Глава 17

Маркус

Обхватив девушку за талию, я прижал ее к себе и вонзился клыками в укус на шее.

Только моя. И ничья больше. Так было и будет всегда.

Закрыл глаза от наслаждения, когда сладкая кровь Марины посочилась мне в рот. Нити между нами натянулись, а пелена начала медленно спадать с них. Девушка кричала и брыкалась в моих руках, сопротивляясь силе обряда, но это с самого начала не имело никакого смысла, потому что жажда уже стала проникать в ее сознание, она охватила ее тело, вынуждая его хотеть большего. Хотеть выпить моей крови.

— Сделай это, — прохрипел я, вынув из шеи клыки и осторожно облизнув рану. — Укуси меня в ответ. Я знаю, ты хочешь. Я чувствую твое желание, Марина.

Она закричала, пытаясь спихнуть меня с себя, но не смогла. Клыки у нее во рту удлинились, глаза наполнились синим свечением. Чтобы подтолкнуть ее к действиям, я раскусил клыками свое запястье и поднес его к губам девушки. Кровь засочилась ей в рот. Марина стала жадно хватать алые капли языком, потом приподнялась на локтях, зарылась пальцами в мои волосы и потянула на себя. Через мгновение я почувствовал горячее дыхание на своей шее, а затем боль от острых клыков, пронзивших мою кожу. Боль была недолгая и почти сразу сменилась наслаждением. Девушка жадно пила, обхватив меня ногами. Я тоже опустился к шее Марины и еще раз вонзил в нее клыки.

Над синими нитями, связывающими нас, вдруг возникла другая красная нить, которая стала быстро окрашиваться в синий цвет. Рядом с ней появилась еще одна. В общей сложности нитей стало четыре. Что за черт?!

Я не мог понять, что происходит, а Марина продолжала жадно глотать мою кровь и тереться об мой член, рождая невыносимое возбуждение, стягивающее меня канатом. Еще немного, и я буду готов сорвать с нее оставшиеся вещи и глубоко войти в девушку, но сначала мне необходимо было убедиться в том, что моя Марина вернулась. Я, черт возьми, не мог взять ее, если она меня по-прежнему не помнила.

Остранившись, под ее возмущенный стон, я провел пальцем по губам девушки, испачканным моей кровью, потрогал длинные острые клыки и ухмыльнулся.

— Прекрасная. Моя.

В ответ на мою улыбку и слова, я получил хмурый и недовольный взгляд Марины, который мрачнел все больше с каждой секундой. Она неожиданно впилась ногтями в мои плечи и стала отодвигать меня от себя. Полное обращение произошло и обряд подействовал, поэтому сила ее возросла тысячекратно. Но тем не менее, Марина не могла быть сильнее меня, так что я со смехом отвел ее руки.

— Вспомнила меня, рыжик?

Марина зашипела, демонстрируя белоснежные клыки, потом сжала руки в кулаки и зарычала:

— Не-на-ви-жу!

Чего я не ожидал, так это того, что в следующее мгновение ее кулак прилетит мне в глаз. И неплохо так прилетит. От удара я свалился с кровати на пол и пораженно уставился на рыжеволосую полуобнаженную нимфу, вскачившую на ноги и сердито прошедшую мимо меня. Ее грудь колыхалась в такт шагам, затвредевшие соски явно указывали на то, что не только я чувствовал безумное желание. Марина направилась в ванную и с грохотом захлопнула за собой дверь, не удостоив меня даже взглядом.

— Вспомнила, кажется… — я потер глаз и неожиданно для себя рассмеялся. — Черт возьми! Она великолепна… Просто, очевидно, не будет, приятель…

* * *

— Новости есть? Вы вышли на след Данияра? — я решил дать Марине время успокоиться и не стал врываться к ней в ванную. Долго она там все равно не пробудет и поговорить нам придется. Поэтому взял телефон и набрал номер Арго, чтобы тот отчитался о результатах поиска Сахаби.

— Пока нет. Мы ищем. Оборотини пару раз поймали запах, но их все время что-то сбивает. Сахаби научились отлично заметать следы.

Вздохнул и откинулся на подушки. Разумеется, они научились. Столько лет прятались, и даже умудрились так близко подобраться к нашим землям, похитить Марину и удерживать. Этот Данияр посвятил не один год своим "пряткам". Если бы отец успел рассказать мне правду, то, возможно, я сумел бы раньше его найти и уничтожить. Теперь, когда Марина была обращена мной, я хотя бы мог не беспокоиться насчет того, что смерть Данияра убьет и ее. Теперь она принадлежала только мне. Почти принадлежала. Вторую часть обряда никто не отменял.

