Глава 16

Маркус

Я облегченно выдохнул, когда Марина ответила, после чего поднялся на ноги, стараясь не думать о том, что она плачет, и ей больно. Главное — убраться отсюда поскорее. Раз Марина еще не кусала человека, значит, полного оборота не было, следовательно и второй части обряда единения с парой не было тоже. Данияр не успел его провести.

По звукам внизу я понял, что мои вампиры уже подоспели сюда вместе с оборотнями Хазарда. Обхватив цепь руками, я резко рванул ее на себя, но тут же отбросил железку, ощутив жгучую боль в ладонях.

— Какого хрена?!

Когда я повернул ладони к лицу, кожа была обожжена и кровточила, будто на нее плеснули кислотой. Марина задержала дыхание, разглядывая мои израненные руки и тихо хлюпая носом. Я еще раз присел рядом с цепями и внимательно вгляделся в блестящий серый металл. Он был чем-то смазан… И я даже догадывался чем.

— С*ка.

Данияр узнал, кем Марина приходится мне, и изготовил смесь с ее кровью. Она — самое опасное оружие против меня. Может сильно ослабить и даже исказить мое сознание, что даст Сахаби существенное преимущество и поможет расправиться со мной в считанные минуты. Колтон месяц назад применил это же средство, из-за чего я чуть не убил некогда лучшего друга, и сам не погиб. Если бы не сообразительность Хазарда и кровь Марины, меня бы сейчас здесь не было.

Схватив сначала одну руку Марины, не обращая внимания на адскую боль в ладонях, я отвернул рукав ее блузки и прошелся пальцами по предплечью девушки, потом то же самое проделал со второй рукой, пока не обнаружил небольшой надрез. Он уже заживал. Отсюда Данияр и взял ее кровь. Интересно, знает ли она, для чего он это сделал?

— Маркус! — Арго и Санто — двое моих вампиров влетели в комнату, где мы находились с Мариной, вместе с Диего, одним из вервольфов Хазарда. — Ты нашел ее…

Их глаза вперились в Марину и цепь, которой она была скована.

— Нашел. Только освободить не могу. Вам придется самим порвать цепь.

Санто выгнул бровь и недоуменно переглянулся с Арго. Их наверняка поразило, что лидер не в состоянии разорвать какую-то жалкую цепь. И я решил, что пришла пора быть откровенно честным со всеми вампирами своего клана. Теперь, когда Данияр знает правду о Марине, эту же правду лучше знать всем, чтобы они понимали, насколько важно защищать девушку даже ценой своей жизни.

— Марина — моя истинная. Данияр узнал об этом, и смазал цепи средством, в котором использовалась ее кровь. Это средство токсично для меня.

— Что? — услышал шокированный шепот Марины за спиной. — Истинная? Этого не может быть. Я не могу быть вашей истинной…

— Тем не менее, так и есть. Но с тобой мы поговорим об этом позже.

Я строго посмотрел на девушку. Тушь растеклась под ее глазами и испачкала щеки. Марина выглядела жалкой и напуганной, но в то же время ее взгляд выражал крайнюю степень недоверия.

— Я — Камилла. Истинная Сахаби. Только для Сахаби я могу быть истинной. Вас я не знаю!

— Тогда зачем ты позвала меня? — прищурился, стараясь уловить изменения в выражении лица девушки, но она лишь пожала плечами и прикусила губу.

— Я… никого больше не помню… А вы говорили со мной недавно, и я подумала, что вы можете помочь, но теперь… теперь я жалею, что позвала вас…

— Тебе не о чем жалеть. Ты все правильно сделала! — огрызнулся, потому что ничерта не понимал, и страх, что девушка испытывала ко мне, раздражал и не нравился моему вампиру, который буквально с ума сходил от этого мерзкого чувства, исходящего от нее мощными волнами.

Кивнув Арго и Санто, которые, надо отдать им должное, никак не отреагировали на мое заявление, что Марина — истинная для меня, я отошел в сторону, позволив вампирам подойдти ближе к цепи и разорвать ее. Пока они освобождали Марину, я отдал приказ Диего прошерстить здание и местность вокруг. Уверен, что Данияр со своими полукровками и обращенными прячется где-то поблизости. Он не просто так устроил это представление. Хотел убедиться, что Марина на самом деле моя истинная пара. Обожженные руки и кровь на цепях — главное тому доказательство.

Когда цепи со звоном упали на пол, Марина поднялась на ноги, опершись рукой о плечо одного из вампиров.

