем только через год после нападения на Василису. И если в Москве уже холод и слякоть, то здесь, на берегу Персидского залива, солнышко и легкий бриз.

Естественно, в тот день ни о какой регистрации не могло быть и речи. Василису по скорой доставили в клинику Макаровых, родителей жены Сани Димирова. Долго и тщательно обследовали и оставили сохранять на месяц.

А после выписки мы сразу зарегистрировали отношения. Тихо и спокойно. Без свидетелей.

И на перелет решились, только когда Сережка родился. Я бы точно не согласился на такую авантюру. Но сестра и мать меня уломали. Да и брат Али подключился.

– Каждой девочке хочется! Василиса ждет. Сколько ей пришлось вынести…

И я согласился.

С трехмесячным сыном на руках хожу вдоль берега и поглядываю на наши апартаменты. Василиса задерживается. А меня опять волной накрывает паника. Что там могло случиться? Да, ничего!

Ясен пень, никакой Ларсанов сюда не проберется. Да и не выбраться ему из крытки, расположенной где-то за Полярным кругом. Там только буйных и особо опасных держат.

– Папа! Папа! – отвлекает меня от раздумий Степан. – Все уже собрались. Может, маму поторопить? Я могу сбегать? – смотрит на меня серьезно наш маленький взрослый человек.

Оббегаю взглядом собравшихся гостей. Улыбаюсь им заговрщицки. И завидев выходящую на пляж Василису, командую.

– Прячьтесь.

Смотрю, как закрывается широкий полог шатра, и вместе с детьми иду навстречу жене.

– Интересно, как мама на сюрприз отреагирует? – заговорщицки шепчет Степан, а мелкий, увидев мамочку, улыбается беззубым ртом и тянет руки.

В белом свадебном платье, что дарила ей моя мать, босиком и с развевающимися на легком ветру волосами, которые придерживает сверкающая на солнце диадема, моя жена выглядит настоящей царевной из сказки. Вглядываюсь в лицо, на котором нет ни грамма макияжа, и выдыхаю, в который раз потеряв голову.

– Какая же ты все-таки у меня красивая! – обнимаю свободной рукой.

– Я чуть-чуть опоздала, – улыбается мне Василиса. И я ей за эту улыбку готов все что угодно простить.

– Да ладно, – пожимаю плечами. – Мы с пацанами никуда не торопимся.

– Сережка тебя всего обслюнявил, – кивает жена на мокрое пятно у меня на льняном пиджаке

– Подумаешь, – отмахиваюсь лениво. – Кого ему еще слюнявить? Только собственного отца, – целую маленькую бархатистую щечку.

– А стол еще не накрыли? – разочарованно тянет Василиса, обернувшись к одинокому столику, уныло стоящему прямо на пляже. По четырем сторонам воткнуты высокие факелы. Поодаль стоят стулья. Вид, прямо скажем, не очень.

– Я думала, что хоть у шейхов все без косяков, – печально вздыхает жена. – А оказывается…

– Видимо, ждут, когда мы, наконец, проведем церемонию. А то песка нанесет в тарелки, – придумываю на ходу. – Где ты хотела принести клятвы? – вхожу в роль.

– Я видел чуть дальше по берегу сцену и шатер! – подыгрывает мне Степа.

– Сцену? – охает Василиса. Не хочу на сцене. Давайте где-нибудь здесь!

Так всегда бывает. Одна маленькая нестыковка, и вся легенда летит к чертям!

Дьявол кроется в деталях. А я так положился на организаторов, что даже простенькой отмазки не состряпал. Моя задача была отвлекать Василису. И в этом я преуспел. Катался с ней на яхте целый день, пока наши секретные гости размещались на вилле.

– Давай посмотрим, Васеночка, – тяну лениво. – Там не сцена, а небольшой помост, покрытый ковром. Наверное, специально для важных событий предусмотрен…

И взяв жену за руку, веду к месту встречи.

– А тут красиво, – оглядывается по сторонам Василиса. – И фонарики, и цветы живые. Да, можно здесь, – решает она, а я выдыхаю с облегчением.

Тайная миссия, блин!

Взявшись за руки, поднимаемся на помост. Босые ноги тут же утопают в мягком ворсе, а взгляд будто приклеивается к шатру.

– Интересно, что там? – тихонько интересуется жена.

– Да какая разница, – морщу я нос. – Ты лучше посмотри, какие декорации к нашей свадьбе, – согласно сценарию, разворачиваю Васену к заливу.

По голубому небу плывут белые облака, солнце опускается за горизонт, подсвечивая весь мир мягким золотым светом. А недалеко от линии горизонта на бирюзовых волнах дрейфует яхта брата Али.

– Очень красиво! – выдыхает Василиса, прижимаясь ко мне. – Все-таки природа – лучший декоратор…

– Естественно! – накрываю ее губы легким поцелуем. Степка прыгает рядом. А Сергей Борисыч пускает слюни, что-то лопочет и норовит меня оттолкнуть. – Ты моя любовь и судьба! – шепчу Василисе на ушко.