— Продолжайте искать. Нельзя допустить, чтобы он вновь близко подобрался к Марине.

Сбросил вызов и кинул телефон на тумбу. Мысли вновь устремились к тому моменту, когда во время укуса между мной и Маришкой образовались не две, а четыре нити. Я пытался найти логическое объяснение этому, но не мог. По сути Камилла и Марина — один человек, тогда почему нитей так много? И почему все-таки те две нити, что всегда существовали между нами, изначально были скреплены?

Поднялся с постели и подошел к дверям ванной. Вода все еще шумела, запах девушки не останавливали стены. Я был уверен, что сейчас она смывает с себя кровь, которая успела испачкать ее белоснежную шею и грудь. Мне очень хотелось помочь ей принять душ, но если я зайду, мытьем мы точно не ограничимся. А судя по ноющему глазу, Марина пока не была готова… Так что, я решил дать ей полчаса, в крайнем случае час, чтобы она настроилась.

Дверь за спиной хлопнула. Я резко обернулся и нахмурился, увидев на пороге спальни Ликадию в полупрозрачном халате. Сразу вспомнился разговор с Марой и ее подозрения насчет Лики и того, что она вполне способна меня предать.

— Зачем ты пришла? Мы все уже обсудили.

— Она здесь? — прошипела девушка.

— Это тебя не касается…

— Я знаю, что здесь. Уже весь клан трубит о том, что ты признался насчет вашей с человечкой истинности и… — голос ее сорвался, потому что взгляд упал на укус на моей шее. — Это… что это?

— Метка, Лика.

— Метка? Ты… прошел обряд? С ней? Но как?! — она рванула вперед и остановилась в нескольких сантиметрах от меня. Рука вампирши потянулась к моей шее и дотронулась до укуса.

Я прищурился, внимательно вглядываясь в шокированное лицо Лики и пытаясь найти в ее глазах признаки лжи. Она действительно предала меня? Что ей было известно, а что нет? Ее беспокойство не казалось мне наигранным.

— Очень просто, Лика. Марина теперь вампир. А моей истинной она была изначально. Остальное, я надеюсь, объяснять тебе не надо?

— Получается, я тебе на самом деле больше никогда не буду нужна? — прошептала девушка и сделала еще шаг ко мне, отчего ее грудь распласталась о мою. Вампир тут же недовольно зашипел. Я уже хотел оттолкнуть девушку и попросить ее уйти из спальни, но не успел, потому что из ванной вышла Марина. Точнее, выскочила, схватила Лику за руку и отшвырнула с такой силой, что девушка чуть не упала и мне пришлось ее ловить.

— Полегче, Марина! Она беременна! — рыкнул на пару, подавляя ее волю ментальной силой. Я делал это не для того, чтобы навредить Марине, совсем наоборот. Она была фактически новорожденным вампиром и силой своей управлять еще толком не умела. Вряд ли Марина-человек стала бы нападать на беременную девушку. Даже если она беременна от меня. Это вампир на нее так действовал.

— Да? — зашипела Марина. — Как же я забыла, что ты скоро станешь счастливым папочкой! А я вот никогда не смогу иметь детей. Полукровки же бесплодны. И что предлагаешь? Радоваться, глядя как ты воспитываешь ребенка от своей… от Ликадии??