— Вы… отпустите меня? — спросила они дрожащим голосом.

Я склонил голову набок и сделал несколько неторопливых шагов к ней.

— Конечно же, нет. Теперь никогда. Ты моя.

После чего поднял ее на руки, стиснув зубы от пульсирующей боли в кровоточащих ладонях, и вынес Марину из комнаты.

* * *

До резиденции мы добирались на моей машине, только за рулем был Санто. Мы с Мариной сели на пассажирское сидение, и всю дорогу я не сводил с нее глаз. Изучал ее. Насколько она была не похожа на ту девушку, которую я видел совсем недавно у собственного особняка. Сейчас она вжалась спиной в дверь и старалась смотреть куда угодно, только не в мою сторону. Несколько раз я попытался расспросить ее о Данияре, но она упорно молчала, лишь тревожно косясь на меня время от времени, а потом и вовсе переведя взгляд на свои дрожащие пальцы, лежавшие на плотно сжатых коленях.

Ментальная сила действовала на нее все так же — нити натягивались, причиняя ей боль. Она кричала, умоляя прекратить эту пытку, и я прекращал, не желая истязать ее. Я понимал, что пока обряд между нами не будет пройден, воздействовать на Марину не удастся, и скорее всего, без обряда она не вспомнит меня и не перестанет бояться.

Протянув руку, я коснулся ее волос, отчего девушка вздрогнула, но потом вдруг повела носом и жадно сглотнула. Изо рта показались острые клычки. Марина резко зажала рот и нос ладонью и уткнулась лбом в окно.

Вампир рванул вперед, чуть не разовав мою грудь на части. А в штанах стало тесно и горячо. Она отреагировала на мою кровь. Значит, она слышит зов. Черт возьми, она хочет укусить меня. Теперь Марина уже не человек, и некотролируемая жажда — нормальное состояние вампира, встретившего свою истинную пару.

Я знал, что медлить больше не стану, и сегодня же проведу обряд единения. Да, мне придется полностью обратить ее, и ей будет очень больно, когда воспоминания вернуться. Ликадия никуда не денется, и несмотря на то, что я не верю, что вампирша носит моего ребенка, я осознаю, что без доказательств избавить от страданий Марину не получится, а если все же доказательства будут не в мою пользу, нам нужно будет как-то научиться жить с этим. Я надеялся, что она простит меня. Что хотя бы попытается.

Рванув Марину на себя, я усадил девушку к себе на колени, и уткнулся носом в ее шею.

— Не надо… не трогайте меня… — прошептала она, впившись в мои плечи ногтями.

— Ты такая вкусная. Как же долго я о тебе мечтал. И вот теперь у нас появилась возможность быть вместе. Я так хочу, чтобы ты вспомнила меня.

Прошелся рукой по ее бедру и несильно сжал его. Близость Марины залечивала раны на руках, ее запах сводил с ума моего вампира. Хорошо, что обряд с Ликадией не подействовал. В ином случае, Марине пришлось бы делить меня с другой женщиной всю жизнь. Я бы не смог смотреть на ее старадания. Вряд ли она относится к тем женщинам, которые могут закрывать глаза на полигамность своего мужчины.

— Пожалуйста… отпустите меня… Вы меня даже не знаете…

Она заерзала у меня коленях, отчего напряженный член стал скользить по ее промежности, и это только сильнее выводило из равновесия моего вампира. Если мы не приедем домой через десять минут, то я укушу и возьму ее прямо здесь.

— Я знаю тебя, — ответил терпеливо. Потом закрыл глаза и стал мысленно себя успокаивать. Но ерзающая по моей эрекции девушка, кажется, совсем не понимала, как сильно действует на меня один только ее запах. Ничего, скоро и ее желания станут нестерпимо сильными.

— Не знаете. Меня вы не знаете, — упрямо закачала головой Марина.

* * *

О том, что Марину удалось найти, Маре я сообщил по телефону, как только мы добрались до резиденции. Сестра сразу стала порываться приехать к нам, но я уверил ее, что с Мариной все в порядке, и ей сейчас нужен отдых, поэтому будет лучше если Мара и Йен приедут завтра. Или послезавтра. Я решил, что не стану посвящать Мару в свои планы относительно немедленного проведения обряда, но она и сама догадалась об этом:

— Ты сделаешь это, да? Я про обряд. Что ты узнал про Марину? Наши подозрения о том, что она полукровка подтвердились?

