Глава 10

Марина

Тени двигались за мной. Или мне так просто казалось? Выбраться из здания резиденции оказалось не так уж сложно. Правда я чуть от страха не умерла, когда два патрулирующих периметр вокруг особняка оборотня неожиданно вывернули из-за угла. Благо поблизости были кустарники, за которые я и махнула. Смесь от запаха начала действовать, так что обнаружить оборотням меня не удалось. Но когда я побежала через лес, то никак не думала, что мне вдруг станет так… страшно… Только теперь я осознала, что если я действительно полукровка, то лидер мог меня уже почуять. А что, если тот человек на кладбище… Стойте-ка! Я резко остановилась у одной из сосен и оперлась о ствол дерева. Он сказал, что его зовут Дарио Маккой. Маккой! А в свидетельстве именно такая фамилия. Анжела Маккой, Камилла Маккой. Это может означать, что Дарио — мой родственник? Отец? Или… брат? Что, если он за мной следит, и даже сейчас, когда я так смело бежала через лесную чащу, он был где-то поблизости и наблюдал за мной, чтобы привести меня к лидеру?

Я осмотрелась, вглядываясь в черноту леса. Дождь снова заморосил, создавая шум, стуча о листья кустарников и ветви деревьев тяжелыми каплями. Надо поскорее добраться до города. Там я вызову или поймаю такси, и в машине буду чувствовать себя в большей безопасности.

Странно, что пока я шла по лесу, мне не встретился ни один оборотень. Обычно Хазард ставит и здесь патруль, но в виду последних событий, вполне возможно, что он сконцентрировал часть стаи ближе к резиденции, а других разбросал по городу, ведь Сахаби были опасны в первую очередь для людей.

Вышла из чащи я где-то через полчаса. Шумная дорога подарила мне немного спокойствия. Несущиеся мимо машины создавали впечатление, что я тут не одна и бояться мне нечего. Я посмотрела вперед и увидела желтое такси на обочине. Водитель стоял возле приоткрытой дверцы и заталкивал себе в рот кусочки габмургера. Надеюсь, он не сильно расстроится, если я прерву его трапезу?

Перебежав дорогу, я подошла к мужчине и тронула его за плечо:

— Извините?

Он подпрыгнул от неожиданности, а когда повернулся ко мне, еще раз вздрогнул и выронил бургер из рук.

Совсем забыла, что я в черном плаще и капюшоне. Ночью это наверняка производит пугающее впечатление.

— Простите, пожалуйста, — я с сожалением поглядела на упавший бургер. — Вы работаете сейчас? Мне очень нужно! Заплачу двойную цену!

Мужчина хмуро и печально взглянул на свою больше негодную к употреблению еду, после чего перевел взгляд на меня и пробухтел:

— Нельзя же так людей пугать. Работаю. Куда ехать надо?

Я назвала адрес.

— Это где резиденция Варранов, знаете?

Лицо таксиста слегка побелело при упоминании вампирской обители, он нервно почесал затылок и постучал пальцами по дверце авто. Хоть бы не отказал! Пожалуйста, небо! Хоть бы согласился! Времени у меня совсем не оставалось.

— А тебе-то зачем туда?

— Нужно мне. Очень.

— Ладно, — тявкнул мужчина. — Но высажу тебя на параллельной улице. До самого дома пешком дойдешь. Не хочу я с ними связываться… Мало ли чего…

Я радостно улыбнулась и затрясла его руку.

— Спасибо, сэр. Большое спасибо! Конечно, я дойду сама!

Уже через минут двадцать мы подъехали к улице, соседствующей с той, где жили Варраны. Отдав мужчине двойную плату, я выбралась из такси, и направилась туда. Только дверь машины захлопнулась за мной, как раздался рев двигателя — таксист поспешил укатить отсюда поскорее. Да уж. А я-то думала, что все люди давно привыкли к вампирам и волкам, и перестали их бояться.