* * *

Я и не сомневался, что Марина видела обряд с Ликадией перед тем, как пропала, и не сомневался, что она слышала, как Ксанье сказал, что та носит ребенка от меня, но видеть сейчас страдания пары, скрытые под маской ревности и ярости, чувствовать ее боль — совсем другое. Мои внутренности скрутило в тугой узел, вампир рвал когтями грудь, желая утешить истинную, схватить ее и унести подальше отсюда, подальше от всех ошибок, что я совершил, пусть и не зная, что у нас есть шанс быть вместе, но все же совершил и чуть не потерял ее. И я еще вовсе не был уверен, что сумел ее вернуть. Один укус мало что значит. Да, обряд пройден, и Марина теперь всегда будет моей, она вспомнила меня благодаря первому этапу связки, но вместе с памятью вернулась боль. Для нее обряда никогда не будет достаточно, даже если мы немедленно проведем вторую часть, даже если я возьму ее и заставлю просить взять еще раз. Мара однажды сказала мне, что для Марины истинность не имеет такого значения, как для вампиров или волков, дело совсем не в ней, а в искренней любви девушки ко мне, не вызванной никакими инстинктами и природными связями, а существующей просто так. И тогда я не предал значения ее словам, но теперь, когда Марина стала вампиром, я кое-что понял: даже будучи обращенной, она всегда будет больше человеком, она не такая, как я, как Мара, Лика и другие вампиры и оборотни. Мы привыкли слышать внутреннюю сущность, подчиняться более строгим законом природы, создавшей наши расы, а Марина нет. Вампир сейчас берет верх, так как она еще не умеет им управлять, но однажды она научиться, и если к этому момент я не верну ее доверие и любовь, она никогда по-настоящему не примет меня, даже если мы будем связаны шестью, восьмью или десятью нитями.

Ее слова о том, что полукровки не могут иметь детей, резанули вампира сильнее всего. Нет, я бы никогда не смог отказаться от нее, даже если бы у нас не получился ребенок, но, наверное, мне легко говорить, если Лика действительно ждет моего наследника. А что чувствовала Марина? Я знал. Она была разбита, подавлена, сломлена. Она на самом деле боялась, что не сможет иметь детей. А она всегда хотела. Это я тоже знал. Она мечтала стать однажды матерью. Невозможность этого убивает ее уже в это мгновение, что же будет дальше, если выяснится, что ребенок Лики мой? Боль сведет ее с ума, и меня вместе с ней.

— Лика, выйди отсюда, — зарычал на вампиршу и, чтобы убедиться, что девушка не попытается ослушаться, направил на нее ментальную силу. Она согнулась, но не от боли, а от давления энергии. Я не имел права использовать силу на полную мощь, так как мог навредить ребенку. От кого бы ни был этот ребенок, я не желал ему зла, и готов был заботиться о нем как истинный лидер своего клана.

— Да, Ликааа, выйди отсюда, — зашипела Марины, бросая в сторону девушки гневные взгляды. Она даже попыталась преумножить мою ментальную силу своей, чтобы побыстрее прогнать Ликадию из комнаты, но я остановил ее.

— Марина, это не ты действуешь, не ты этого хочешь. Это вампир. Он — хищник. Хищники не жалеют слабых. Вампира нужно контролировать. Ты пока не можешь. И ты многого не знаешь. На Ликадию нельзя сильно воздействовать. Это может спровоцировать выкидыш.

— Да? Как хорошо! Было бы неплохо избавиться от этого ребенка! Если я не смогу родить ребенка, будет справедливо, если и она не сможет! — зарычала Марина, а когда Лика под давлением силы вышла за дверь, она с грохотом захлопнула ее, после чего прижалась к двери спиной, посмотрела на меня безумным взглядом и… заплакала.

— Ты! — закричала Марина, подбежала ко мне и замолотила кулаками по моей груди. — Это ты во всем виноват! В кого ты превратил меня?! В чудовище! Я… вовсе не хотела… я не хотела… Я не должна была так говорить…

Прижав девушку к себе, я стал шептать успокаивающие слова ей на ухо и гладить ладонью по влажным после душа волосам.

— Ты не чудовище. Ты прекрасна. Успокойся, рыжик. Ты справишься с вампиром и сможешь контролировать его. Эта кровожадность — следствие наступления активной стадии. Так всегда происходит у только что обращенных вампиров. Потом это пройдет. Сейчас же ты права только в одном, малыш. Я во всем виноват.

* * *

— Маркус… — прошептала Марина, немного успокоившись и вцепившись пальцами в мои плечи.

— Я с тобой. Я здесь, — я стал покрывать короткими поцелуями ее щеки, шею и губы. Мне так нравилось вдыхать ее запах, понимать, что она только моя. И я и вампир чувствовали, что ей хорошо в моих объятиях, хоть она и сопротивлялась притяжению. Глупая. Ничего не получится. Ни у меня, ни у нее. Мы предназначены друг для друга, жаль я раньше не сумел найти способа, как нам быть вместе.

— Я должна тебе кое-что сказать… — прохрипела Марина, когда я попытался языком раздвинуть ее губы. — Это очень важно..