Вздохнул, сжимая телефон в руке и наблюдая, как вампиры провожают Марину в комнату на втором этаже особняка. Она так ничего мне и не сказала. Твердила только, что она меня не знает, и я ее не знаю. Когда она говорила "ее", то имела в виду "Камиллу". И здесь она была на сто процентов права. Камиллу я действительно не знал. И это вызывало странные чувства во мне. Я смотрел на женщину, которую любил много лет, и понимал, что это не совсем она, потому что та часть ее личности, которая помнила обо мне, была словно стерта. Я пытался выяснить, что вообще Марина помнила. Раз она считает себя Камиллой, разве ей не кажется странным, что она будто бы "потеряла" целую жизнь? Но девушка упорно молчала. Ей удавалось каким-то непостижимым образом удерживать моего вампира на расстоянии, лишь моментами ее жажда выдавала, как трудно это было сделать.

Еще меня невероятно злило то, что в глубине ее глаз я видел сильный страх. Чего она боялась? Меня? Но почему? Особенно мощно страх проявлялся, когда я в машине не сдерживался и проводил клыками по ее шее. Ее пугало то, что я собираюсь обратить ее? Я бы хотел знать ответ до того, как укушу девушку, но времени было слишком мало, а на контакт она не шла.

— Подтвердились, — ответил сестре на ее вопрос. — Ее вампир уже разбужен. Данияр укусил ее.

— Что?! — завизжала Мара в трубку. — И что теперь делать?! Что?! Ты же не сможешь его убить, не убив при этом ее! Я не позволю! Не собираюсь смотреть, как ты собственноручно убиваешь…

— Мара, — прервал запальчивую речь сестры, — успокойся. Обряд был неполный. Оборот тоже. Человека она еще не кусала. Так что ситуацию еще вполне возможно исправить без особого вреда для Марины.

— Хорошо, — выдохнула Мара. — Но что значит "без особого вреда"?

— То и значит. Она не помнит меня. И боится. Называет себя Камиллой. То, что я сказал о нашей с ней истинности, напугало ее еще больше. Возможно, Данияр сказал ей что-то такое, что заставляет ее бояться меня. Может, рассказал про то, что прошлое воплощение Камиллы убил наш отец. Да он мог наговорить ей, что угодно! Чертовски бесит, что она не идет на контакт и ни в чем не сознается.

— Воздействуй на нее силой!

— Думаешь, я не пробовал? Она сопротивляется, а если увеличиваю силу, то ей слишком больно, и я не могу продолжать. Мне кажется, единственная возможность вернуть память Марине — провести обряд. Если я выпью ее кровь, а она выпьет мою, то она вспомнит меня, и возможно даже сохранятся воспоминания о пережитом в логове Данияра.

Во всяком случае, я надеялся, что так будет, потому что других способов вернуть мою Марину я просто не видел.

— А что Сахаби? Его нашли?

— Пока нет. Вампиры ищут вблизи того здания, где была Марина. Этот ублюдок как-то прознал, что она — моя истинная. Он смазал смесью из ее крови цепи, которым сковал Маришку, и я обжегся о них, — стинул зубы и посмотрел на свою почти зажившую ладонь. Зажившую благодаря близости Марины. — О нашей истинности знали не так много вампиров и оборотней. Кто-то из них вполне может оказаться предателем, рассказавшем об этом Данияру.

— Я выясню у Йена. А ты проверь своих. Советую присмотреться к Ликадии, — после минутного молчания произнесла Мара.

— К Лике? Но ей это зачем?

— Я тут подумала, что если ребенок, которого она носит, не твой? Такое ведь возможно? Иначе, почему обряд не сработал? Значит, что-то в ее крови мешало твоему вампиру принять ее. А так как обряд ты проходить с ней больше не будешь, то, если после рождения ребенка выяснится, что она тебе лгала, ты будешь в праве изгнать ее, оставив новорожденного в клане на попечении у других вампиров. Сейчас она может пытаться сделать, что угодно, чтобы занять более выгодное для себя положение.

Задумался над словами сестры. В них действительно был смысл. Я ведь тоже подозреваю Ликадию во лжи насчет беременности от меня.

— Если Данияр узнал про нашу с Мариной истинность, — продолжил я рассуждения Мары, — то лучший способ избавиться от меня — убить ее после обряда. Тогда она переродится. Он найдет ее в новом теле, и на его пути уже не будут стоять такие препятствия, как наш отец или я. Чистокровные потеряют лидера, и вполне возможно, полукровки и обращенные устроют настоящую войну.