Чем ближе я подходила к дому, тем сильнее стучало сердце. Я понятия не имела, успела ли приехать вовремя. Вдруг Маркус уже провел обряд? Вдруг он уже отправился на поиски лидера Сахаби, и вот-вот убьет его, а я умру следом? Это до чертиков тревожило меня, поэтому я ускорила шаг. Путь к особняку с этой стороны пролегал через кладбище Варранов. Я задрожала, глядя на надгробные плиты за забором, освещенные блеклым светом от фонарей. Я ведь так и не положила цветы на могилу Элиссон и Антона… Приду ли я еще сюда?

Подойдя к большим кованым воротам, где обычно стояли вампиры, охраняющие вход, я настороженно оглядела деревья и кустарники вокруг. Никого. Это… очень странно.

— Эй? Кто-нибудь есть?

На мой зов никто не отозвался. Пожав плечами и подавив внутри нехорошее предчувствие, я толкнула ворота и зашла на территорию кладбища. Луна высоко стояла в небе и отливала ярким синим цветом. Я такое уже видела. В ту ночь, когда Мара и Йен скрепили свой союз.

— Мне все это не нравится… Что-то не так…

Двинулась дальше, пока не вышла на тропу, ведущую к дому. Отсюда я могла слышать какие-то голоса. Их было много, и не все слова я понимала. Некоторые звучали словно на неизвестном мне языке.

Когда я подошла достаточно близко, чтобы видеть происходящее напротив резиденции, замерла. Горечь подступила к горлу, а в груди жгучей кислотой стала разливаться боль. Маркус и Ликадия стояли в центре круга, образованного вампирами, на шее у вампирши был укус, из которого сочилась кровь и капала в чашу, что держал один из вампиров. Маркус, не отрываясь, смотрел на эту кровь, а когда вампир убрал чашу и внимательно поглядел в ее содержимое, прорычал:

— Говори! Что ты медлишь?!

— Минуточку, господин Варран. Я должен убедиться…

Вампир начал наклонять чашу из стороны в сторону, вытянул руки вперед, подставляя ее лунному свету, потом, нахмурившись, снова приблизил емкость к лицу и посмотрел внутрь.

Что он делает? Что происходит?

— Я… почти уверен, — наконец заговорил вампир, — что ребенок, которого носит Ликадия — ваш наследник, господин Варран.

* * *

Это как сорваться в пропасть с высоченной скалы, пролететь сотни метров, ощущая хлесткие удары холодного ветра по лицу, точно зная, что вот-вот разобьешься о земную твердь и навсегда исчезнешь, а вместе с тобой исчезнет и та боль, что ты носишь в сердце.

Ликадия ждет ребенка от Маркуса. У них будет малыш. А у меня, возможно, вообще детей никогда не будет… Может быть, и меня самой не станет в скором времени…

Я отступила на шаг назад, еще на шаг и еще. Голоса и образы постепенно расплывались, лица становились одной сплошной черно-белой массой. Я заметила Мару, там, в кольце вампиров, и Йена, и даже Седрика, но лишь на мгновение, а после их фигуры смазались и превратились в месиво из блеклых красок. В ушах шумело, и я инстинктивно закрыла их ладонями, потрясла головой, пытаясь избавиться от этого шума, но не смогла. Потому что шум был не снаружи. Он был внутри. Это осознание правды долбило по оголенным нервам.

Я никогда с ним быть не смогу. И дело не только в том, кто я на самом деле: человек или вампир. Просто все было против нас. А теперь и сам Маркус доказал мне, что он тоже был против нас. Пока я сходила с ума от боли, от отчаяния, перебирала сотни вариантов и возможностей, чтобы быть с ним, он нашел время сделать другой женщине ребенка. А я-то думала, что он тоже мучился, что ему было плохо… Дура! Дура! Какая же я дура!