– А громче можно? А то нам не слышно! – раздается сзади голос веселый голос Климова.

– Ой, мамочки! – дергается Васена. Инстинктивно поворачивается к гостям и, зажав рот ладонью, радостно хохочет. – Я и подумать не могла! – бросается к моим сестре и матери, потом к подружкам и Гуле Климовой.

А я пожимаю мужикам руки. Обнимаюсь с отцом, Саввой, Степой Криницким, куда ж от него деваться. Отдаю Сережку матери и снова беру Василису за руку. Сжимаю обе ладошки в своих, встречаюсь взглядом с женой и выдыхаю порывисто.

– Я люблю тебя! Всегда любить буду. Только позови, и я примчусь!

– Просто всегда будь рядом, – бросается мне на шею Василиса. – Я тоже тебя люблю, Боря!

Под аплодисменты и свист Климова целуемся пару раз. Девчонки осыпают нас рисом и лепестками роз.

– Живите счастливо! – обнимают нас по очереди родные. А персонал виллы поспешно убирает пологи шатра, открывая на всеобщее обозрение большой круглый стол, заставленный яствами.

– Али собирался приехать, – тихо шепчет мне мама, когда мы рассаживаемся за столом.

– Ну и где он? – ворчу, оглядываясь по сторонам.

– Раз обещал, значит, будет, – пожимает она плечами. – Ты можешь быть уверенным в брате.

– Хорошо, – целую, пахнущую сандалом щеку и не чувствую ни обиды, ни злости к шейхе Мунисе. Она – моя мама, и точка.

Али приезжает, когда темнеет, и вокруг шатра зажигаются фонарики и факелы. А мы с парнями на помосте поем о любви н, а за столом, уставленным десертами и фруктами, сидят наши любимые женщины.

Степа Криницкий трынькает на гитаре, отобранной у местных музыкантов. В точности выводит известный мотив.

Встречаюсь взглядом с Василисой и только для нее пою, подражая Высоцкому.

Не сравнил бы я любую с тобой — Хоть казни меня, расстреливай. Посмотри, как я любуюсь тобой — Как мадонной Рафаэлевой!

Жена смотрит на меня во все глаза. Одной рукой держит мелкого, другой - обнимает Степку. И я тону в ее взгляде, понимая простую истину. Все плохое уже в прошлом. Каким будет будущее, никому не известно. Зато этот момент – самый лучший в моей жизни. Честное слово!

Музыка внезапно обрывается. И громкий возглас Климова бодрым пенделем возвращает меня в реал.

– Алик, родненький, а что ты там стоишь как бедный родственник? Иди к нам!

Все как по команде поворачивают головы в сторону аллеи, ведущей от пляжа к королевским апартаментам, а там в полутьме виднеется гордая фигура короля Реджистана.

«Твою ж мать, Климов, ты совсем рамсы попутал!» – охаю, натыкаясь на испуганный взгляд матери.

С Али так нельзя разговаривать. Можно в местную тюрьму угодить лет так на двадцать. Лихорадочно соображаю, как отмазать Савву, и внимательно слежу за братом. Напрягаюсь, собираясь сразу вмешаться.

Али оторопело смотрит на нас. Будто решает что-то. Или решается. А потом стаскивает с ног мокасины, закатывает брючки от Бриони и быстрым шагом направляется к нам. Вскакивает на помост и становится рядом со мной. Впервые в жизни мы с ним обнимаемся как братья. А с другой стороны мне на плечо ложится рука Саввы.

– Алик, а ты по-русски шпрехаешь? – нахально интересуется Климов, заставляя меня снова внутренне содрогнуться.

– Да, немного, – серьезно кивает Али и сейчас больше походит на мальчишку, чем на серьезного правителя. – И этот сингл знаю. Мама раньше часто пела.

– Дом хрустальный на горе — для неё, Сам, как пёс бы, так и рос в цепи. Родники мои серебряные, Золотые мои россыпи! – первым заводит он любимую песню моего отца.

«Если часто пела, – проскакивает в башке шальная мысль, – значит, любит. И не забывала нас никогда!»

– Мы спать, – решаю, когда факелы тухнут один за другим. Детей давным-давно уже сдали нянькам. С моря доносится легкий бриз. Василиса встает из-за стола и ежится непроизвольно. Стаскиваю с себя пиджак и накидываю ей на плечи Василисе. – Пойдем, – обнимаю жену.

Мы идем по пляжу вдоль кромки моря к нашим апартаментам.

- Ой что это? – ойкает Василиса и смеется, когда один за другим с двух сторон, вспыхивают фейерверки, образуя светящийся коридор и расцвечивая черную мглу золотым сиянием.

- Так задумано, - прижимаю Васену к себе.

– Горько! Горько! – дурниной кричат сзади наши гости. В общем гвалте я четко различаю голос брата.

– Придется целоваться, – останавливаюсь посреди сверкающей аллеи. – Иди ко мне, жена, – сгребаю Василису в охапку и целую медленно и нежно.

– И раз! И два! И три! – орут за спиной Климов и Али. Доходят до десяти, а потом сбиваются со счета.

Конец.