— А Ликадия, так как она фактически помогла лидеру Сахаби убить тебя — займет достойное место в их клане.

— Черт! Это хреново. Я не хочу думать, что она или кто-то другой мог предать меня. Но проверить данную гипотезу придется.

— Будь осторожен, братишка… и… береги Марину. После обряда, она будет максимально уязвима. Я не хочу потерять вас обоих.

Попрощавшись с сестрой, я сбросил вызов и подозвал к себе одного из вампиров. Мне нужно было знать о передвижениях Ликадии сегодня. Ирван сейчас должен был обходить границы резиденции. С ним я собирался поговорить чуть позже.

Ирбис, один из дозорных вампиров, сообщил, что после возвращения из больницы, Ликадия никуда не выходила и почти весь день провела в своей комнате. Это еще совсем ни о чем не говорило, поэтому я приказал вампиру следить за ней. В том числе отслеживать все ее передвижения за пределами наших земель. Она могла передать информацию и через кого-то. Ведь у Сахаби могут быть шестерки даже среди людей, которые грезят обращением. И ради этого обращения люди вполне способны пойти на любой риск.

Отдав приказ Ирбису, я направился в комнату к Марине. Точнее, к себе. Именно туда я и велел вампирам отвести ее. Она должна как можно быстрее привыкнуть к тому, что отныне будет принадлежать мне. Да она всегда только мне и принадлежала. Меня до сих пор злило то, что из-за тайн отца мы потеряли так много лет и пережили столько мучений.

Я зашел в спальню и нахмурился, потому что в помещении стоял полумрак и Марины нигде не было, но прислушившись к звукам, понял, что в ванной тихо льется вода. Она решила принять душ? Рот наполнился слюной, стоило мне представить стоящую под струями воды обнаженную Марину. Я расстегнул рубашку и подошел к двери ванной, втянул божественный запах, от которого глаза и легкие начало жечь. Это был уже не совсем ее запах. Это был аромат ее жажды. Она росла. Здесь в комнате все пахло мной для нее. Здесь ей тяжелее всего было себя контролировать. Правильно сделал, что привел ее сюда.

Я положил ладонь на ручку и толкунл дверь вперед. Марина стояла у раковины и держала руки под краном. Верха на ней не было. Снятая кофточка валялась у ног девушки. Свет освещал полную обнаженную грудь с острыми вершинками сосков. Я облизал губы, сделал шаг вперед и захлопнул дверь за собой.

Девушка вздрогнула от грохота и резко повернулась ко мне.

— Не подходите! — зашипела она, скалясь на меня клыками. Бесподобное зрелище. Вампиршей Марина будет восхитительной.

* * *

— Не приближайтесь! — повторила она, и отступила на шаг назад, упершись бедрами в ванну. Чтобы не упасть, одной рукой Марина ухватилась за раковину, а второй прикрыла обнаженную грудь. — Если подойдете, я буду кричать!

Моя бровь поползла вверх после заявления девушки. Она угрожает мне тем, что станет звать на помощь в моем доме? Если бы не крайняя степень возбуждения, которое я испытывал, и не отчаянные попытки моего вампира выбраться на волю и укусить девушку, я бы даже посмеялся над ее наивностью, но вместо этого решил успокоить Марину.

— Я не причиню тебе вреда. Честное слово. Ты не должна бояться меня. И не должна закрываться. Мне бы хотелось вечно смотреть на твое великолепное тело.

— Мне… нужно, чтобы вы ушли. Пожалуйста, уйдите, — голос ее задрожал, когда я начал медленно приближаться. — Вы… не можете взять меня силой…

Я замер на месте, недоуменно вглядываясь в испуганное лицо девушки.

— Ты этого боишься? Что я тебя изнасилую? Я бы никогда не совершил подобного, Марина.

— Я Камилла! — завизжала девушка, зажав рот ладонью, когда клыки ее стали еще длиннее. Второй рукой она по-прежнему прикрывала грудь. — Мне не нравится, что вы называете меня Мариной. И если вы не собираетесь насиловать меня и обращать, то чего вы в таком случае от меня хотите? Какая вам от меня польза? И там в машине… вы мне ясно дали понять, что… что…

Ее взгляд скользнул по моему телу вниз и остановился в области ширинки, которая сейчас сильно выпирала. Марина поспешно отвела глаза, сглотнула и еще плотнее зажала рот ладонью.

— Дал понять, что? Что хочу тебя? Ну конечно хочу. Но это не значит, что я собираюсь причинить тебе боль. Во всяком случае… боль будет только в начале и всего один раз.