Резко повернулась и побежала прочь с кладбища. Бежать. Мне нужно было бежать. Подальше от резиденции Варранов. Подальше от всех. От него и от боли. Слезы застили взор, но мне было плевать. Я знала эту местность как себя саму. Я здесь росла, играла, любила и ждала. И здесь я окончательно потеряла веру в то, что из моей несчастной любви выйдет хоть что-то хорошее. Ничего из нее не выйдет.

Я не смогу быть рядом с ним и смотреть, как он проводит обряд с другой женщиной, как она вынашивает его ребенка, и потом они вместе растят его. А я буду так — забытой истинной парой, ни на что не имеющей прав…

Если я и полукровка, то мне плевать, даже если я погибну после смерти лидера, потому что становиться вампиром для меня больше не имело смысла, а оставаться человеком… очень больно. Но может быть однажды так больно уже не будет и я смогу жить. Жить далеко отсюда, где не буду видеть, слышать и чувствовать его.

Я почти дошла до ворот, когда мою грудь пронзила острая боль, сильнее чем та, что я испытала, узнав, что Ликадия ждет ребенка от Маркуса. Эта боль была разрывающей, невыносимой, такой всепоглощающей, что я даже закричать не смогла, просто упала на колени рядом с кустарниками и пальцами вонзилась в сырую землю. Впервые за то время, как я узнала о моей парности с Варраном, очень глубоко внутри себя я увидела толстые нити. Они светились синим и сейчас были туго натянуты. Это из-за них мне было так мучительно больно?

Нити еще сильнее натянулись, будто бы кто-то пытался их разорвать, но они не рвались, а лишь еще ярче сияли синим светом, и делали мне больно. Я приложила руку груди и стала царапать ее ногтями, желая выдрать эти проклятые нити, но сделать это было невозможно. Кто бы ни пытался их сейчас порвать, у него не выходило.

Я истерически засмеялась и лбом уткнулась в землю, после чего зарыдала.

— Как же ты мог, Маркус?! Я так тебя любила… Разве теперь важно, кто я? Кем бы я ни была, вместе мы все равно быть не сможем… Я не смогу смотреть… как ты любишь ребенка другой женщины… Я не смогу делить тебя с ней… Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу тебя!!!

Очередной приступ боли толкнул меня вперед. Я заскользила по влажной земле, пока не уткнулась руками во что-то твердое. А когда подняла взор, увидела под ветвями кустарника перед собой тело одного из вампиров. Веки его были опущены, но грудь все еще вздымалась. Значит, не мертвый. Просто без сознания. Господи. Кто это с ним сделал?! Я вскочила на ноги, охваченная паническим ужасом, отскочила назад и, повинуясь порыву, побежала за ворота.

Мне следует рассказать о случившемся?! О раненом вампире должны поскорее узнать Маркус и Мара. Я же не могу все оставить вот так, даже несмотря на свою боль! Даже несмотря на то, что мне хотелось причинить такую же боль ему.

— Здравствуй, Камилла, — неожиданно прозвучал голос позади меня. Тот самый голос. Он звал меня во сне, и сегодня в особняке Хазардов. Резко повернулась и встретилась взглядом с жуткими черными глазами мужчины, которого видела в тот день на кладбище.

— Дарио Маккой, — прохрипела я, чувствуя, как холод постепенно сковывает мое тело.

— Не совсем так, — усмехнулся мужчина. — На самом деле, меня зовут иначе. Но ты и сама меня вспомнишь скоро.

— Вспомню? — я сделала попытку отойти от него, начала медленно пятиться, наступая пятками на край плаща, но мужчина резко выбросил руку вперед и ухватил меня за плечо.

— Вспомнишь, — ответил он твердо, затем рванул на себя, выпустил клыки и впился в мою шею.

Последнее, что я слышала, был мой собственный пронзительный крик. Последнее, что я видела — испачканные кровью клыки и губы мужчины. А после все померкло. Голоса, образы, звуки, запахи. Только одно осталось — нити внутри меня были все так же натянуты и сияли ярко-синим светом.

"Маркус… Ненавижу тебя… Надеюсь, ты будешь счастлив без меня…"