— Чшш… У тебя еще будет время. Сейчас тебе необходимо расслабиться и привыкнуть к обретенной силе. Я хочу… чтобы тебе было хорошо. Хочу, чтобы ты успокоилась и попыталась прислушаться к зову внутри…

— Нет! Ты не понимаешь! — вскрикнула девушка, оттолкнув меня от себя.

Ее глаза блестели от слез, а в глубине зеленой бездны я мог разглядеть целую гамму чувств, одно из которых мне больше всего не понравилось. Страх. Чего она боится? Я ведь чувствую ее желание, так откуда взялся страх?

— Я… все помню… — просипела Марина, закусив губу.

— Конечно, помнишь, — я обхватил лицо пары ладонями и прижался лбом к ее лбу. — Обряд помог тебе вспомнить. Я знаю, есть вещи, о которых тебе бы не хотелось вспоминать, малыш, но я обещаю тебе, что мы все обязательно исправим… Я исправлю.

Марина закачала головой и громко всхлипнула.

— Ты не понимаешь. Я о другом сейчас говорю. Я помню все о том дне, когда была не собой. Когда была ею.

— Ты имеешь в виду Камиллой?

— Дда… То есть, не совсем так. Но об этом позже. Я должна предупредить тебя о Сахаби и планах Данияра. И о самой Камилле. Они могут навредить тебе…

— Мариш, Камилла и ты — один и тот же человек. Ты потеряла память, скорее всего, из-за того, что увидела обряд между мной и Ликадией, а потом еще и Данияр укусил тебя. Теперь, когда к тебе вернулась память, ты уже не забудешь меня. Все будет хорошо. Ты не можешь мне навредить. Мы отныне крепко связаны. Я, наверное, должен объяснить тебе, что сделал мой отец и… твой, и почему твое имя изменили…

— Нет! Маркус, послушай меня! Я не… О, боже… Только не это… — она подалась чуть вперед и вдруг затихла. Взгляд девушки стал пустым и отстраненным, словно ее сознание ускользало. Марина обмякла в моих руках и повисла мертвым грузом. Что за черт?! Что опять происходит?! Мой вампир яростно зашипел, пытаясь удержать пару рядом, но нити, что свзяывали нас, неожиданно снова покрылись белой пеленой. Ярко сияли только две новые. Я поднял Марину и перенес ее на кровать. Аккуратно уложив девушку на подушки, я стал внимательно вглядываться в ее бледное лицо.

— Марина?! Ты меня слышишь?!

Меня успокаивало только то, что девушка дышала, и я слышал биение ее сердца. Но с каждой секундой мой вампир все больше паниковал, пока вгляд Марины вновь не стал осознанным. Девушка вздрогнула и подскочила на постели, а когда взглянула на меня, я понял, что что-то не так. Взгляд изменился. Стал… чужим. Таким, каким был в машине и…

— Камилла? — тихо позвал ее. Она задрожала и прижала к груди колени.

— Господи… Ты — не она. Вы… разные личности. Дело не в потере памяти. Дело в том, что внутри моей пары живет абсолютно другая девушка…

Об этом хотела предупредить меня Марина. О том, что Камилла не является ею, а значит, может действительно хотеть навредить мне и помогать Данияру.

Я нахмурил брови и строго посмотерл на дрожащую передо мной пару, или не пару. Черт! Я даже не понимал, как такое вообще было возможно! Как она может быть Мариной и не Мариной одновременно?!

— Ты расскажешь мне все, что задумал Данияр. Немедленно. А иначе…

— Что иначе? — вскинула подбородок девушка. — Убьете меня? Я уже все поняла — кто я для вас, точнее, кто для вас Ма-ри-на, и как "ее" смерть на вас отразится. Но даже если бы вы и решились меня убить, то мне плевать, потому что… я все-равно умру. Какая разница, кто меня убьет? Сама по себе моя жизнь не имеет ни для кого значения… Только если я представляю какую-то ценность. Это я тоже поняла… — девушка судорожно сглотнула, и по ее щекам потекли слезы. — ЕЕ вы любите. ЕЕ хотите. А меня по-настоящему не любит и не хочет никто. Так что я не стану вам помогать. Можете делать все, что вам будет угодно. Если я вам помогу, то мое сознание будет навсегда подавлено вашей… Мариной. И я умру. И никогда нигде меня больше не будет. А я хочу жить! Хочу хоть как-то жить! Хоть где-то… Почему никто не хочет дать мне право на жизнь, которая никому кроме меня принадлежать не будет?!