Разумеется, я сейчас говорил про девственность Марины. Укус же сильной боли вызвать не должен. Наоборот, он обычно дарит наслаждение. Когда пара тебя кусает, а ты кусаешь ее в ответ, это возносит тебя на вершину блаженства. Так описывали укусы все известные мне истинные среди вампиров.

— Но я против! Против, понимаете? А значит, это будет насилием, если вы продолжите.

— Не будет, — я снова двинулся с места, а когда оказался почти вплотную к ней, взял за руки и отвел их от груди и рта. — Ты тоже меня хочешь.

— Нет! Не хочу! — Марина стала вырывать руки, но я крепко держал ее за запястья.

— Когда я укушу тебя, ты все вспомнишь. И желание твое вернется. Его усилит жажда.

— Я не хочу! Я вас не знаю! — продолжала кричать девушка. Я поднял ее на руки понес в спальню, уткнувшись при этом носом в шелковистые волосы. Она брыкалась и извивалась, пытаясь вырваться. Это только сильнее меня заводило. Сейчас ее сопротивление было довольно слабым, потому что полного обращения в вампиршу еще не произошло, но, когда оно случится, думаю, Марина станет очень сильной.

— Вы меня не слышите?! Вы понимаете, что я не Марина. Я — Камилла. Вы мне боль причиняете!

Я уложил ее на постель, и слегка придавил своим весом. Глядя на слезы девушки и ее отчаянные попытки оказать сопротивление, мне хотелось как можно быстрее прекратить все это. Быстрее укусить ее, быстрее дождаться возвращения памяти, быстрее заняться любовью с той, кого я люблю. Мне было жаль Марину, потому что она не помнила меня, но иначе вернуть ей память я вряд ли мог. Наше единение поможет снять пелену с нитей и закрепит связь окончательно. Ее память не сможет не среагировать на обряд. И все же, мне было жаль, что все должно было произойти именно так. Жаль было видеть ее страх. Все должно было быть совсем иначе.

— Мне жаль, мне очень жаль, что придется сделать это…

Я медленно провел костяшками пальцев по ее щеке, дотронулся до укуса на шее, при виде которого меня вновь охватила бешеная ярость. Она судорожно выдохнула, прикусила губу, и, приподнявшись, попыталась меня оттолкнуть, но я без особых усилий отвел ее руки и уложил обратно на постель.

— Чшш… не надо сопротивляться.

— Я… вас не знаю и знать не хочу, — сипло проговорила она.

— Знаешь. Просто не помнишь.

— Ненавижу…

Мои ладони крепче сжали ее запястья. Я наклонился ниже к ее лицу, заглядывая в глубину зеленых глаз.

— Ты говоришь, что не знаешь меня, но точно знаешь, что ненавидишь, Марина?

— Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу, — выдыхала она слова мне в губы, сглатывая слезы, выворачивая руки, пытаясь выдернуть их из моего захвата. Я чувствовал, как ее полуобнаженное тело касается моего, слышал ее великолепный запах, который усиливался с каждой секундой, приближая меня к неизбежности. К точке невозврата. Сколько раз я сходил с ума от жажды, вдыхая этот аромат, и вот сегодня я, наконец, возьму то, чего так неистово желаю. Ее. Всю.

— Почему ты меня ненавидишь? Скажи. Вспомни.

— Нет… — заплакала девушка. — Нет! Отпустите меня!

— Ты же знаешь, что не отпущу, Марина. Зачем сопротивляешься? Вспомни, почему ты ненавидишь меня. Ты ведь теперь можешь чувствовать мой запах, так ведь? Вдохни его, ну же, тебе нравится? Сладко, да?

— Не-ет…

Она завертела головой, словно пыталась избавиться от аромата, наполнявшего ее легкие. Но избавиться от него было невозможно. Я пытался много лет. И ничего не вышло. Что бы ни происходило между нами, она по-прежнему пахла божественно. Я хотел, чтобы этот запах целиком и полностью запечатлелся во мне.

— Я принадлежу… не вам…

— Ошибаешься, — зарычал я, проводя языком по ее шее, опускаясь дальше к груди, прикусывая ее клыками, вбирая в рот сосок и облизывая его. Марина всхлипнула, невольно выгибаясь мне навстречу. Да, она не помнила меня, но ее тело помнило. Ее тело реагировало на меня так, как должно было. Она не сможет долго сопротивляться и отрицать притяжение между нами. — Ты принадлежишь мне. Всегда принадлежала.